Трудный возраст

Ничто не доставляло Занзас такого удовольствия, как осознание того, что заказ уже выполнен, а вылет домой будет только через два дня. Она спокойно прогуливалась по Барселоне, пила горячий шоколад с чудовищным количеством сливок, закусывая его чиросами, заворачивала на тапас, когда наступало время сиесты, фотографировала себя любимую на фоне творений Гауди, подкоптила спинку на трех из пяти городских пляжей... Даже пару раз прошлась по Лас Рамблас, где едва не довела до истерики одну из живых статуй. Лепота. Пожалуй, она слишком расслабилась. Именно эта мрачная мысль пришла ей в голову, когда во время очередной сиесты она слишком поздно почувствовала приближение опасности. Ровно в тот момент, когда на запястье щелкнул замок наручника. Раскидывать полицейских было поздно и, пожалуй, неразумно, не говоря уже о том, что ей было просто лень. Сумку-баул у нее сразу же отобрали, пистолеты (если бы взглядом можно было убивать, тот, кто руководил изъятием оружия, был бы уже трупом) конфисковали, широкополую белую шляпу (вот этого она не поняла) почему-то тоже оставлять не пожелали. Выбора особого не было, так что Занзас решила задействовать образ избалованной гламурной кисы, а там уж действовать по ситуации. Я – не я, и верблюд не мой, а кокаин мне подкинул портье. Слава Мадонне, она в тот день выглядела достаточно невинно, чтобы образ кокетливой, глупенькой девочки не смотрелся нелепо: белый сарафанчик с широченной юбкой по колено, белые же босоножки, шляпка, губы в шоколаде... увидев последнее в зеркале, Занзас облизнула губы и, удовлетворившись результатом, удобно устроилась на жестком стуле в комнате для допросов. Вскоре дверь открылась, и в комнату вошли два офицера полиции. Первый прекрасно попадал в категорию «бесполезный мусор», а вот при взгляде на смуглого, подтянутого, улыбчивого офицера (с шикарными «усами Зорро»!) в возрасте «слегка за тридцать», у Занзас в голове заиграла романтичная попсовая композиция Умберто Тоцци. /Umberto Tozzi – Ti amo/ Она невольно выпрямила спину, подтянулась и заулыбалась. Офицеры устроились напротив, «мусор» поставил на стол диктофон и включил запись. - Допрос подозреваемой Занзины Франчески Катарины Бернадетты Лючии… - Тьфу, блин, я ненавижу эту паспортную форму! Запишите просто «Занзас». - …Бонуччи ди Вонгола. Такова процедура, сеньора. - Вы хамите, молодой человек! Разве по мне не видно, что я молодая и незамужняя сеньорита?.. - Допрос проводит инспектор Фернандес в присутствии комиссара Варгаса, 14:06 седьмого июня две тысячи шестого года. Занзас невинно улыбнулась комиссару Варгасу, соблазнительно глядя на него из-под полуопущенных ресниц. - А вы уже комиссар? Сеньоры, может быть, вы местами поменяетесь? Вы, юноша, будете «присутствовать», а вот вы – допрашивать. Вы мне больше нравитесь. Варгаса, судя по всему, ситуация забавляла: - Я поучаствую, сеньорита Бонуччи. У инспектора Фернандеса пока что испытательный срок. Занзас кокетливо засмеялась и вытянула сигаретку из предложенной Варгасом пачки. - Ну хорошо. Комиссар дал ей прикурить, и Занзас с наслаждением глубоко затянулась. Хоть мозги немного прочистятся от внезапно нахлынувшей «любви». - Благодарю, сеньор. Кстати, что вы делаете сегодня вечером?.. - ...Пожалуйста, расскажите, чем вы занимались в ночь на четвертое июня, с часу до четырех тридцати. - Фернандес безжалостно прервал ее попытки наладить личную жизнь. - Вы думаете, я помню, черт вас задери? Какой это был день недели? А, хотя нет, постойте, это же прошло два дня с моего прилета в Барселону. Значит, я была в том милом баре рядом с ла Саграда Фамилья. Ну, том где делают коктейли ведрами. До трех где-то я там была. А потом мы с моей подружкой Карлой пошли искать место, где можно поплясать. Варгас, как и обещал, включился в допрос. - Вы имеете в виду сеньориту Карлу Перес? - Ага, ее. Эту часть я не очень хорошо помню. Мы пришли в какой-то клуб, не помню, какой именно, там звездочки по всему фасаду еще. Не то Сангрия, не то Мохито называется. Алкогольное что-то. Там меня угостили чем-то зелененьким, и я пошла танцевать с каким-то молодым человеком. Из клуба я ушла с ним, около пяти. Мы с ним погуляли, я его треснула, когда он полез ко мне в трусы, и в шесть я вернулась в отель. - Когда вы в последний раз видели сеньориту Перес? - В клубе, еще до зеленого коктейля. А что такое? – Главное на этом месте не переиграть. Вообще-то Занзас вытащила того несчастного индивидуума из клуба сразу после того, как его покинула Карла. Оглушила его в подворотне, так что он явно не через минуту и не через две очнулся, а потом, быстро избавившись от ухажера Карлы, свернула ей шею. Все-таки следы от ее пистолетов были слишком четким опознавательным знаком. Как оказалось, не зря она заморачивалась. - Тело сеньориты Перес было обнаружено утром в этот понедельник. Ее никто не видел начиная с ночи на четвертое июня. - Мадонна, а я еще обижалась, что она трубку не берет! – Занзас очень натурально всплеснула руками. - Значит, вы утверждаете, что после четырех часов ее не видели? - Нет! - Что вы знаете о группировке под названием «Вария»? – снова подал голос Фернандес. - А это тут при чем? На стол перед Занзас выложили серию снимков отвратительного качества, но ее на них можно было узнать с первого взгляда. Занзас в компании Сквало и Бельфегора, Занзас в компании Леви, снова со Сквало. - Хотите сказать, что на этих фотографиях изображены не вы? Идея того, как можно было отвертеться, появилась мгновенно. Занзас незаметно впилась ногтями в одну точку на левом бедре, и глаза тут же заслезились. Она очень натурально всхлипнула. - Они меня похищали! Трижды! Требовали выкуп у моего пожилого отца! Истязали меня и заставляли везде с ними ходить! Мне приходилось смотреть, как они расправляются со своими жертвами! Она вытащила из стоящей на столе пачки платочек, утерла глаза и взвыла. Жаль, Оскара за эту роль ей не видать. - То есть, вы утверждаете, что не имеете к этой группировке никакого отношения? Занзас зло посмотрела на Фернандеса слезящимися глазами. - Вы издеваетесь, юноша?! Они ставили на мне негуманные эксперименты! – Она демонстративно вытянула вперед руки. - Видите, сколько шрамов осталось?! Я восемь лет из-за этих козлов пролежала в коме! – Пожалуй, последний пассаж вышел слишком истеричным, но оно, наверное, и к лучшему. - Сеньорита Бонуччи, при аресте у вас изъяли два пистолета. Вы знаете о запрете на ношение огнестрельного оружия? – Варгас подвинул к ней пачку с платками. При упоминании пистолетов Занзас едва сдержалась, чтобы не выпустить пламя. «Палиться» не стоило. Симпатяга Варгас нравился ей все меньше и меньше. - Конечно. Но я же не дура, ходить и без охраны, и без оружия! А теперь еще пореветь, погромче. - Меня пытались похитить столько раз, что я уже со счету сбилась! Знаете, сколько раз они мне жизнь спасали? Штрафуйте, пожалуйста, но без этих пистолетов я не уйду! Я лучше в камере посижу, пока за мной папочка не приедет! Для гламурной кисы – самое то. «Папочку» она бы, конечно, убила бы с большим удовольствием, но полицаям об этом знать ни к чему. Воспользовавшись правом на один телефонный звонок, Занзас позвонила на домашний номер Суперби Сквало. Домой он приходил только ночевать, и на телефоне стоял автоответчик. С учетом того, что все разговоры прослушивались, это был идеальный вариант. Занзас уже подустала играть в «дурочку», но что делать. Она откашлялась и после звукового сигнала с придыханием заговорила: - Здравствуй, любимый! Мусор, все плохо, за мной следят. У меня небольшие проблемы. У меня случился локальный армагеддец! Ты помнишь, где я собиралась отдохнуть? Барселона, пляжик, ну ты понимаешь. Я уже обстряпала дело, но меня кто-то сдал. В общем, меня арестовали по подозрению в убийстве. Недоразумение какое-то. Говорили, что я, типа в Варии состою, ну сволочи, нет? Я прикинулась идиоткой, чтобы они отвязались. Ты же помнишь, как эти суки меня из школы похищали? – Получился небольшой перебор с истеричностью, но для полицаев, пожалуй, будет самое то. А Сквало хоть поржет. Занзас оглянулась на стоявшего в пяти метрах полицейского. - Я думаю, что меня скоро отпустят, отбрехаюсь, максимум отпустят под залог но ты все равно приезжай, я соскучилась. Немедленно тащи свой зад сюда, мне нужно подтверждение легенды! Занзас все-таки разрешили вернуться в отель, под подписку о невыезде. Разумеется, по всему номеру рассовали всякое разное следящее оборудование, но она продолжила прикидываться идиоткой, притворяясь, что не замечает черных глазков камер. Дилетанты, это была не ее специализация, но даже она смогла бы закрепить камеры незаметнее. То, кто постучался в дверь ее номера на следующий день после того, как ее выпустили из КПЗ, можно было понять сразу просто потому, что для стука обычных костяшек о дерево звук был слишком громким. У Сквало была тяжелая рука. Особенно с учетом стального протеза. Занзас подошла к двери, повернула ручку и, набрав воздуха в легкие, «испуганно» завизжала. К чести Сквало, он сразу же понял в чем дело: зажал Боссу рот ладонью, зафиксировал руки и втолкнул в номер. Через мгновение Занзас в бок уже ткнулось холодное дуло пистолета, который Сквало таскал с собой «постольку поскольку». - Ну что, лапуля, снова здравствуй! – Он уже насчитал три камеры, которые были растыканы по углам. – Бери шмотье и вперед! - Тварь! Ненавижу! – Занзас быстро кидала вещи в чемодан. Пистолеты придется вытаскивать из участка, но это меньшее из зол. Надо было действовать быстро, пока полиция не прикатила. Занзас для достоверности впилась ногтями себе в бедро, как тогда, на допросе: глаза тут же очень натурально заслезились. - Поторапливайся, я не буду тебя ждать весь день! Занзас уже закрыла сумку и выпрямилась, с деланным гневом глядя на Сквало исподлобья. Для закрепления «эффекта» прямо перед тем, как выйти из номера, Занзас зло сощурилась и, обличающе ткнув Сквало пальцем в грудь, заявила: - Ты доиграешься, патлатый ублюдок! Я через годик выйду замуж за какого-нибудь Дона, и тогда вашей шайке придет конец! Сквало выворачивал руль, выжимая на спидометре все сто шестьдесят километров в час, и душераздирающе ржал. - О, Мадонна! Хотел бы я посмотреть, как они пытались тебя допрашивать! Занзас недовольно фыркнула. Отсутствие пистолетов, пусть и временное, не радовало. - Я была пылкой, но невинной сеньоритой. Они не смогли устоять перед моим нечеловеческим обаянием. Прекрати ржать и смотри на дорогу, мусор! Сквало хлопал здоровой ладонью по приборной панели и все еще хохотал. - Бооосс, ну почему твоим сценическим партнером всегда оказываюсь я? - Потому что ты неудачник. - Занзас устало вздохнула и сползла ниже по сиденью, вытянув ноги. - Больше никаких «тихих» заказов. Или выполнять не через меня. У меня размягчение мозга началось, пока я эту цыпу обхаживала. Юбка «удачно» задралась, открывая большую часть бедер. У Сквало резко пропала охота смеяться. Через двадцать минут, когда они уже отплыли на пароме, который очень удачно следовал с Ибицы в Палермо, Занзас закурила – гадкая привычка появилась благодаря долгим засадам и (пожалуй, это была основная причина) назло папаше. И нейтральным – слишком нейтральным, Сквало должен был сразу почуять подвох – тоном протянула: - Се-ерджио, мой дорогой незаменимый мусор... Паспортное имя Сквало практически не использовал (псевдонимы при их работе не были редкостью), он вообще его не любил, и Занзас это прекрасно знала, но иногда, наедине, использовала. Должны же быть у Босса и femme fatale всей жизни Сквало какие-то привилегии? - Как ты смотришь на то, чтобы как-нибудь на днях... заняться сексом? У Сквало на лице расплылась такая счастливая, ошеломленная улыбка, как будто только что наступило Рождество. Очень в тему в радиоприемнике заиграло победно-торжественное «Barcelona!». /Freddie Mercury & Montserrat Caballé - Barcelona/ - Ты мне все-таки дашь?? Занзас раздраженно оглянулась на него и аж дернулась. - Блядь, сделай ебальник попроще! И ответь по-человечески уже. Сквало аккуратно изъял у Занзас из пальцев «палочку смерти», затянулся, вернул обратно и ответствовал: - Чертовски положительно смотрю, Босс. Меркьюри в приемнике вскричал «Viva!». Сквало был с ним полностью согласен. Идти в ресторан, расположенный на нижних ярусах парома, было нежелательно, ибо камеры, а вот бар на открытом воздухе, поскольку стрелять в них на данный момент было неоткуда, был вполне приемлемым вариантом. Тем более что Занзас категорически желала налакаться, что называется, «в хлам». Сквало был против того, чтобы спаивать Босса до состояния нестояния, но считал, что слегка расслабиться не повредит. Каким образом расплывчатое «как-нибудь на днях» превратилось в «вот прям сейчас», они не поняли, но стойка уже была перед ними, и Занзас, уходя от холодного прикосновения протеза, пусть и в перчатке, к своей талии, скользнула на высокий стул. Сквало изящно пристроился рядом и, щелчком пальцев подзывая бармена, заказал: - Dos Margaritas, por favor! Занзас подперла кулаком подбородок и одарила на своего вечного «партнера по театру абсурда» снисходительно-ехидным взглядом. Сквало, пытавшийся (безуспешно) убрать лезущие в лицо наэлектризованные пепельные пряди, поднял бровь. - Что? - Ну и бабские же у тебя вкусы по части алкоголя, Се-ерджио. - Занзас шлепнула мечника по запястью и, мгновенно собрав его длинные волосы в пальцы, начала быстро, аккуратными (не раз отработанными на одноклассницах), скупыми движениями заплетать их в свободную косу. - «По-бабски» - это яблочный вермут, а текила – это унисекс, - парировал Сквало, пряча улыбку, когда Занзас стащила со своего запястья напульсник и перевязала косу. - Прекрати улыбаться, мусор, я все в зеркало вижу, - мрачно припечатала она и подвинула мутновато-прозрачный коктейль к себе за ножку. – У тебя вообще много девственниц было? – прозвучал вопрос после небольшой паузы. Когда Сквало закашлялся, Занзас почувствовала, что краснеет. Да что ж такое! - Так у тебя на самом деле... совсем никогда? Занзас потерла пальцами висок, на Сквало она принципиально не смотрела. А если бы посмотрела, то увидела бы, как он довольно жмурится. - Нет. Я же в пансионе училась, придурок, с кем бы я там, по-твоему, могла спать, со святыми отцами? На этом моменте Сквало мог бы уже и понять, что раз Босс не орет и не таскает его за волосы, то это означает, как минимум, крайнюю степень смущения, но сорвавшийся с языка вопрос остановить не смог. - Зато у тебя было полно симпатичных одноклассниц. Занзас с несколько секунд наблюдала выражение крайнего удивления с примесью отвращения на своем лице в зеркале за баром, а затем, в два глотка прикончив свой коктейль, скосила взгляд на Сквало. - Мусор. - М? - Фу. - А что такого? - Нет, ты не понял. Фу-у-у. Не знаю, в какой пидорской шараге ты учился, но в моем пансионе лесбийских оргий не было. - Эй, ты на что намекаешь?! – Сквало как обычно заводился с пол-оборота. - А ты на что? Они сверлили друг друга взглядом, пока давящую, напряженную тишину не нарушил бармен. - Повторить? Две Маргариты спустя Занзас снова пришла в относительно мирное расположение духа и толкнула Сквало локтем. - Так что, вернемся к моему вопросу? - Про пидорские оргии или про количество девственниц? Занзас, забавляясь, склонила голову на бок. Вечер получался с привкусом Сальвадора Дали. - А что, пидорские оргии таки были? Сквало уже не мог на это злиться и просто спрятал лицо в ладонях, тихо хихикая. - Блядь. Нет. У нас вообще было что-то вроде соревнования «затащи в койку симпатичную училку». А таких было... аж три. Занзас пробормотала себе под нос что-то, отдаленно напоминающее «идиоты» и поинтересовалась: - И как, тебе обломилось? - Представь себе. - Сквало потер лоб, глядя на Босса в зеркало. – На выпускном, с историчкой, после фразы «Эх, Сальваторе, как же ты меня заебал». И это я еще в школу редко захаживал, в перерывах между заказами. Лет ей было примерно... как сейчас мне. - Твою бы настойчивость, да в другое русло... – философски откликнулась Занзас, поднимая бокал. - Звучит как тост. Тихонько звенькнули стеклянные бока, и Занзас напомнила: - Девственницы. Сквало задумчиво начал подсчитывать что-то на пальцах, но в итоге бросил это занятие. - Точного количества я все равно не назову. Из последних... Скорпион была, например. Года три назад... Что? На лице Занзас было выражение из разряда «моя любимая песня о любви на самом деле посвящена колбасе». - Бьянки?.. Это ей было лет... - Да. - Какой ужас, я помню ее еще вот такой. - Она отмерила от пола примерно метр. – Такая милая была девочка... Тебе Дон Джованни в челюсть не надавал за испорченный товар? - Нет, потому что он ничего не знает. - Кобелина. - Это был комплимент? - Мечтай, мусор. И чем все закончилось? - Я назвал ее королевой минета, а она почему-то обиделась... Хотя, наверное, дело в том, что я сказал это при Реборне. В следующую секунду Сквало чуть не уткнулся носом в бокал: раздавая подзатыльники, Занзас всегда била от души. - Tu no sabes que tanto quiero verte... Ni las noches que desvele mi mente... – донеслось с танцплощадки, когда Занзас и Сквало, как два идиота, доигрывали примерно дцатую партию в виселицу на очередной салфетке. Занзас крутнулась и уткнулась взглядом в танцующие парочки, пока Сквало, дававший ей «ну самый последний шанс» дорисовывал на образовавшемся рядом с незаконченной виселицей гробике венок. - Какая невероятно пидорская, слащавая попсятина, - протянула Занзас. – Мне нравится. Пошли танцевать. Сквало закатил глаза и успел оставить на стойке пятьдесят евро, пока его, цепко ухватив за запястье, не стащили со стула. Уже почти в центре танцпола мечник перехватил инициативу и, вывернув руку, дернул Босса на себя. - Какого хрена ты творишь? – недовольно спросила Занзас, которой пришлось уткнуться носом в грудь Сквало и обхватить его за талию, чтобы не упасть. Тот не счел нужным извиняться: только легко усмехнулся и коснулся губами шрама на тыльной стороне ладони, помогая девушке принять вертикальное положение. Текила погружала разум в вязкий туман, который был не так заметен, пока они сидели за стойкой. Сердце отбивало чечетку в горле, губы немели. Занзас повернулась к мечнику спиной, позволяя сильным рукам оплести талию. Шаг влево, назад, вправо, вперед, отдалиться на расстояние вытянутой руки... - Мадонна, ну я и курица, - недовольно пробубнила она, обнимая Сквало за шею. - Конечно, ты ведь так и не смогла угадать последний фильм, - последовал незамедлительный ответ. - И что же это было, умник? – подняла бровь Занзас, мстительно щелкая капитана Варии пламенем по шее. К его чести, он даже не стал орать, только зашипел недовольно. - Джульетта и духи. - Твою ма-а-ать, я должна была догадаться! «Слащавую попсятину» сменила «веселая попсятина», под которую можно было спокойно танцевать сальсу. Занзас было весело, Сквало тоже, а вот тем, кому в развороте прилетало его косой – не очень. Они объективно привлекали много внимания: слишком колоритная пара из них получилась. Сквало, худой, длинный и весь острый как меч, да еще и волосы эти, в своем серебряном великолепии слишком яркие для чернявой красотки-Италии, длинные даже для женщины. И Занзас – фигуристая (даже, пожалуй, плотная) смуглая, с чувственными губами – интегральный тип итальянской внешности. Плюс шрамы и мальчишеская стрижка, не говоря уже о специфическом хрипловатом, как его называл Луссурия, «женском басе». Уже завтра в испанской полиции могут быть фотографии их плясок, но двум без пяти минут влюбленным мафиози на это уже плевать. Пальцы правой руки вцепились в руль, левой – в спинку сиденья, нога закинута на открытую дверь, дышать трудно, не спалить машину – еще труднее. И голова патлатого-мусора-чтоб-его-Сквало под юбкой. Вылизывает, бедра целует, с-сука. Занзас жарко и хорошо до дрожи. А еще она думает, что если он заставит ее стонать, как шалаву какую-нибудь, она его убьет. Будет долго целовать на прощание, потому что эта скотина целуется как Бог, но потом все равно убьет. Сквало выныривает из-под юбки, прижимается щекой к загорелой коленке и легко целует внутреннюю сторону бедра, улыбаясь в лучших традициях Чеширских котов. - Еще? Занзас угрожающе хмурится, притягивает мечника к себе за волосы и грозно выдыхает прямо в губы: - Издеваешься? Парковка на пароме огромная, кто-нибудь может пройти мимо в любой момент... Но что такое угроза быть застуканным за развратом рядом с опасностью поймать пулю или попасться полиции? Сиденье плавно отъезжает, спинка откидывается назад, и Сквало забирается в салон, плавным движением закрывая за собой дверь. Ткань цветного сарафана плавно скользит вверх. - Хм, я думал, что у тебя где-то четвертый... - Пушап творит чудеса... хватит разглядывать мое белье, не отвлекайся! Голый Сквало... ну совсем как клинок без ножен. Тонкий, острый, холодный – хотя, последнее Занзас, может быть, и кажется: у самой ведь пламя вскипает под кожей. Теснота салона дико бесит, но все приносимые неудобства почему-то заставляют смеяться: они дважды случайно задевали гудок, пока мечник пытался сам устроиться на сидении и усадить Занзас к себе на колени. Его кожа приятно холодит ей спину, руки ровно там, где хочется, а еще ей очень удобно тянуть его за волосы, чтобы целовал куда надо. Она опускается на него сама (странно, терпимо, и... что-то в этом есть), сохраняя иллюзию контроля, и когда он что-то невнятно стонет ей в шею, думает, что хоть она влюбляться и не планирует, сегодня по велению текилы можно сделать исключение. А влюбленные дуры вполне могут позволить себе стонать как последние шалавы. *** - Папань, у нас же есть свои продажные шкуры в Барселоне? Будь любезен, надави на кого-нибудь. Меня арестовали, и в участке остались мои пистолеты. - Доченька, у тебя сарафан наизнанку. - ...ой. - Синяки ты, видимо, тоже не заметила. Где там был мой валиум?.. Сквало с самого начала не понравилась идея Занзас с университетом. Будь она просто его любимой женщиной, он бы наложил вето на эту блажь... по крайней мере, попытался бы. Но, к сожалению, Занзас была в первую очередь его Боссом, а потом уже любимой, единственной, и так далее. К тому же, она очень удачно выбрала момент для разговора: они тогда трахались, и Сквало по умолчанию был согласен на все. Хотя, не то чтобы Занзас волновало его мнение. - Босс. Зачем? - Ты же одобрил идею, мусор. - Когда это? - Неделю назад, мы тогда... - Во время секса мне все нравится! - А, то есть, ты предлагаешь мне сейчас тебя завалить, чтобы ты замолчал? Окей, иди сюда, моя Рапунцель. - Блядь... Занзас поступила на свой истфак под фальшивым именем: ей не хотелось, чтобы ее приняли только из-за громкой, известной на всю Сицилию фамилии, которая вполне четко говорила о том, что ее обладательница – не последний человек в мафиозных кругах. Занзас хотелось, чтобы ее взяли, потому что она сама по себе восхитительна. Поэтому на ее пропуске и в зачетной книжке значилось никому ничего не говорящее имя «Катарина Борелли». Молодому профессору Фихте студентка Борелли категорически не нравилась. То, что она периодически прогуливала лекции и спала на занятиях (у студента Гобби на телефоне уже была обширная коллекция фотографий под названием «Спящая Кэт»), было ему понятно и знакомо: сам не так давно был таким же. Но его неимоверно раздражало то, с какой наглостью и апломбом она потом требовала справедливости, качала права и скандалила на сессии. Да, он занижал ей оценки за экзамены. На полбалла. Но Борелли ведь прогуливала занятия, так чего она ожидала? Ее однокурсницы, которые аналогично пропускали некоторые лекции, спокойно получали свои «удовлетворительно» и радовались. Но только не Борелли. Наглая, надоедливая девица хорошо поставленным «женским баском» всегда требовала «отлично». Ладно, если признаться честно, Фихте часто не хотел ставить ей желаемый балл просто из вредности, но видит Бог, она его так раздражала, что он готов был сделать все, лишь бы не видеть больше проблемную студентку у себя на зачетах. Никогда. К тому же, она имела наглость называть его просто «Адриан». Максимум «профессор Адриан». И всех своих однокурсников к этому приучила! О, Катарина Борелли по праву заслужила титул его самой нелюбимой студентки. Если и существовал человек, который ненавидел профессора Фихте больше, чем Занзас, то это был Сквало. Из-за этого «скотского утырка» мечник стабильно раз в полгода оставался без секса на две недели минимум. - Босс! У нас есть вкусный заказ! - Разберитесь сами, у меня послезавтра зачет по Адриану. Занзас всегда говорила «зачет по Адриану» или «экзамен по Адриану»: это как раз тот случай, когда личность преподавателя важнее самого предмета. Сквало с несчастным стоном приложился головой к косяку. - Почему ты его не пристрелишь? – тоном, близким к жалостливому, поинтересовался мечник. Занзас подняла голову от конспектов. Черные волосы были растрепаны и торчали как после удара током, в темных, цвета вина глазах было обреченное, печальное выражение. Но во всем образе Босса Варии сквозило ослиное упрямство. «Сдохну, а сдам эту дрянь». - Это было бы слишком просто. «Ну-ну», - подумал Сквало два дня спустя, когда Занзас позвонила ему в Гонконг. Судя по обиженному сопению, все было плохо. - Что, не поставил? В случае с Фихте это всегда было «не поставил», а не «не сдала». Оскорбленная тем, что упрямый преподаватель в очередной раз недооценил всю глубину ее знаний (и общего уровня восхитительности), Занзас выла, прямо как после Конфликта Колец. - Сквало! Этот уебок поставил зачет Марчелле и, блядь, Марио, а мне – нет! А у нас был одинаковый процент ошибок! Многострадальный капитан Варии молчал и слушал. Луссурия, оглянувшись на него, удивленно поднял брови. - Ску? Что это за выражение незамутненного счастья на твоем милом личике? Сквало покачал головой и приложил палец к губам, не переставая улыбаться. - Пусть этого мудака отвезут в лес и заставят рыть себе могилу! - Давай не по телефону, - необычайно нежным для себя тоном ответил Сквало. - ...Когда вы, суки, вернетесь? - Дня через три. - Это долго. Я хочу шоколада, напиться, убить кого-нибудь и заняться сексом... - И в чем проблема? - Я зубы отбелила. Мне нельзя шоколад. И пить нельзя ничего. Кроме водки. А убивать и трахаться я хочу сейчас, а не через три дня. - Так приезжай! - В вонючий Гонконг? Ты бы меня еще в Монголию позвал. - Что тебе не нравится, врай? - Я хочу чистый пляж, пятизвездочный отель и отсутствие китайцев. Короче, мусор, ты везешь меня в Индонезию. Желаю кутить и пить этот их местный кофе... - Тот, который жрут мангусты, а потом...* - Да! - М-м, да ты, оказывается, знаешь толк в извращениях. Занзас знала, что рано или поздно это случится. Что ее объявят в международный розыск за убийства и курирование организованной преступной группировки. Но то, чего очень долго ждешь, всегда приходит неожиданно, когда отвлекаешься на что-то еще... Глава Варии с лихвой компенсировала свои желания относительно секса и шоколада творческим и весьма кровавым исполнением пары заказов, пока Сквало, Луссурия и Бельфегор колесили по Гонконгу в поисках своих жертв. И уже в относительно мирном настроении пришла на пересдачу к ненавистному профессору Фихте, не ожидая удара в поддых от судьбы. Интуиция коварно молчала. - Катарина, вы опять не дотягиваете. Вы вообще готовились? – с наигранной усталостью спросил у Занзас «профессор Адриан». Занзас упрямо свела брови. - Давайте разберем тест! В этот момент дверь в аудиторию распахнулась, и помещение в несколько секунд оказалось полностью заполнено бойцами спецназа. Занзас прикрыла глаза. Твою ж мать. Пистолеты она в университет не носила: во-первых, зачем? А во-вторых, ей страшно не хотелось заморачиваться со стоявшими на входе в корпус детекторами. Видимо, ребята из Интерпола на это и рассчитывали. - Занзина Бонуччи ди Вонгола, вы арестованы... Фихте, как потом думала Занзас, оказался либо бесстрашным, либо идиотом. - Господа, покиньте помещение, здесь идет экзамен. Кстати, никаких Занзин в ведомостях не значится. Вы, кажется, ошиблись аудиторией. Командир группы захвата сверился со снимком. - Это она, сто процентов. Все шрамы совпадают. Занзас отчетливо ощущала на себе воздействие пламени Дождя. Пистолетов нет, окружена спецназом, находится на неподконтрольной Варии территории. Зашибись. - Вы имеете право хранить молчание... Пока Занзас сковывали за спиной запястья, она позволила себе маленькую месть: посмотрела прямо на Фихте и, очень ехидно улыбаясь, пригрозила: - Я буду писать вам из тюрьмы, профессор. - Чего только не придумают студенты, лишь бы не сдавать нелюбимые предметы... – протянул профессор Фихте, когда Занзас вывели из кабинета. Студент Росси, сидевший прямо перед ним, покачал головой, тоже глядя в сторону двери. - Профессор. Вы даже не представляете, как близки вы были к смерти эти два года. Если эти ребята сказали правду, и наша Кэт – правда та самая Занзас Вонгола, чудо, что вы все еще живы. Профессор Фихте скептически поднял бровь. - И что же такого страшного сделала Занзас Вонгола, что за ней выслали такую свиту? Росси вздохнул. Вроде как, Фихте в Италии жил уже пять лет, а все еще был вечно «не в курсе». - По слухам, она возглавляет элитный отряд наемных убийц. И, судя по, как вы выразились, свите, слухи не врут. Сквало с непроницаемым лицом сидел напротив одетой в форменный комбинезон, скованной наручниками Занзас. - Меня не было в Палермо всего неделю, а ты опять в тюрьме. Девушка по другую сторону стекла, мерзко улыбнувшись, показала ему средний палец. Во всей этой ситуации с заключением не было ничего хорошего. За исключением одной детали. Профессор Фихте прислал ей заполненную зачетную книжку, в которой Занзас наконец-то увидела по его предмету высший балл.