Научи меня любить, или просто петь

- Почему Вы притворялись, что не умеете драться? - набрался я храбрости, чтобы поговорить с Лили. Я не смотрел на неё, но боковым зрением я видел, что она смотрит на меня. - Я не понимаю, о чем ты, - нахмурилась миледи. - Вы ведь прекрасно понимаете, о чем я говорю. Элладан и Элрохир мне все рассказали. И они мне поведали, что Вы не так уж плохи в бою. - Ах, вот ты о чем, - теперь она улыбалась. - Если быть честной, то я и правда ужасный боец, как тебе и показалось. Элладан и Элрохир не ошибались, называя меня неплохим воином, - я хотел было возразить, открыв рот, но она приложила пальцы к моим губам, не давая мне сказать и слова. - Я применяла магию в бою. С тобой же я не могла делать этого. - Почему? - я убрал её ладонь от своего лица, но так и не выпускал её руки из своей. - Я не хотела... - едва начала говорить Лилиан, но услышав шаги, что направлялись в нашу сторону, она поспешно отстранилась и резким движением убрала руку из моей ладони. Я ощутил сильнейший укол обиды, но промолчал. - Лили, у меня к тебе разговор. И очень важный, - невесело произнес Митрандир, останавливаясь лишь в шаге от нас. Одним лишь взглядом он дал мне понять, что я был лишним в этой беседе. - Ты знаешь, где меня найти, - обратился я к Лили и покинул их. Я не знал, о чем была их беседа, но был уверен, что узнаю. Я думал, что сегодня уже не увижу её, но я зря тревожился на этот счет. Я убирал прочитанные книги обратно на полки в библиотеке, когда она нашла меня. Её шаги были тихими, будто она боялась спугнуть меня. Обернувшись, я увидел, что она была озадачена и недовольна чем-то. Она хмурила брови, губы были сжаты в тонкую полоску, а пальцы были сжаты в кулаки, сминая ткань рубахи. - Что Вас так рассердило? - поинтересовался я у леди. - Почему ты терпишь меня? Почему каждую мою грубость ты прощаешь и забываешь? Почему ты остаешься спокойным после всего? - резко отозвалась Лилиан, на что я промолчал и взял в руки последнюю книгу, что лежала на столе, желая убрать её. Не дождавшись ответа, девушка выхватила из моих рук книгу и бросила её на стол, от чего стол задрожал и из книги вылетел лист, упав на пол. - Я желаю знать ответ немедленно! - она буравила меня своим взглядом, и я не смог надолго задержать взгляд на её лице. Я отвел глаза в сторону и посмотрел на старые книги, которые знал наизусть. Она взяла меня за локти и встряхнула. Хоть я и был на голову выше неё, был сильнее физически, сейчас я ощущал себя слабым от одного её напора злости. - Как я смею на Вас сердиться, когда Вы живете в моей душе? - я поднял руку и приложил ладонь к её щеке, ощущая приятное и запретное тепло. Отношения между майар и эльфами не были под запретом, но в истории был лишь один подобный случай, и я боялся осуждения. Хотя, если бы она всю мою жизнь была рядом, я не побоялся бы отречься от всего, что сейчас имело для меня цену. Она успокаивалась от моего прикосновения, и я слышал, как её дыхание становилось ровным и менее шумным. Она прижалась щекой к моей груди и закрыла глаза. Я вспомнил, как обнял её в прошлый раз, и внутри меня будто разбился флакон с горячим, почти обжигающим теплом. Я медленно поглаживал её волосы, стараясь успокоить её. Что-то сильно тревожило её, трепало душу, сжигало. Но я молчал, не решаясь что-либо сказать. - Ты слишком шумно дышишь мне в ухо, - прошептала Лили, отстраняясь от меня. Я рассмеялся. Она улыбнулась и посмотрела на меня. С трудом решившись, я коснулся губами её лба, думая, что она оттолкнет меня или ударит. Но она не отреагировала. - Вы ведь не скажете, что Вас тревожит? - прошептал я девушке, но в ответ она лишь отрицательно помотала головой. Я не знал, как утешают друг друга люди, ведь она больше походила на человека, нежели на могущественную колдунью. Она была словно маленькое дитя, которое всегда приносило много беспокойств, но в то же время безграничную радость. Хотел бы и я сам в это верить. Я накинул свой плащ ей на плечи, ощущая, как она начинает дрожать. - Я ведь не замерзла... - прошептала она, так и не поднимая на меня глаза. - Тогда почему Вы дрожите? - прошептал я девушке, укладывая свои ладони ей на плечи. - Это...не важно. - Нет, важно для меня. Пожалуйста, Лили. Скажите мне... - Перестань, Линдир. Хватит! - выкрикнула девушка и отстранилась от меня. Она бросила на меня взгляд, в котором отражались злость и разочарование. Лили быстрым шагом покинула меня, оставив меня наедине со старыми книгами и своими мыслями. Эльфы ведь никогда не испытывают негативных эмоций? Они не должны злиться и ненавидеть. Но должны узнать правду любой ценой, даже если она принесет боль другим существам. Каждый день я твердил себе эти слова всю свою жизнь, не сомневаясь в них. Но уже второй день я не находил себе места и мерил кругами свои покои, кипя от гнева. Впервые в жизни меня разозлило маленькое и неразумное создание, что смеет называться майар! Почему именно она вызывает у меня противоречивые чувства: злости и нежности? Почему мне нельзя возненавидеть кого-то другого? И как её только занесло в Имладрис? Как же мне хотелось снова жить в покое с самим собой и не знать о тревогах и бедствиях. *** POV Лилиан. Я не хотела грубить ему и быть для него самым отвратным существом во всем Средиземье. Но так получалось, что я не могла сдержать себя. Не могла промолчать и не высказать свои мысли. Человеческая часть моей натуры была чересчур вспыльчивой и эгоистичной, чтобы достаточно вежливо обращаться с эльфами. Лишь трое были исключением, но менестрель Имладриса не был в списке «вежливости», и это доставляло мне немало проблем. После разговора с Гендальфом я еще больше злилась. Старец в очередной раз предупреждал меня о последствиях, если я не стану сдерживать свой нрав. Все это могло закончиться войной между мной и Линдиром. В худшем случае. Хоть я постоянно препиралась с ним, этот эльф был одним из немногих, чье присутствие облегчало мне жизнь в этом мире. - Почему ты грубишь Линдиру? - спросил у меня Бильбо, не отрывая взгляда от яблока. Он очищал его от кожуры ножом, боялся отвлечься и отсечь себе палец. - Иногда я стараюсь сдержать себя, но едва мне стоит заговорить с ним, как все слова становятся грубыми и жестокими по отношению к нему, - я взяла дольку яблока, что любезно протянул мне хоббит, и откусила половину, ощущая на губах кисло-сладкий привкус. - Он нравится тебе. - Прости? - я недоуменно посмотрела на полурослика. - Он нравится тебе, - повторил Бильбо. - Возможно, это даже более сильные чувства. - Я ничего не испытываю к нему! - воскликнула я, ощущая, как во мне закипает гнев. - Ты злишься, а значит, мои слова верны. Подумай над этим. Тем более, что Линдир не самая худшая партия. - Мы в шахматы играем? - я решила разбавить наш разговор небольшой шуткой. - Что? Вовсе нет. Это выражение такое. Ну, ты знаешь... - на что Бильбо смущенно отвел глаза и стал смотреть на медленно заходящее солнце. День подходил к концу, но если бы я знала, что следующее утро принесет мне наихудшую боль, я бы предпочла, чтобы он никогда не заканчивался. Едва теплые лучи солнца коснулись Ривенделла, как по всей долине раздался крик, переполненный отчаянием и болью. Несколько минут назад я получила письмо от семьи старого друга, во всех смыслах, которого знала с самого его детства. Он рос на моих глазах, мы вместе играли, вместе шли в бой, но радостные дни сменил траур. Удивительные создания - люди. Живут лишь одно столетие, но они делают свою жизнь яркой и незабываемой. Мне казалось, мой давний друг проживет еще пару десятков лет, но старость сломила его. Мне не хотелось верить, что я больше не услышу его добрых шуток и задорного смеха. Еще несколько десятков лет я буду помнить его, и боль от утраты будет слишком остра. Письмо выпало из моих рук, а я оступилась на ступени и осела, прикрывая лицо руками, не желая никому показывать слезы на моих щеках. Я чувствовала чьи-то теплые, заботливые ладони на себе, но все они принадлежали разным созданиям: кто-то держал меня за плечи, кто-то за руки, а кто-то пытался поднять на ноги и увести в тихое место, где не будет посторонних глаз. Словно тряпичная кукла, я подчинялась, поднявшись на ноги, и следовала в непонятном для меня направлении. Горе настолько сильно проникло отравляющими корнями в мой разум, что я совсем не понимала, что делаю и куда меня ведут. Кто-то дал мне в руки горячую кружку какой-то красной жидкости, приятно пахнувшей малиной, и заставил выпить до последней капли, от чего внутри меня буря из злости и отчаяния начала успокаиваться, а вскоре и вовсе исчезла. С трудом подняв заплаканные глаза, я увидела рядом с собой лишь три лица, что были обеспокоены моим внутренним состоянием. Справа от меня сидел Гендальф и легонько поглаживал мои волосы. Я видела: он разделял со мной мою боль, ведь для этого мне было достаточно посмотреть в его глаза. Напротив меня, на другой скамье сидел Элронд и помогал мне держать кружку, в которой все еще плескалась не понятная для меня жидкость. Я выпила лишь половину, а мне казалось, что я выпила все. Я знала, что слева от меня сейчас сидит именно тот, кого я бы меньше всего хотела видеть в таком состоянии. Сделав глубокий вдох и всхлипнув носом, я прижалась щекой к его плечу и ощутила, как по щекам в очередной раз бегут предательские, горькие слезы. *** POV Линдир. Я едва успел подхватить её, когда она падала, не выдержав груз горя, что в один момент осел на её хрупкие плечи. Какой бы сильной она ни старалась казаться, внутри она все еще остается хрупкой женщиной, которой как никогда нужна поддержка и любовь. Я не отходил от неё ни на шаг, наблюдая за состоянием Лили. Смерть близкого друга если не сломала её, то нанесла серьезные увечья её душе. Я желал забрать у неё всю боль, лишь бы облегчить её страдания и сделать этот миг не столь трагичным. Я сидел рядом с ней, помогая выпить сонное зелье, что также хорошо успокаивало и давало способность здраво мыслить. Девушка уснула на моем плече, и я перенес Лили в её же покои и не отходил до поздней ночи. Я присел на край её кровати и провел ладонью по её волосам, ощущая себя сейчас человеком, нежели статным эльфом. Сомневаюсь, что любой бы из эльфов на моем месте остался охранять её покой в такие минуты. Обычно мы остаемся наедине со своей печалью и горем, но я знал, что нужен ей, даже когда она спала. Лили очнулась ото сна чуть позже полуночи, но сразу вспомнила то, что случилось прошлым утром. Я не увидел слез на её щеках. - Я должна покинуть Имладрис, - тихо произнесла Лили, явно обращаясь ко мне. - Здесь Вы забудете про свою боль, - решил я, во что бы то ни стало оставить её рядом с собой. - Но здесь я не перестану ощущать пустоту, что возникла после смерти моего друга. Я должна уйти... - настойчиво шептала она. Но последние слова она произнесла так, будто спрашивала моего разрешения. - Я вернусь. Обещаю, я вернусь. Но сейчас я должна уйти, - повторила Лили, от чего я развернулся на кровати и уставился в свои ладони. Я не хотел отпускать её. Оказывается, она сама не хотела уходить. Лили положила свои ладони на мои, и я по привычке осторожно сжал их. Мне не хотелось смотреть в её глаза, ведь я боялся увидеть там холод, равнодушие и решительность уйти. Я ощутил, как она положила свою голову на мое плечо, и я не удержался. Я провел ладонью по её щеке. Хоть она и выглядела спокойной и тихой, внутри неё бушевала буря из различных эмоций. Я позволил себе проникнуть в её мысли лишь на минуту, чтобы узнать, о чем она думает. Было непростительным насильно оставлять её здесь. Да и она обещала вернуться. Я решился довериться ей. - Я отпущу Вас при одном условии, - произнес я, и Лили подняла на меня глаза. - Каком условии? - хрипло спросила девушка. - Вы вернетесь. И не станете наносить руну светлой памяти. - Это два условия. - Тогда выполните второе, потому что для меня будет невыносимо не слышать Ваш голос. - Я выполню оба, - пообещала мне Лили. Уже через несколько часов все было подготовлено к отправлению. Я слышал, как быстро бьется мое сердце. Меня уже сковала тоска и смятение, но я не позволял эмоциям завладеть моим разумом. Она обещала вернуться. И вернется. Я боялся отпускать её одну и попросил Элладана и Элрохира следовать вместе с ней. На мое счастье ни девушка, ни братья не были против. Так я был спокоен, что она не попадет в беду на своём пути, а веселый нрав братьев сможет развеселить её даже в самый темный и тяжелый момент. Лили не удостоила меня прощальным взглядом, не обернулась и после, покинув пределы Ривенделла. Я отпускал её с тяжелым сердцем, но и уйти вместе с ней я тоже не мог, хотя владыка Элронд настаивал на этом. Сейчас я думал, что кто-то из моих предков явно был гномом, так как у меня был немалая доля "гномьего упрямства". Я остался в долине, зная, что без меня все пойдет иным чередом или превратится в хаос. Мои рассуждения могли показаться слишком высокомерными, но лишь я один следил за всем, что происходило в Ривенделле, и был в курсе всех событий. Порой я знал даже больше, чем владыка и это немного усложняло мою жизнь. Никто не мог поделиться со мной секретом и тайной, потому что я знал об этом, едва слова слетали с чьих-то губ. Кто-то называл это мудростью, кто-то проворством, кто-то интуицией и желанием все знать, но я называл это любопытством. Это была одна из черт, кто объединяла меня с Лили. Я смотрел вдаль каждый вечер, провожая солнце, что с каждым днем все меньше и меньше грело землю. Настала осень, а вскоре, и зима. Прошло почти четыре месяца с тех пор, как я отпустил Лили, но она так и не вернулась. Оставалась всего неделя до наступления холодов и снега. Но не только снег решится навестить долину и покрыть все вокруг.