Commentarius (Сборник драбблов)

Маг ходил взад-вперед, от лестницы до окна, повторяя этот маршрут уже не первый раз. Иногда он останавливался и, отдернув в сторону шторы, внимательно вглядывался в каждого проходящего мимо человека. Храмовников не было, хотя несколько раз зрение играло с Андерсом злую шутку: в той стороне, где находилась церковь, в толпе казались до боли знакомые доспехи. Рано или поздно они сюда явятся. Сомнения быть не могло, нечего тешить себя глупыми надеждами. - Хватит бродить туда-сюда! Орана скоро начнет шарахаться от твоей физиономии, - Хоук улыбается, опираясь о перила. Подкалывать отступника и намеренно доводить его до бешенства своими словами и поступками всегда доставляло ему удовольствие. Вместо ответного удара маг терпел, молчал и, когда успокаивался, пересиливал себя, чтобы просить прощения, если это было необходимо. Никогда не переходил граней дозволенного, иначе он потеряет доверие, которого с таким трудом добивался, а то и будет выставлен вон. Если несколько лет назад это было бы не так страшно, сейчас подобное недопустимо. Только не тогда, когда его план почти доведен до конца. - Мерриль снова приходила сюда. Она навлечет на нас беду своим невежеством. Как ты этого не понимаешь? Храмовники уже наверняка заметили ее, она накличет их и на нашу голову, - сдерживать себя оказалось невероятно тяжело. Гнев закипал в крови сильнее скверны. Терять контроль над собой сейчас было нельзя, иначе Справедливость непременно получит свое. Сдерживать его с каждым днем становилось все тяжелее и тяжелее. - И что мне с того? Это их работа – ловить магов крови, таких, как она, - Гаррет лениво облокотился плечом о стену рядом с окном, и мельком глянул наружу. Он выглядел совершенно спокойным и даже довольным сложившейся ситуацией. Отступник был сейчас на взводе, пара нужных слов, и из огонька свечи разгорится пламя. – Ты будешь их за это осуждать? Конечно, все маги смирные, как овечки на лугу. И магией крови никто не пользуется. Никто-никто. Так? Глубокий вдох, затем медленный выдох. Возведенные внутренние барьеры покрывались сетью трещин, даже до слуха, казалось, доносился тонкий и стеклянный хруст. Если сам маг пытался сдерживаться, и без того не слишком-то прочное терпение Справедливости окончательно истончилось. Сдерживать его было трудно, несколько раз он уже вырывался наружу, неподконтрольный никому и ничему, но рядом как правило оказывался Хоук, который каким-то чудом ухитрялся привести Андерса в чувство. Возможно, потому, что ни разу он не был виновником произошедшего. А сейчас может им стать. Подходить так близко к этой грани было опасно. - Рано или поздно сюда явятся храмовники, тогда тебе придется пойти против своей правильности. - А если я не пойду? Хруст становился все громче, трещины в барьерах расширялись и ползли дальше, подбираясь к самым краям. Маг тряхнул головой и потер переносицу, отгоняя наваждение и стараясь отделить мысли духа от своих собственных. Получалось откровенно плохо, все мешалось и путалось до неузнаваемости. - Ты же одержимый, Андерс, - продолжал говорить Защитник Киркволла, подходя ближе к отступнику и глядя на него. В серых глазах плясали огоньки насмешки и злобы. Нет, Гаррета нельзя было назвать хорошим или добрым человеком: чужие страдания были для него как забава, а на руках побывало немало крови невинных людей, среди которых было немало магов. Да, в этом он был солидарен с этим эльфийским дикарем. Спелись, да и спились тоже, они недурно, чего уж говорить. – Одержимый, который жил в моем доме почти четыре года. Если я выдам тебя Церкви, это снимет с меня вину. Тем более что я следил за тем, чтобы ты детишек не кушал и маленьких девочек не убивал. Все справедливо, как ты любишь. Несколько трещин слились в одну, которая все быстрее расширялась, раскалывая, казалось бы, крепкую и надежную защиту почти пополам. Справедливость упорно пробивал себе путь наружу, он своего добьется, если того пожелает. Власть Андерса над духом уже не так сильна, как хотя бы три года назад, с уверенностью сказать о том, что все под его контролем, он уже не может. Сейчас же хозяин поместья активно подливал мало в огонь чужой ярости. Да, маг жил в этом доме и добивался внимания Хоука, только потому, что того требовали обстоятельства и выгода. Что может быть надежнее протекции идущего в гору жителя Верхнего города, а теперь еще и носящего титул Защитника Киркволла? За безопасность и защиту приходилось платить некоторым риском, это так, но все это того стоило. Хоть и ворча невероятно долгое время и выводя отступника из себя своими придирками, Гаррет помог ему завершить начатое. Если удастся удержать его от дальнейшего вмешательства, план, который готовился так долго, воплотится в жизнь. - Жить в Круге, с клеймом на лбу. Романтика, - не унимался мужчина, стараясь добиться хоть какой-то реакции со стороны одержимого, который все это время молчал и лишь изредка смотрел в его сторону. «Он обязательно помешает. Нож вонзит в спину, когда поймет, что ты задумал. Он опасен, эта сумасшедшая Мередит уже почти переманила к себе и его», - понять, какие из этих сбивчивых и неясных мыслей принадлежали ему, было сложно. Андерс поднял голову и внимательно взглянул на стоящего к нему лицом Защитника Киркволла. Разве Справедливость не был прав в его отношении? Он далеко не один раз ясно показывал, какую сторону примет в случае открытого конфликта или начала войны, да и уже сделал все, что от него требовалось. Змея под боком – выражение яснее некуда. Вероятно, что и сам Гаррет о нем точно такого же мнения. Если все действительно так, то выбор здесь невелик. Отступать сейчас было бы равносильным самоубийству. Слишком далеко отступник зашел, пути обратного уже не найти, даже если есть желание. Резким движением невидимой руки незримый и неосязаемый барьер был сорван в одно мгновение. Справедливость, в этот миг больше походящий на воплощение чудовищной Мести, со звериным азартом и жестокостью рванулся вперед, ни на мгновение не сомневаясь в правильности своих действий. Смуглая кожа пошла глубоким трещинами, из которых, казалось, извергалось демоническое пламя, глаза вспыхнули потусторонним ярко-голубым светом. Все тело, одежда и волосы вспыхнули языками синеватого пламени, которое не причиняло Андерсу ни малейшего вреда. На место собственным чувствам и мыслям пришла неконтролируемая ярость, подпитываемая ненавистью к храмовникам и тому, как они обращались со всеми магами, считая их в лучшем случае животными, опасными и неподконтрольными почти никаким силам. Этот человек был точно таким же, он не исключение. Теперь контроль над телом принадлежал карающему духу Мести. Об этом Андерс ни на мгновение не сожалел. Пусть Справедливость вершит свой праведный суд, в этом проглядывало даже что-то приятное, словно расплата за все, что приходилось терпеть все эти годы. Жертва эта будет оправдана. Верхний этаж поместья Амеллов огласил громкий и под конец отчаянно захлебнувшийся вопль. Справедливость не всегда должна быть милосердной. Карать провинившихся и преступников – ее священный долг.