Welcome to my Hell

Черт! Черт! Черт! Как я могла опять проспать? Ведь ставила же вчера телефон на зарядку. Или нет? Осмотрев свою комнату, являющуюся как гостиной, так и родительской спальней, я все же заметила пропажу, валяющуюся недалеко от черного кресла, обитого искусственной кожей, и, неудачно попытавшись встать, свалилась с кровати, вдобавок запутавшись в одеяле. Что же, это утро началось еще более сносно… Сумев подползти, в прямом смысле этого слова, к своей старой, потрепанной нокии, валяющейся на ворсистом ковре кроваво-алого цвета, я нисколечко не удивилась ее выключенному состоянию и зарядному устройству, лежащему неподалеку. Домашний телефон снова зазвонил… А я как-то затравлено обернулась и слегка сощурилась, чтобы разглядеть цифры, высветившиеся на зажженном табло домашнего телефона. Что ж, этот звонок ничего хорошего мне явно не принесет. Звонит тренер, чьё занятие я сегодня благополучно проспала, ну, точнее не всё, ведь до его конца еще полтора часа, но все же через неделю выступление, а я, как истинный везунчик и одна из главных людей, на которых и основывается танец, не явилась на репетицию. Скажу кратко — меня убьют! И, медленно подойдя к трезвонившему аппарату, стоящему на стеклянном журнальном столике, предварительно скинув с себя теплое одеяло, подняла трубку: — Суханова, мать твою, ты где ходишь? — до меня донесся грубый и явно раздраженный баритон моего учителя. Нет, конечно, он чувак клевый, даже иногда выслушивает мои истерики по поводу никчемной жизни недотанцора, но, когда я опаздываю… В общем, тысяча отжиманий либо приседаний (а может, и всего вместе) мне обеспечена, а затем он явно решит устроить мне Ад, который я запомню на всю оставшуюся жизнь, путем неудачной попытки посадить меня на продольный шпагат, что тренер не может сделать уже два года. — Виктор Васильевич… понимаете, тут такое дело, в общем, нас эмм… соседи… амм… топят! Да, топят! — я даже покивала для убедительности, но видимо «ВВ», как сокращенно мы называли этого дядьку, не проняла моя проблема, и через двадцать минут я должна была появиться в Бродвее*, до которого мне только час добираться. Что ж, опаздывать, так опаздывать! И, положив трубку, я медленной походкой побрела в ванную, по привычке споткнувшись о белый косяк двери. Вообще, вода — это единственный предмет, а в данном случае — жидкость, которая могла меня успокоить и привести мысли в порядок. Помню, как я до переезда и смены школы сразу же после того, как возвращалась домой, бежала в ванную. И мне было глубоко наплевать на то, что сама она выполнена в бело-кремовых тонах; наплевать на то, что белые шкафчики, висящие на станах, были окаймлены сусальным золотом; наплевать на то, что на напольной плитке был небрежно брошен белоснежный ворсистый ковер, который я часто мочила, вылезая из душа; мне было даже наплевать на то, что я часто просто закрывалась в этой комнатке и включала кран с обязательно прохладной водой, подсунув под нее руку. Я бежала к воде. К своему спасению. И сейчас, стоя в этой белой посудине на резных позолоченных ножках, я просто наслаждалась ощущениями, которые дарили мне разбивающиеся о нагое тело прохладные капли воды, слегка пахнущей хлоркой. Где-то на задворках сознания взмолилась совесть, заставляя вылезти из божественной для меня комнаты и отправиться завтракать, предварительно замотавшись в полотенце, хотя я могу и так, в чем мать родила, но сейчас у нас дом «на реставрации», и как-то увидеть в окне потного, грязного мужика, глазеющего на мое обнаженное тело, не входило в мои планы на сегодняшнее утро, поэтому, поставив на конфорку железный чайник, я ушла переодеваться. Пока я искала свои пусть и потертые, но любимые джинсовые шорты, чайник успел вскипеть, и теперь на всю однокомнатную квартиру раздавался неприятный свист, а настроение с отметки «нормально» скатывалось до «отвратительно». Ну не люблю я опаздывать, не люблю, и все тут! Пусть и опаздываю ежедневно… На завтрак был какой-то странный фруктовый чай с купленным еще вчера кремовым пирожным, и сказать, что я не обляпала им свою домашнюю футболку с розовым зайцем посередине, значит не сказать ничего — я ее усрала так, что мама не узнает, а еще и их с отцом диван, и ковер, и журнальный столик… Быстро все убрав и сменив футболку на белую с одной очень емкой надписью «bitch», я все же решилась на отчаянный шаг — посмотреть на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрело чудо с длинными мокрыми темными волосами, которым так прекрасно шёл прилипший крем от все того же пирожного. Слегка кругловатое лицо было украшено-изуродовано веснушками, а темно-серые глаза резко контрастировали с небольшими, но слегка розоватыми пухлыми губами. В общем, свое отражение в зеркале мне не понравилось, собственно, как и не нравилось оно мне уже ежедневно на протяжении четырнадцати лет. Да и тело… я очень похожа на анарексичную стервозную бабу. Слишком худая для своего возраста и главное — никак не могу поправиться, хоть и очень хочу это сделать! Сделав высокий конский хвост и обматерив ни в чем неповинные мокрые волосы, которые было очень лень сушить, я взяла заготовленный еще с вечера рюкзак со спортивной формой и вышла из квартиры, совершенно забыв про мобильный телефон, валяющейся до сих пор разряженным.

Знакомьтесь: Александра Суханова и её каждодневное гребанное утро.

***

— Ох… Суханова, ну ты сегодня и отожгла! Топили ее, ага-ага, как же, небось свои анимешные мультики до утра смотрела?! — ткнув меня в бок и, заливисто рассмеявшись, проговорила, нет, прокричала Машка. Это, наверное, единственный человек из всей группы, который не злился на меня из-за вечных опозданий, а наоборот тупо ржал над моими жалкими попытками оправдаться и часто опаздывал сам. Только вот у нас с ней странная особенность: если опаздывает она, я прихожу вовремя; опаздываю я, Машка в студии появляется самой первой. — Или ты наконец-таки повзрослела и решила прочесть хоть одну книгу? — Да ну тебя! Кстати, какие планы на сегодня? — придирчиво оглядев внешний вид моей подруги и отметив для себя, что груди у девушки нет совсем, я ухватилась за край ее ярко лимонного платья, намереваясь оторвать ценник, про который девушка, по всей видимости, забыла. — А то мне в магаз надо за шортами, а одной скучно, сходим? — Извини, подруга, но я временно бомж. Да и не могу я сегодня, — наконец-таки оторвавшись от зеркала и повернувшись ко мне, проговорила Машка, возведя свои карие глаза к потолку, и незаметно для нее же поправляя свои, по всей видимости, выгоревшие светлые волосы. Ясно все с ней, опять со своим парнем, которого я пока что не видела даже на фото, поедет куда-нибудь. — А, кстати, позови с собой Али или Макса! Они-то уж точно не откажутся. — Суханова нет в городе, а к Алисе брат приехать должен был, — меланхолично пожав плечами, я натянула на себя футболку, ворот которой тут же намок и, подойдя к только что освободившемуся зеркалу, стала сушить волосы. А Ризотто, как называли девушку в нашей группе, пошла к выходу, крикнув напоследок, что будет ждать меня снаружи. Видимо, сегодня ей со мной по пути. Завязав конский хвост и убрав все разбросанные мой же вещи с ванными принадлежностями, так как после тренировок я всегда хожу в душ, вышла из раздевалки. Бежевый зал с черными лавочками встретил меня тишиной, — я как всегда последняя, — и отметившись в отчетном листе о том, что не прогуляла сегодня, со спокойной душой пошла на улицу.

***

«Oh my God», женщины! Злобно обернувшись и осмотрев местность на наличие хоть какого-то общественного транспорта и, естественно, не заметив оный, я, громко шоркая недавно купленными полосатыми кедами, медленно приближалась к дому. Ну… конечно, «приближалась» — это еще мягко сказано, ведь идти мне еще явно больше часа. А время пять. А гулять я должна была пойти полшестого. А родители приезжают в семь. А дома гря-я-я-язь. И я даже не буду надеяться на то, что на меня не наорут сегодня. Наорут и еще как! Они, понимаешь ли, раз в две недели дома появляются, а я даже убраться не могу! И нет, чтобы радоваться долгожданной, по крайней мере для меня, встрече, не-е-ет, они сразу орут на меня либо за бардак, либо за не тот тон, с которым я к ним обращаюсь: понимаешь ли, вместо: «Здравствуйте», «Привет» сказала! Все! Это — край! Дожили! С собственными предками на «Вы»! Где-то вдали мелькнуло что-то большое и по внешнему виду напоминающее автобус, ну и я, не будь совсем уж «от рук отбившейся, неблагодарной дочерью» (P.S. Папа) побежала обратно к остановке, которую несколькими минутами ранее спокойно прошла. Возможно, мой обморок (от перегрева на палящем солнце) откладывается на неопределенный срок, хотя могу и ошибаться. Причем конкретно так, особенно в данном отношении… На свою автобусную остановку я приехала быстро, слава Всевышнему, пробок на дороге не оказалось и, облазив всю сумку вместе с карманами шорт вдоль и поперек, обнаружила то, что свой мобильник я забыла дома. Жаль. Он мне нужен — Ризотто обещала позвонить и сообщить о планах на завтра. Проходя по ммм… главной дороге нашего небольшого района, я заметила знакомое лицо моей лучшей подруги — Алисы, — с чуть раскосыми серыми глазами и курносым носом, который она просто ненавидела, а мне он, кстати, нравился, но не в этом суть. Шла она со вчерашним «недопомощничком-Алексом» причем мило ему улыбаясь и смеясь, да и разоделась-то как ярко! Красное, явно вечернее платье в пол без рукавов и бретелек было украшено небольшими стразиками и маленьким гофре на лифе, что никак не сочеталось с потертыми голубыми джинсами и свободной белой майкой (причем в чем-то измазанной) парня. Алиса, заметив меня, приветливо замахала, а я, вымучено улыбнувшись, направилась в их сторону, чуть не свалившись в открытый канализационный люк, но, слава Богу, оступилась и все-таки не познала все таинства канализации Москвы! Когда со всеми женскими приветствиям было закончено (поцелуй в щеку и милое секундное щебетание о том, как мы рады друг друга видеть) Миронова, а такова была фамилия Алисы, решила представить мне своего спутника, сейчас мило улыбающегося и строившего глазки странной личности подозрительной наружности в мини-юбке и алом корсете, которого я уже и так знала. — Сашка! — показательно всплеснув руками, начала Али, как часто я называла подругу, и, указав на «помощничка», как-то странно заиграла бровями. Я уже было подумала, что это ее наконец-таки появившийся красавчик-спортсмен-парень и надеялась, кстати, на такой ответ, — это мой старший брат, Алекс, — вот это поворот на середине поворота! Парень приветливо помахал, а Алиса, явно не желая затыкаться, начала что-то усердно тараторить. — Вы с ним одноим … одноиминн … бля, у вас с ним имена одинаковые, короче! Мы рассмеялись, а подруга, как видимо, засмущавшись, стала теребить свои слегка завитые блондинистые локоны. Всё же с братом они дико похожи, и как я вчера этого не заметила? — Кстати, Али, — помощничек как-то странно на меня уставился и хотел, видимо, что-то сказать, но промолчал, — ты почему сегодня такая нарядная? — Да я в покер этому придурку проиграла! — немного нахохлившись и, словно маленький ребенок, проканючив, воскликнула Алиса, отчего ее брат как-то странно приосанился и улыбнулся еще шире, открывая обзор на, по-моему, уже все 32. Подруга, кстати, неумела играть в покер. Совсем. — Почему сразу обзываться-то, мелочь?! — как-то совершенно неожиданно заорали мне в правое ухо, отчего я еле заметно вздрогнула и для приличия поворчала о том, что совершенно не обязательно было так орать. — То, что ты меня старше на двадцать минут, не дает тебе права обзывать меня мелочью! — не тише заорали мне уже в другое ухо… Я вот не знаю, радоваться мне или плакать?

***

Пока мы с просто черепашьей скоростью приближались к моему дому, я успела раз так семь пожалеть о том, что вообще появилась на этой прекрасной планете. Брат с сестрой, видимо, так соскучились по друг другу, что не переставали орать, активно доказывая оппоненту, почему он «осел сраный», а она «драная курица». И я это еще утрирую… Сквозь этот гам, окружающий нас, я стала все чаще и чаще слышать упоминание моей фамилии, пока мне не отвесили неплохой такой подзатыльничек и вновь начали орать. Да что ж за день то такой сегодня?! Обернувшись, я увидела два смутно похожих озлобленных лица с грозно сощуренными карими глазами и тонкой линей поджатых губ. Ох уж эта странно-смешная семейка! — Суханов? Вика? А что вы тут делаете? — удивленно произнесла я и немного отошла назад, чтобы не получить еще один подзатыльник от, почему-то, слишком уж злого, раскрасневшегося шестнадцатилетнего паренька в прямых серых джинсах и белой футболке, который, между прочим, уже замахнулся для совершения этакого злодеяния. В тоже время мой новый знакомый как-то странно посматривал на моих друзей детства, если их, конечно же, можно было так назвать, а Алиса, чуть не навернувшись, побежала обниматься с не особо высокой миловидной девушкой в белоснежном летящем сарафане до колен и высоким конским хвостом с выбившимися блондинистыми прядями. — Ты на время смотрела? У меня показ в девять! — не просто кричал, а в буквальном смысле орал парень, активно размахивая руками и пытаясь дотянуться до меня хотя бы одной из них. Я отступила назад еще на два шага. — Ой, да успеешь ты на свой показ, — меланхолично пожав плечами и поцеловав в щеку все еще злого Суханова, проговорила Алиса и, развернувшись, игриво подмигнула мне. Я слегка зарделась от такой выходки подруги, но, увидев смущенный взгляд Макса, не смогла сдержать смех. — Саш, а может все же зайдем уже? — И правда, пошли! — радостно проговорила я и открыла бардовую, проржавевшую в нескольких местах железную дверь подъезда. Зайдя в квартиру, я, если честно, нисколько не удивилась интеллигентным манерам Суханова, который чуть ли не с радостным возгласом понесся в туалет, по пути скидывая в разные углы коридора белоснежные кроссовки. Мы рассмеялись и прошли в комнату. Али сразу же заняла свое королевское ложе, как она в шутку называла кресло, оббитое черной искусственной кожей, стоящее в углу комнаты рядом с дверью, ведущей на балкон, а я уселась на свою кровать, застеленную белым махровым пледом. Вика скромненько уселась на ручку кресла и мило что-то защебетала про учебу. Вскоре из ванной показался счастливый Суханов и, развалившись на родительском диване, включил телевизор. — Слушай, может, ты уже нас представишь? — донеслось с правого боку. Меня передернуло и, сказав громкое «ой», я привлекла к себе внимание всех присутствующих. Даже не заметила, как он сел рядом… — Знакомьтесь, — указав рукой на парня, проговорила я, слегка смущенно улыбаясь, ведь я совсем про него забыла, — Алекс. После дружного знакомства и довольно-таки занимательной беседы Суханову приспичило выйти покурить. Ох, как же я это ненавижу! Травить свое здоровье сраными сигаретами, и ведь ничего не сделаешь, только вдрызг разругаемся. Спустя буквально минуту в комнате я осталась одна, и даже Алекс вышел с ними, чему я была совершенно не рада. Не люблю курящих людей, хоть общаюсь с ними. — Кстати, а вы к нам надолго? — когда все вернулись в комнату, наполнив ее едким, тошнотворным запахом табака, обратилась я к двум Сухановым, сейчас мило беседующим с оппонентами, что меня несколько задевало, ведь я совершенно не понимала сути их разговора. — На неделю, твои родители задерживаются в командировке, поэтому попросили нас приехать, — я была совершенно не удивлена такому ответу Вики. Из раза в раз мои родители не выполняли своих обещаний, даже о такой для них мелочи я узнаю от практически посторонних мне людей. Честно сказать, захотелось плакать. Я никогда в жизни не проводила с семьей больше месяца под одной крышей. Постоянные дела, командировки или путешествия за границу они всегда ездили только вдвоем, в отличии даже от родителей Макса с Викой, которые каждый свой отдых проводили семьей, неважно где: дома или на море. — Хах… — это все, на что меня хватило в данной ситуации. Они даже не удосужились позвонить. Стоп. Черт… МОБИЛЬНИК! Моя старенькая беленькая нокия все еще валялась разряженном состоянии на полу. И быстро поставив телефон на зарядку я стала дожидаться его включения. Суханов, отлипнув от телевизора, полез в небольшую походную сумку за коричневым пиджаком, а Алиса с Викой пытались как-то развеять эту гнетущую атмосферу, царившую в комнате, нелепыми шутками и оплошно брошенными неуместными фразами. Запах табака неимоверно душил. А мой помощничек, ничего не понимая, пытался что-то сказать, но, как видимо, даже не знал, что именно, поэтому, открывая и закрывая рот, удивленно переводил взгляд с одного лица на другое. — Эй, может, хватит? — произнесла я и открыла балконную дверь — проветрить. Длинные волосы, подхватываемые слабыми теплыми потоками июньского ветра, неприятно зашевелились по телу. Меня передернуло, а девочки наконец-таки заткнулись. Мой телефон неожиданно зазвонил, а Суханов, произнеся: «сейчас начнется шоу», вновь улегся на диване, предварительно положив на его спинку свой пиджак. — Алло… — немного дрожащим голосом ответила я на звонок и замерла, нервно покусывая нижнюю губу — дурная привычка с детства. Из динамика полился недовольный баритон отца… «Совсем от рук отбилась! Почему твой телефон был выключен с самого утра?!» — Извините меня, отец, я забыла его поставить на зарядку, — от удивленного лица Алекса и приподнявшейся проколотой брови мне стало не по себе. Редко в наше время можно встретить такой почтительный тон к родным, и я это прекрасно понимала, так же как ненавидела за это своих родителей. Ведь за обычное «привет, пап» я могла огрести по самое не хочу, и многие это знали и, как бы это прискорбно не звучало, смеялись над этим… «Не заставляй нас волноваться, несносный ребенок! Через неделю мы подписываем важный контракт, поэтому дома будем в следующее воскресение, Максим и Вика уже приехали?» — Да, отец, — сама не понимая почему, я отвела взгляд в противоположную стену и поджала губы. Настроение с каждой секундой скатывалось до отметки «отвратительное», и я ничего не могла с этим поделать, улыбаться больше не хотелось. «Пока». И не дав мне даже попрощаться, отец скинул вызов. — Черт. — Да, отец… пфф… — рассмеялся Макс, взъерошивая свои короткие темно-русые волосы, — ты бы себя слышала! Лучше бы я себя не слышала, Максим, лучше бы не слышала. Опять насмешка. Опять этот чертов смех. Неужели я заслужила это? — Макс! — гаркнула на него Вика и, поправив свой светлый сарафан, попыталась перевести тему. Комнату вновь наполнили громкие высказывания и радостный смех, но мне было совершенно не до веселья — злость и обида на родных брала надо мной контроль, и я не знала, как успокоить свои разбушевавшиеся чувства. — Я… пойду, приму душ. Все же я после тренировки! — попытавшись мило улыбнуться, я направилась к платяному шкафу за сменной одеждой. — Мы тогда, наверное, пойдем, — спокойно произнесла Али и пошла собираться. Алекс молча отправился за ней, да и Макс тоже собрался уходить — все же ему нужно работать.

***

Вечером, когда Макс уже вернулся, а наспех приготовленный ужин из жалких остатков продуктов в холодильнике был съеден, я сидела на кухне, отделанной под белое дерево, и меланхолично просматривала ленту новостей «В контакте» на своем стареньком, порядком убитым, черном ноутбуке. Ничего интересного толком не происходило, пока комнату не огласил резкий звук оповещения. Меня передернуло. «Алекс Миронов хочет стать вашим другом»** Я с удивлением посмотрела на экран и, улыбнувшись, тут же добавила его в друзья. Спустя буквально несколько минут мне пришло первое сообщение от человека, с которым я познакомилась только вчера. И почему, спрашивается, я так рада? «Что не спишь?» — гласило его сообщение. «Да что-то не особо хочется» — был мой ответ.

Колесо фортуны запустило свой ход.

_________________________ *Танцевальная студия «Broadway» была основана в 2000 году Нью-Йорским бизнесменом Паулом Арчилем. В 2012-13 годах студия провела небольшой эксперимент, в ходе которого ученики данной школы проводили замены по танцам. (Примерно как открытые уроки в школе) Некоторые из них продолжают такую деятельность и сейчас, работая «тренером на замене» в танцевальной студии «Broadway». ** Не помню, какими были оповещения «В контакте» в 2010 году, поэтому будут чуть современней.