Это лето будет долгим

      Ночь была тихой и очень душной. Сквозь открытое окно в комнату вваливался тяжелый воздух, проникали редкие крики не спящих птиц. В невидимых щелях дома попрятались сверчки и негромко стрекотали, изредка шурша. Кроны деревьев шелестели, обдуваемые теплым ветерком, и создавалось ощущение, что они тихо перешептываются. Порывистый рев мотора промчавшегося мимо мотоцикла, взбудораженные крики птиц, хлопки крыльев, и все вновь замерло в ожидающей тишине. Чего все ждали? Не ясно. Но для меня будто все замерло. Задыхаясь от загустевшего и влажного воздуха, я попыталась спастись, скинув одеяло на пол, хотя толку от этого было мало. Я принадлежала тому типу людей, которые страдали от одиночества. У меня не было «стадного чувства», просто мне нужно было с кем-то делиться своими мыслями или переживаниями, иначе я начинала сходить с ума. Именно это сейчас со мной и происходило.       С парнями после злополучного ужина мы не общались уже три дня. Хотя, мне самой было противно смотреть на Джона и стыдно на Эдварда. Почему мне было противно и так ясно, а вот почему стыдно? Не понятно… Эта ночь была одной сплошной загадкой. Сейчас я так же нуждалась в общении, как вампир нуждается в человеческой крови.       Я медленно сползла с кровати и на носочках прокралась в коридор и оказалась перед непростым выбором. Эдвард или Джон? Стыд или отвращение? «Шел крокодил, трубку курил…». - Ну, а чего я, собственно, стыжусь? – я открыла дверь в комнату Эда.       Его комната была залита лунным светом, а не светом фонарей, как в моей комнате. Окна Эдварда выходили на задний двор. Его кровать стояла прямо у окна, и я смогла хорошо разглядеть парня: светлая челка лежала взлохмаченными прядями на подушке, а одеяло запуталось в ногах. Он был в одних трусах. О Боже, он же был в одних трусах! Как ему не стыдно! Хотя стоп… это ведь я зашла к нему посреди ночи без стука, а теперь стою и пялюсь. Господи, я и в правду пялюсь! - И долго ты будешь так стоять? – усмехнулся не спавший все это время парень. Духота и ему не дала уснуть.       Где-то за окном сверкнула молния. Или показалось? - Я уже ухожу. - А зачем все-таки пришла?       Прогремел гром, все же молния мне не показалась. Тем более так душно может быть только перед дождем. Эдвард сел на кровать и похлопал рукой по матрасу, приглашая. Раз уже зашла в комнату, то глупо отступать. Я медленно ступала по теплому ковру босыми ногами, как на минном поле и боялась, что один неверный шаг, и Эд рассмеется из-за того, что я наивно повелась на его шутку. А за окном начался ливень. Птицы замолчали, а сверчки забились поглубже в щели. И мне казалось, что есть только я, Эдвард, дождь и этот бесконечный ковер. Но вопреки всем моим мыслям Эдвард не шутил. Он потирал глаза кулаками, не проронив ни единой колкости. - Так зачем ты пришла? – задал вопрос Эд, когда я уселась рядом.       Я не знала, говорить ли ему истинную причину моих переживаний. Ведь об этих проблемах еще никто не знал. Родителей я не хотела волновать, а перед друзьями боялась ударить в грязь лицом. Они мне так завидуют, что были бы неимоверно рады узнать, как мне приходится несладко. Но ночь, как всегда, действовала на меня странно. Мерный шум дождя, появившаяся свежесть и лунный свет опьяняли меня. - Мне очень тяжело тут, с самого моего приезда. А как только начинают налаживаться наши отношения, вы меня сразу отталкиваете! Особенно Джон с его постоянными остротами! - на одном дыхание выпалила я.       А Эдвард сделал то, чего уж я совсем не ожидала: он обнял меня! Обнял как близкого друга, и мне на миг показалось, что так и должно быть, словно мы обязаны были обняться, чтобы стереть ту стену, что возникла при самой первой встрече. Сейчас мне были необходимы объятия. И на сердце стало легче. - Джон никогда не умел ладить с девушками, - начал Эд, не разрывая объятий, - В старших классах он влюбился в одну девушку. Джон приготовил ей на четырнадцатое февраля большую Валентинку. Подошел он к ней и так растерялся, что вместо слов любви, полил ее грязью и ушел, оставив бедняжку в слезах! Он сказал, что растерялся, представляешь? Это было ужасно! - А я-то тут при чем? - Я больше чем уверен, что ты нравишься Джону, - улыбнулся парень, - Он, видимо, так и не научился вести себя с девушками. Но поверь, в душе он очень раним.       Я громко фыркнула, выразив своё несогласие. И больше мы не разговаривали. Мы сидели, обнимались, каждый думая о своем. Ливень сходил на нет, так же, как и моя тревога. Дыхание Эдварда щекотало мое плечо даже через футболку. И весь мир остановился. - Ты хочешь спать? – Эдвард заметил, как я зевнула. - Да… Но я не хочу уходить! – спешно проговорила я и закусила губу. Может, это был намек, что мне пора. - А и не надо, - улыбнулся он, - ложись со мной. Не бойся, я не буду приставать. Мы часто спим с       Джоном вместе, когда кому-то из нас плохо. А сейчас плохо тебе. Прикол? Розыгрыш? Мне было все равно. Я правда не хотела оставаться одна. Я аккуратно легла, а Эдвард лег позади меня и накрыл нас одеялом. После дождя стало прохладно. Как контрастна была эта ночь! Лишь час назад я была совсем одинока, потеряна, а духота будто заполнила весь мир, а сейчас мне было хорошо настолько, что сердце замерло, и природа смилостивилась над нами, позволяя вновь дышать. Парень прижал меня к себе одной рукой, сплетя наши пальцы, и зарылся носом в мои волосы. - Прости меня, - прошептал он, и мои руки онемели. - За что? – прошептала я, сжав сильнее его руку от волнения. Кончики пальцев закололо. - За мою грубость. - Прощаю, - улыбнулась я.       Я выбрала правильную дверь.