Колючая невеста

Занзас было нелегко удерживать, но Лана продолжала это делать, раз за разом подавляя сопротивление. Огонь срывался с смуглых пальцев, но был очень слаб и непродолжителен. Женщина только сейчас поняла, как сильно она зависит от собственного тела. Лана щелкнула пальцами правой руки и послала в сторону Занзас волны отчаяния. Женщина пыталась подавить чужеродное внутри себя, обрубала темные щупальца в самом начале. Однако вскоре, с щелчком пальцев левой руки, на Занзас стало накатываться безумие, путавшее ее и побуждающее к неординарным и ненужным в данный момент поступкам. - Какая же ты крепкая, - прошипела Лана. Многим хватало и половины этих действий для того, чтобы сдаться и встретить свою смерть или глубочайшее унижение. А она держалась. Не двигалась с места, пыталась держать тело в своих руках, то бишь вырывать бразды правление у Ланы и не поддаваться провокациям иллюзий. Блондинка тоже стояла на месте. Это была молчаливая битва, битва двух разумов, если так будет угодно. Однако это не все фокусы, кои имелись в арсенале у Ланы. Блондинка схватила посох и вдруг быстро побежала к Занзас, высоко поднимая колени. Женщина сделала шаг, замахала руками и от неожиданности несколько растерялась. Она получила то, чего хотела, но тогда, когда этого совсем не ожидала. Она заметила приближающуюся Лану и отметила, к своему величайшему сожалению, что не успеет отбить удар. У нее пустые руки, а длинная палка уже опускается на ее тело. Занзас закрыла лицо скрещенными руками, тело все еще неохотно подчинялось ей. Женщина почувствовала, как длинная палка разрезала воздух в нескольких сантиметрах от ее локтя. Каваллоне понял, что тоже, как и Занзас, не успеет к нужному моменту. Он не успеет встать между ними, не успеет вытащить свое собственное оружие, дабы защитить напарницу – оставалось лишь одно. Он подпрыгнул и, в воздухе встретившись с телом Ланы, толкнул его в сторону как можно сильнее. Девушка, совершенно не следившая за тем, что происходит вокруг нее, сосредоточившая все свое внимание на сопернице, всем махом упала на твердый пол, ударившись правым плечом. Каваллоне откатился ближе к Занзас и встал рядом с ней. Палка Ланы отлетела куда-то вдаль, пистолеты мигом оказались в руках женщины, но это было уже не столь важным. Сражение закончилось. Занзас хмуро рассматривала Лану, которая пыталась подняться, которая держалась за плечо и стыдливо сжимала губы, дабы стон боли с них не сорвался. Светловолосая глядела в пол, пыталась привести себя в чувство. Дино Каваллоне помешал ей, помешал победить. Если бы не он, то бы Занзас, верно, была в ее положении. Как же так? Неужели она так противна ему? Почему так? Лана медленно поднялась, убрала руку с плеча. Кажется, она его не сломала, но вывих какой-нибудь уж точно есть. Даром регенерации она не владела, о чем сейчас сожалела. Двоих она не смогла бы обездвижить, но как следует погонять – погоняла. Занзас тяжело дышала. По сути, сражение закончилось ничьей, но если бы не Каваллоне, то она бы скорее всего проиграла. Однако правды не выяснишь. Женщина не знала, что ей делать, что ей думать. Правильно ли он сделал? А она? Так беспечно отнестись к иллюзионистке и чуть ли не погибнуть от ее руки. Ну, может, не погибнуть, а что похуже – выйти из битвы раненной, корить себя долгое время и изнывать от позора. А может сама бы Лана промахнулась, а может Занзас в последний момент увернулась или придумала что-нибудь. В самый-самый пиковый момент, а? Все могло бы случиться. - Что ты сделал? – прохрипела Занзас, всматриваясь в профиль Дино. Тот выглядел спокойным, даже немного растерянным. Или он так выражал свое удивление, больше похожее на злорадство. Нет, все это неправильно. Он знал, что делал, поэтому он выглядит несколько воинственно. Или величественно. Занзас запуталась, она увидала, как Дино и Лана смотрели друг другу в глаза. Между ними был разговор, разговор без каких-либо слов. Женщина чувствовала это всем своим существом. Вдруг резкая догадка появилась в мыслях, вдруг ей чисто по-человечески, чисто по-женски стало жалко аферистку. Злые слезы скатывались по бледным щекам блондинки. Она утирала их рукавом, она пыталась уговорить себя не показывать своих слез, но не могла. Она уже много лет себя обманывала, много лет надеялась на чудо. Предпринимала какие-то бесплодные и странные попытки. Пыталась что-то изменить, отворачивалась от правды всеми силами. Она шла к своей цели, шла и шла, совершенно не понимая, что все, совершенно все, что было содеяно, делалось и будет содеяно, – бесполезно. Правильно говорят – любовь зла. - Ты ответишь, ты пожалеешь, - прошептала Лана. А что ей было еще говорить? Будущее было сокрыто от нее белесым туманом неизвестности. Будет ли она мстить, станет ли марать свои холеные ручки? А надо ли ей это? Получив отворот поворот, ей нужно, наконец, переключиться, найти новую цель. Столько мафиози мечтает поймать ее, аферистку. Столько с радостью приберет ее к рукам. Эх! Чему тут печалиться. - Уходи, - лишь ответил ей Ромарио, вставая рядом со своим Боссом. – Может, сейчас ты поймешь, что нужно оставить в покое эту… ситуацию. Так ужасно, когда болят и тело, и душа. Куда податься, куда пойти – неизвестно. Когда Лана ретировалась, используя на сей раз не телепортацию, а свои собственные ноги, Дино смотрел в одну точку; туда, где последний раз мелькнуло тело Ланы. Когда Каваллоне обернулся, дабы увидеть лицо Занзас, ее реакцию, он увидел пустое место. Она ушла, оставив его в одиночестве, вернее, вместе с Ромарио. - Это жестоко, - проговорил мужчина и поднял длинную палку, от которой исходил странный дымок. – Думаю, вы и сами понимаете, почему я подобрал именно это слово. Именно это слово и прошептала Занзас, пока вы грозно наблюдали за спиной уходящей девушки. Вы для Занзас теперь не лучше червяка. Женщины всегда принимают сторону своей, скажем, соотечественницы, даже если они всю жизнь между собой враждовали. Тем более в такой ситуации. Не в моей компетенции вас судить, да и нет желания этого делать, но могу сказать лишь одно – если вы хотите в дальнейшем работать с Занзас в паре, то, будьте добры, разъясните ей хоть немного все ваше положение в этой ситуации, иначе ничего у вас нигде не выйдет. Иными словами, скажите правду. Да, Лана сама виновата, сама нарвалась, сама не хотела понимать очевидного, но тем не менее, она – женщина, а им всегда глаза закрывают розовый очки, до них никогда не достучаться, когда они сильно влюблены. Я закончил, - сказав это, Ромарио удалился. Каваллоне и сам не понимал, что его побудило кинуться выручать Занзас. Или он просто воспользовался подходящим случаем для того, чтобы отделаться, наконец-таки, от Ланы? Ох, как все запуталось! Что самое неприятное – Ромарио прав. Прав по всем статьям. Как-то все с его стороны действительно получилось жестоко. Занзас поняла эпицентр проблемы, увидела ее разрешение и, несомненно, от этого у нее нисколько не поднялось настроение, лишь наоборот. Она увидела в нем козла, типичного, среднестатистического мужика, который соответствует высказыванию: «Все мужики – сволочи». А им еще работать вместе от нескольких дней, до нескольких месяцев. Нужно спасать положение, нужно восстанавливать свою честь перед варийкой. Пришлось спросить лысого мужика, стоявшего на втором этаже у лестницы, где покои Занзас. Они должны быть в доме ее отца. Ее комнату он нашел довольно-таки быстро, однако долго стучал. Он просто стоял и чего-то ждал. Нужно ли это? Станет ли она вообще что-то слушать? А ей, может быть, вообще до фонаря на него, на Лану, на эту ситуацию. Кстати, почему она встала на пути у Ланы? Из-за чего произошла драка, которой по определению и по всем законам случайностей быть не должно было? Тут не обошлось без вмешательства человека, у которого слишком блинный нос, но очень доброе сердце. Он постучался. Раз, два, пятый. Не было ни ответа, ни привета. А есть ли она там? Он просто-напросто решил, что она пошла к себе. А так ли это на самом деле? Послышались быстрые и весьма громкие шаги. - Что это ты тут делаешь? – проговорила Занзас. Она сразу же поспешила к себе после того, как ей сказали, что ее искали. - Я хочу, чтобы ты все знала, чтобы ты не считала меня уродом из-за этой чертовой истории. - Хочешь, я скажу честно свое мнение, - на полном серьезе ответила Занзас, - мне наплевать, - жестко докончила она свои слова, но потом, с минутку подумав, прибавила: - Спать я не хочу, а времени до нашего ухода из этого здания много. Заходи, позабавишь меня своим рассказом. Наверняка что-нибудь душераздирающее. И выход стопроцентно будет виден всем, кроме тебя. Правда будет как на ладони, но не для нее. Все так банально. Однако я не знаю деталей, поэтому не могу судить с уверенностью об уровне банальности в данной ситуации. Трактовка была немного странной, истинную цель Занзас было не видно. Каваллоне вошел в небольшую комнату с большой кроватью, круглым столом, несколькими креслами и одним большим кожаным диваном. Повсюду оружие, на двери, которая, верно, вела в ванную комнату, висел дартс. Ни каких тебе картин, всяких женских вещичек. Каваллоне сел на кресло, Занзас предпочла бухнуться на кровать. На круглом столе стояла тара с фруктами, некоторые из которых были пристрелены (без особой цели, не с близкого расстояния, так как небольшие пульки застряли в самих фруктах). - Чего молчишь, давай рассказывай! Будешь молчать – вылетишь первым же рейсом из моего обиталища, - проговорила Занзас, понуро рассматривая свой пистолет, который еще два часа назад принадлежал Ромарио. – Что она такого сделала, что ты так ее возненавидел, вернее, она тебе стала так неприятна. Вроде баба видная – титьки есть, личико миловидное, – что вам, мужикам, еще надо-то, а? – Занзас услышала глубокий вздох, увидела, как Каваллоне махнул рукой и скривил свое лицо. - Вот что за стереотипы! – возмущенно сказал он. – Если женщина выглядит, скажем, как конфетка, то все мужики должны сразу же быть сраженными наповал и бегать за ней, как собачка за хозяином. Хорошая внешность – это, конечно, важная составляющая женщины, но отнюдь не самая главная! Может, большинству и нравится бегать за короткими юбками, длинными ножками и лицом, как у куклы Барби, но не всем же. Не нужно присуждать эту особенность всем, всех мужчин мерить по одной мерке. – Занзас лишь ухмылялась, не веря ни одному слову Каваллоне, ее даже не совсем волновал тот факт, что он не видит ее лица. – Я к чему это говорю-то, - все еще возбужденно продолжил Дино, - не люблю я Лану. Не лежит у меня к ней душа. Бывает такое, когда человек в принципе не нравится – все его слова, действия, жесты. Может, даже раньше она и мне нравилась, но было это недолго, но, видимо, именно это и послужило тому, что она, появляясь в моей жизни, подбивала клинья. И так и сяк. Вы, женщины, очень изобретательны в этом плане, как именно затащить мужчину в койку! – Занзас подавилась воздухом и закашлялась. - Переспал бы с ней раз, может, отстала бы, - прохрипела Занзас, украдкой глядя в сторону Каваллоне. - Я не хочу спать с женщиной, которую не люблю, - резко ответил Каваллоне. – Столько всего придумывала Лана, чтобы добиться от меня этого. То я был обязан ее спасти, то я оказался жертвой дозы снотворного, то она попросту заманивала куда-то и… Всего не перечислишь. В общем, приходилось убегать, ускользать. У меня есть принципы, кои я не намерен нарушать. Она то исчезала, то вновь появлялась, как гром среди ясного неба. - Понятно все с тобой. Дальше говорить не нужно, - равнодушно проговорила женщина. – Ты был слишком воспитан, слишком вежлив и мягкотел, чтобы сказать ей напрямую, что она тебе не нравится, причем вообще не нравится. Как-то и слова не подбирались и дела другие находились, ведь так? Ты думал, что она поймет, правда же видна, как черный кубик среди белых, но почему-то этого прозрения у нее все не появлялось. Ты даже пытался ее избегать, но все без толку – попыток своих Лана не оставила. Честно сказать, все легко и просто. Сказал, накричал, даже для контраста ударил – и все, дело в шляпе. Но ты этого не сделал. Почему? - Не знаю. Все надеялся на то, что кто-нибудь эту проблему решит за меня, ну или она сама как-нибудь рассосётся. Думаю, я бы сказал ей, если бы не ты. Лана не появлялась уже несколько месяцев, я несколько пересмотрел свои взгляды и действия. Я точно решил, что при следующей встрече все ей расскажу. Если бы ты не встала у нее на пути, сражения бы между вами не было, я бы по-другому избавился, наконец, от нее и ее чувств. Я бы не выглядел таким уродом. Сначала чуть ли не убил ее, потом мой взгляд сказал все за меня. В общем, меня мучает один вопрос, формулировку которого ты сама прекрасно знаешь. - Ромарио отдал мне свой пистолет взамен на мою помощь. – Дино кивнул и неодобрительно покачал головой, услышав слова Занзас. - Так я и думал, что все подстроил Ромарио. Он хоть понимает, что пистолета такого у него больше не будет, будет простой, обычный, так как никого не волнует, что пистолет отныне в других, чужих руках. Новый выдается только тогда, когда старый уничтожен – таково правило. Кажется, я и есть тот, кто его ввел, - задумчиво сказал Каваллоне, касаясь переносицы. - Конечно понимает, но спокойствие Босса для него превыше всего сущего. Он словно мой Леви-А-Тан! Такой же докучливый местами, лезет все время куда-то; хочет, чтобы все было как лучше, а получается как всегда, то бишь не фига не лучше. - Однако такие люди и есть самые верные и лучшие из лучших. - Подписываюсь под каждым вышесказанным словом. Потом наступило молчание. Каваллоне не знал, что бы еще такого сказать, а Занзас и не думала что-либо говорить, так как все ее внимание заняли мысли. А смогла б она также влюбиться, смогла бы волочиться так за кем-нибудь и унижаться. Смогла бы погрязнуть в собственных чувствах и необыкновенном желании. Смогла бы она вытерпеть неразделенную любовь? Вряд ли. Если она полюбит, то навеки и всей душой.