Немного о носе

Там, на Луне, в тихий сад, где яблоки зреют, он приходит к ней субботними вечерами. Она так счастлива с мужем и так красиво стареет. Яблоки падают. Её малолетние внуки дёргают его за нос. Младшие дети режут шпаги из тростника, старшие разговаривают с ним только в стихах. Они ловят лягушек, плетут венки и пекут картошку в золе. Они просят его рассказать о том, как он побывал на Земле. И он говорит – есть семь способов, но я выбрал восьмой. - Какой? - они спрашивают. - Самый несложный. Просто остаться собой. - Взгляните, - он говорит, - вон там, вверху, на Земле: я погиб на войне, он вернулся к ней. Они жили долго и счастливо и помнили обо мне. Смотрите, в осеннем саду где так много света меж голых веток, но листья упали ещё не все, он, седой и прекрасный как старый бог на картинке, стряхивает с лица налипшую паутинку и наконец признаётся ей в старой шалости, глупой подмене. В том, как на маленькой лунной сцене мы сменяли друг друга, не меняя ролей. В том, кто писал ей те письма, что она так хранит… …малышка Мадлен, не плачь, она ведь его простит. Они столько прожили вместе, столько спали в одной постели. Там, на Земле, как и здесь, на Луне, никого не волнует, как было на самом деле… …Их внук после смерти дедов издаст эти письма: маленький томик, коричневый переплёт. Предисловие предпошлёт, красивое и со смыслом, с исторической справкой, с изложением фактов всех. Книжка будет иметь успех, я клянусь. …не плачь, Мадлен, а то ведь и я разревусь, а ты только представь, как я шмыгаю этим вот носом: мы ведь все тут оглохнем от грохота… Мадлен заливается хохотом, он подаёт ей платок и тоже смеётся. Там на Луне, на обратной её стороне, где так много солнца.