Commentarius (Сборник драбблов)

В сознании вязкой и липкой массой разлилась тьма, черная и непроглядная. Маг пытался раздвинуть ее руками, потом применить заклинание, но с неподдельным ужасом осознал, что у него ничего не выходит. Словно что-то намертво заблокировало его магию, лишив тем самым последней возможности защищаться или выбраться. Черная, похожая на горячую смолу, масса постепенно подбиралась к ногам, скапливалась и поднималась все выше и выше. Сначала по щиколотку, почти до самого колена, затем по пояс, подбираясь к груди, а после до подбородка, не намереваясь останавливаться. Андерс попытался подпрыгнуть, рвануться, ухватить ртом хотя бы еще один глоток чистого и свежего воздуха, но тело накрепко завязло и более не подчинялось ему. Несколько глубоких, но судорожных вдохов, а затем вязкая смола накрывает его с головой, перекрыв последний источник кислорода. С пальцев не сорвалось ни единого заклинания. Он отчего-то утратил свой врожденный дар. Отступник проснулся от удара, сильного, болезненного, нанесенного прямо по ноющим после недавней стычки с рыцарями Церкви ребрам. Оглядевшись вокруг, точно полуслепой, он понял, что видел всего лишь сон, но кое-что из этого ужасного кошмара перешло вслед за ним в реальность. Маг не чувствовал рук и ног, они были скованы чем-то холодным и неимоверно тяжелым. Стоило ему просто двинуться, как затылок отозвался тупой болью, которая постепенно усиливалась при каждом лишнем движении. Бывший Серый Страж попытался дотронуться до ноющего места, поскольку чувствовал, что волосы в том месте были покрыты коркой чего-то засохшего, однако результатом стал лишь звон цепей и неохотный толчок ногой в бок. - Не дергайся, маг, - просипел низкий голос, больно отдавая по ушам. Но, несмотря на предупреждение, Андерс вздрогнул и отчаянно рванулся прочь. Оставшаяся от черной и липкой массы пелена неведения прошла. Он вспомнил, что произошло, и сердце буквально сковал ледяной ужас. В приподнявшейся ладони не заиграл веселый, красно-рыжий огонек магического пламени, как это всегда бывало. Поднявшийся вверх взгляд натолкнулся на рослого и сильного храмовника, что стоял совсем рядом. Это был Хоук. Всему виной был Гаррет Хоук. Теперь эта мысль не холодила, а обжигала, точно кипяток или жаркое пламя. Он рассказал Гаррету обо всем, что задумал, поддавшись на его уговоры, казавшиеся тогда такими убедительными. Вопреки опасениям и страхам бывшего Серого Стража, Защитник согласился помочь ему и исполнил все, что от него требовалось. Помог добыть ингредиенты, отвлек Владычицу Церкви в этот вечер… и оглушил его тогда, на площади, не дав запустить процесс уничтожения Церкви в Киркволле и всех магов заодно, как это могло бы выйти. Он намеренно сделал все это, чтобы на деле доказать вину Андерса в покушении на жизнь Эльтины и взрыв святого места, и добился своего. Сам Хоук наверняка сможет выкрутиться, а целителя, раз он до сих пор в сознании и может дышать, несомненно, ждет нечто серьезнее и страшнее. Отступник снова рванулся, хотя совершенно ясно осознавал, что ему не выбраться отсюда. Проклятый рыцарь рассеивает всю его магию, а снаружи почти наверняка полно храмовников. Если он и сможет выйти за пределы этой комнаты, то встретит там лишь неминуемую смерть. На этот раз удар пришелся по бедру. Не сдержавшись, маг негромко выругался, лихорадочно соображая, что ему делать теперь. Сознание упорно и безразлично твердило, что выхода нет. Смирись, смирись, смирись. Прими неизбежное просто как должное. Ты дурак, который своими же руками погубил собственное дело, о чем уж теперь сожалеть или говорить? Оставалось лишь одно: смириться и опустить руки. Но нет. Нет, так просто все это не пройдет. Черта с два он так просто позволит им прикончить себя без боя. Сделает все возможное, чтобы избежать смерти. Как бы глупо не выглядели подобные убеждения. Когда Андерс поднял на храмовника встревоженный и полный злобы взгляд, а мужчина уже занес ногу для более сильного удара, – что с этим магом или одержимым было церемониться? – у двери послышались шаги, тяжелые и словно предвещающие беду. Внутрь крохотного помещения зашли трое, а четвертый человек остановился в тени, у самой двери, тихо притворив ее за собой. Это был Гаррет Хоук. Его отступник узнал бы даже в полной темноте. Окинув узника быстрым взглядом, Защитник Киркволла скрестил на груди руки и, опершись спиной о каменную стену, принялся наблюдать за всем происходящим с видом скучающего зрителя. Напрягая и щуря глаза, одержимый заметил, как рядом с ним что-то вспыхнуло, словно появившись из ниоткуда. Несколько мгновений он пытался понять, что же это такое, и, едва эта мысли достигла сознания и вспыхнула там куда ярче ярко-рыжей точки, глаза мага расширились от неподдельного ужаса. В своих щуплых и слабых руках высокий человек в мантии мага держал раскаленное докрасна клеймо. Простой и оттого еще сильнее ужасающий его факт стал ясным, словно светлый день. Для него уже приготовили ритуал Усмирения. - Нет… нет, - побелевшими от страха и дрожащими губами проговорил бывший Серый Страж, пытаясь отползти назад, но наткнувшись лишь на извечную каменную стену. Сердце теперь колотилось не в груди, а будто в горле и висках. Первая нахлынувшая на него волна ужаса постепенно начинала разрастаться и переходить в нечто наподобие паники. Из горла вырвался сдавленный вскрик или хрип, когда на лицо человека, держащего клеймо, упал тусклый свет из находящегося под самым потолком узкого окошка. Это был Карл, которого он оставил в живых той ночью в церкви, поддавшись уговорам все того же Гаррета Хоука. Одной из четырех непрошенных визитеров оказалась рыцарь-командор Мередит. Задержав на ней мечущийся взгляд, одержимый к еще большему ужасу заметил, что эта женщина улыбается садистской, удовлетворенной улыбкой. И смотрит прямо на него, не отводя глаз. Она наслаждается тем, что происходило сейчас перед ней. Ждет слез, мольбы, просьб о пощаде. Но нет, не получит. Ничего из этого она не получит, даже если вздумает пытать его сутки напролет! «Она безумна!» - мелькнула в голове поразительно ясная мысль, но ее тотчас же вытеснило неподдельное удивлением своим же приступом упрямства и своеобразной твердости духа. Как будто не он сейчас дрожит, точно в лихорадке, и старается отползти прочь от клейма, жар которого маг словно уже чувствовал у своего лба. - За множественные грехи перед Создателем и Церковью, за покушение на жизнь Владычицы Церкви Эльтины, за попытку взрыва церкви и многое другое я, рыцарь-командор Мередит, приговариваю этого одержимого к смерти, - твердый, словно каменный голос прозвучал в голове Андерса, точно звук шагов палача к плахе, на которой уже смиренно покоится его голова. Неужто это правда был конец, такой простой и понятный? Не оставляя исполненных отчаяния попыток вырваться, отступник вынужден был поддаться действиям храмовников. Рыцари грубо заломили его руки за спину, поставив мага на колени, один из них стряхнул с его лба спутавшиеся светлые волосы и, ухватив за них, запрокинул голову вверх, так, чтобы узник не смог вырваться. Расширившиеся карие глаза бездумно блуждали по рукам и лицу бывшего друга. Не было заметно ни единой эмоции или чувства, словно перед ним сейчас находился не живой человек, а безвольная кукла или марионетка магии крови. Лишь клеймо посреди лба красноречиво говорило обо всем и о причинах такого поведения. Теперь Карл сделает все, что ему прикажет это сумасшедшее чудовище Мередит. Можно было поклясться своей жизнью, что она подстроила это нарочно, желая причинить своей жертве как можно больше страданий, преподать ей невероятно жестокий урок. - Нет, стой, Карл, - как будто одеревеневшими губами с трудом проговорил Андерс, не в силах отвести взгляда от постепенно приближающегося к его лицу раскаленного докрасна клейма. Нельзя было больше ждать, иначе оно остынет и процедуру придется начинать сначала. Лишь Создателю ведомо, сколько времени они готовили этот отвратительный ритуал. Маг вздрогнул всем телом, но на этот раз не только от страха. Справедливость со страшной силой рвался наружу, разрушая на своем пути воздвигнутые рыцарями Церкви хрупкие барьеры, но пока что его силы было недостаточно. Он не успевал, отчаянно не успевал. Нужно было протянуть время, хотя бы на пару секунд, этого должно будет хватить для того, чтобы… Закончить свою мысль Андерс так и не успел. Из горла вырвалось подобие приглушенного и отчаянного крика. Клеймо уже почти коснулось его лба. В последний миг наполненные ужасом и некой обреченностью глаза отступника вспыхнули потусторонним ярко-голубым светом.