Часть 1
23 марта 2012 г., 16:22
— Ух ты, Том, у вас что, новые соседи завелись? — спросил парень, который сидел за рулем белой Ауди. В нескольких метрах от них стояла большая перевозочная машина. Оттуда периодически выгружались вещи под неукоснительным командованием их хозяев.
— Похоже на то, — с безразличием ответил второй собеседник, которого назвали Томом.
— Смотри, какая девочка! — присвистнул парень, когда из дома вышла девушка с роскошной фигурой и волосами цвета ночи. — С такой можно и позаигрывать.
— Не мой типаж. С бабами я давно завязал. Я бы лучше с ее папой позаигрывал.
— Ох, бля, Том, а он не рассыплется, когда ты его на спинку уложишь? — спросил парень, когда все из того же дома вышел очень преклонного вида мужчина, опираясь на палку и слегка трясясь всем своим немолодым телом.
— Рихард, ты блять ебанутый! Я сказал слово «папа», а не «музейный артефакт»!
— Томас, любви все возрасты покорны. Может, он последние сто лет только о тебе и мечтал?
— Я переживаю, что он обратно до дома не дойдет, а ты так озабоченно его на хребет хочешь положить, — парировал Том, ухмыляясь.
— А давай ставки сделаем. Если он доползет, значит, это твоя судьба, и ты сегодня вечером придешь к нему с букетом цветов знакомиться.
— А если его ветер еще на подходе к дому унесет? — спросил Том, саркастично выгибая правую бровь.
— Ну, блять, давай будем надеяться на лучшее, — с наигранной серьезностью проговорил Рихард. — Сколько можно жить мечтами? Пора бы и семейным счастьем обзавестись.
— Это счастье не сегодня, так завтра, стукнет деревянными каблучками и отдаст богу душу.
— Знаешь, я считаю, что в этой жизни у каждого должен быть стимул. Дай его своему артефакту, и он еще лет пять, как минимум, протянет.
— Ты думаешь, я рожден, чтобы выносить дерьмо за «любимым» и кормить его с ложечки?
— Это называется большая и светлая любовь. И ты просто создан…
— Ого! — перебил его Том, на лице которого появилась заинтересованность, когда из того же самого дома вышел черноволосый парень с красиво подведенными глазами. Черные обтягивающие вещи, в которые он был одет, выгодно подчеркивали все плюсы данного объекта, особенно выделяя стройные ноги и прямую осанку. — Вот, блять, с ним бы я с удовольствием позаигрывал!
— Мне показалось или что-то звякнуло? — спросил Рихард, видя моментально оживившегося друга.
— Что звякнуло? Я не слышал, — ответил Том, не спуская глаз с брюнета, который что-то отдал черноволосой девушке и, взяв старика под руку, повел его обратно в дом. Его взгляд мельком прошелся по машине, в которой сидели парни.
— Яйца, блять, твои зазвенели!
— Ну, сука, я не удивлюсь, если они еще и запоют.
— Только мне их вокальные данные не демонстрируй, пожалуйста, — недовольно кривясь попросил Рихард.
— Эта мелодия не для твоих чугунных ушей. Ладно, я упиздил. Завтра на парах увидимся, — оповестил Том, открывая машину и выходя из нее.
— За тобой завтра заехать, или ты на колесах будешь? — крикнул парень в спину уходящему Тому.
— Отец обещал сегодня забрать мою машину из ремонта, так что, скорей всего, твои услуги личного шофера мне не понадобятся, — ответил друг, так и не обернувшись.
— Блять, Трюмпер, ты невыносим! — Рихард завел мотор и двинулся прочь от дома, где проживал его лучший друг.
***
Том открыл входную дверь и, споткнувшись о порог, негромко выругался. На создавшийся шум из кухни вышла мать: — Том, ты что так рано? — Привет, мам. У нас сегодня профессор заболел и последнюю пару отменили. — Если я позвоню в университет и выяснится, что ты мне в очередной раз солгал… — Ой, звони, а, — недовольно перебил Том и быстрым шагом отправился в свою комнату на втором этаже. — Томас, твое поведение неприемлемо! — успела прокричать мать перед тем, как услышала захлопнувшуюся дверь. Она тяжело вздохнула, снова поражаясь своенравному характеру сына, и вернулась к кухонной плите. Скоро должны были приехать муж с работы и старшая дочь со смены. Том, зайдя в комнату, швырнул сумку в угол и тут же сел за ноутбук. Настроение было не самым радужным. Сегодня он принял важное решение расстаться со своим парнем, и разговор был не из легких. Том всегда относился к категории людей, которая ни при каких обстоятельствах не прогнется под изменчивый мир, и любил, когда все вращалось вокруг него. Но в то же время ему претило, если любое его действие принималось слишком уж безоговорочно. Тому нравились парни, которые умеют сопротивляться и ему, и жизненным обстоятельствам, если те идут вразрез с их планами; которые ни при каких условиях не станут демонстрировать из себя жертву, показывая свои сопливые эмоции; которые не заглядывают постоянно ему в рот, ожидая от него каких-то решений, не проявляя никакой инициативы со своей стороны. Но в его жизни таких пока не было. Этот факт напрягал Тома. Ему хотелось страсти, энергии жизни, а в ответ — только домашнее спокойствие и мягкие тапочки. Это не совсем то, о чем он мечтал, и не совсем то, что давал ему его, теперь уже бывший, Гарольд. До вечера время пролетело очень быстро: ужин в кругу семьи, рассказы домочадцев о проведенном дне, после чего Том получил наконец возможность ускользнуть к себе в комнату. Опустившиеся сумерки за окном вынуждали обитателей дома зажигать свет. Но только Том не спешил этого делать. Застыв на пороге своей комнаты, он столкнулся с необъяснимым чувством. Это тяжело было назвать утратой или потерей, но что-то внутри не давало покоя. Словно появилась какая-то невидимая трещина, и уклад жизни начал неизменно меняться. Гарольд был неким толчком к размышлениям. Но то, что Том сейчас впадал в необъяснимое состояние, в этом не было вины парня. Совершенно ничего не хотелось делать. Но заняться хоть чем-нибудь следовало, иначе мысли неуклонно возвращались к тому, от чего Том пытался сбежать. Последние несколько месяцев у него появилось маниакально желание иметь серьезные отношения. Проблема состояла в том, что они с Гарольдом не могли найти точки соприкосновения. Тому хотелось искры, а Гарольду — сопливую романтику со свечами и песнями под окном. Но теперь даже этого у него не осталось. Да и не особо-то он и хотел быть с Гарольдом. Слегка манерный и женоподобный мальчик иногда смущал Тома, который олицетворял собой мужественность и грубую брутальность. Том подошел к большому, почти во всю высоту стены, окну. Он поднял руку и, оперев ее на оконный косяк, прислонил к ней голову. Темнота комнаты скрывала все, что только можно, вырисовывая лишь его одинокий силуэт за стеклом. Окно выходило на соседний дом, как раз на тот самый, в который сегодня заехали новые соседи. Том, погруженный в свои мысли, даже забыл об этом факте. Но неожиданно загорелся свет напротив, и в поле его зрения попал тот самый брюнет. Легкая заинтересованность моментально прервала поток невеселых мыслей, и Том стал внимательно следить за объектом, который ему явно понравился. «Бля. Мне везет на вас… сопливых романтиков, — подумал Том, глядя на очередной экземпляр и делая свое заключение. — Ставлю 200 евро, что ты такой же, как и Гарольд». Том достал сигарету и прикурил ее. Он придвинул кресло от компьютера, удобно в нем устраиваясь и закидывая ноги на подоконник. Брюнет был занят своими, по-видимому, неотложными делами, постоянно что-то вытаскивая из картонных коробок, расставляя и развешивая предметы. «Ну, сладенький, очевидно это твоя комната, — подумал Том, улыбаясь уголками губ. — Хороший у меня обзор!» В это время парень очень откровенно нагнулся, выставляя напоказ свою пятую точку. Том даже забыл, что у него в руке сигарета, а предназначение легких — дышать. Взгляд исподлобья и слегка приоткрытые губы выдавали в нем чрезмерную заинтересованность. Наконец брюнет выпрямился и Том облегченно вздохнул. Он сделал большую затяжку, откидывая голову на спинку кресла. «Блядь, цветочки все-таки в программу знакомства у нас входят» — снова подумал Том, активно соображая, как можно завязать дружескую встречу двух соседей. Но в голове неожиданно всплыла мысль, что мальчик может оказаться и злостным натуралом. План действий тут же был перекинут на выяснение ориентации. Но пока он просто наслаждался видом из окна.***
Злостный будильник прозвенел в назначенное время без отсрочек на лишние полчаса. Том нехотя потянулся и, отключив настойчивую трель, вспомнил, что сегодня в университете будет сложный день. Лицо утонуло в мягкой подушке, куда парень громко прорычал, выражая свое недовольство. Спустя минут десять он все же встал и, подняв руки кверху, очень сладко потянулся. Затем с упоением почесал живот через безразмерную белую футболку и подошел к окну. Он снова забыл, что в дом напротив переехали жильцы. Но ему снова об этом напомнил брюнет, взлохмаченная голова которого показалась в окне. Его лицо после сна было слегка опухшим. Брюнет потянулся точно так же, как несколькими минутами назад это сделал Том. «Ну, здравствуй, милый! Какое приятное утро» — подумал парень, самодовольно улыбаясь. В это самое время брюнет заметил соседа и удивленно вздернул правую бровь. Том так и остался стоять с самодовольным лицом. Затем он сложил губы трубочкой и поцеловал стекло, оставляя на нем следы. И снова довольно усмехнулся, глядя исподлобья на слегка ошалевшего брюнета. Но ступор черноволосого парня продлился недолго. Он очень медленно положил кисть левой руки на сгиб правой, которую согнул, показывая при этом средним пальцем все той же правой руки неприличный жест. Губы вздернулись в усмешке, и брюнет задернул шторы, скрывая себя от довольных глаз Тома. «Сладенький, ну где же твои манеры? А как же — «соседи должны дружить домами»? — ядовито отметил про себя Том. — А ты не такой уж и простой фрукт! Уговорил, ты меня заинтересовал». Том еще какое-то время постоял возле окна, закрытый своими мыслями от всего вокруг, а потом поспешил на сборы и завтрак. — Том, ты что такой довольный? — спросила Лили — мать семейства, когда все собрались за столом. — Мне что, это запрещено? — Нет. Просто ты по утрам такой хмурый бываешь. — Утром хороший сон приснился, — сказал парень сквозь набитый едой рот. — Чаще бы они тебе снились, а то уже всю кровь выпил, — сказала сестра, не отрываясь от утренней газеты и потягивая не спеша горячий кофе. — Может и будут сниться, — он усмехнулся собственным мыслям. Дальнейшее поглощение пищи проходило в полной тишине. Том, полностью занятый своими мыслями, пребывал в хорошем настроении. Его даже уже не пугали сегодняшние трудности. И допив последний глоток кофе, он, довольный, резко сорвался с места, отправляясь в университет за знаниями.***
— Ну, блять, рассказывай какого хрена ты полдня светишься, как лампочка, — подошедший Рихард приземлился на ступеньку рядом с Томом, который сидел, чуть откинувшись назад и прикрыв от удовольствия глаза. Погода была солнечной, по-настоящему весенней. И парни наслаждались теплом, пользуясь временем большой перемены. — Радуюсь, что соседний дом теперь пустовать не будет. — Неужто мужчина твоей мечты сам к тебе пришеркал с букетиком цветов? — нагловато улыбнулся друг. — Ну что ты, с таким мастодонтом мне не справиться, — ехидно подметил Том. — Мысли проще. Напротив моего окна теперь живет симпатичная задница и показывает мне по утрам неприличные композиции, состоящие из отогнутого среднего пальца. — Ух ты! Да у вас, я там смотрю, уже светский диалог наладился. — Наладится, когда я узнаю на какую ориентацию мне опираться. — Боишься, что он натуралом окажется? — ухмыляясь, спросил Рихард. — В моей жизни уже было два натурала и один злостный гомофоб. И все сладко стонали подо мной, — Том пошло улыбнулся в ответ. — Да под тобой, сука, даже диван мелодично скрипеть начинает! И чем, блять, тебя я не устраиваю? — Тебя я уже трахал. — У тебя, сволочь, все оценивается в эквиваленте «трахал» и «ебал». — Иногда и «любил», — закончил за Рихарда Том. — Любил ты только свой член в какой-нибудь заднице. — Ты ко мне несправедлив. — Я пиздец как буду рад, если тебя этот мальчишка опрокинет, — самодовольно сообщил ему Рихард. — Не старайся. Я уже привык, что вокруг меня сплошное подобие тебя. — Ты меня говном назвал? Или я чего-то недопонял? — Рихард, ты же ведь в случае чего первый подставишь мне подножку и добьешь, а если я упаду, то будешь громче всех смеяться. — Эй, ты чего? Мы же друзья. — До первого темного поворота. — Твоя проблема в том, что ты людям не веришь, но ты прав, тебе я голову сверну при первом же удобном случае. — Не удивил, — Том все так же сидел на ступеньках с закрытыми глазами и ловил всеми клеточками удовольствие от жизни. — Ладно. Проехали. Ты чего сегодня не на машине? Говорил же, что отец заберет? — решил сменить тему Рихард, хотя скребущие внутри кошки, просто требовали продолжения разговора. Когда-то, очень давно, он тоже встречался с Томом. И Рихарда угораздило влюбиться в этого бездушного человека. Том же относился к нему, как к небольшому развлечению и не видел в парне человека, с которым могли бы быть отношения. Парень не держал зла на Томаса, но и насолить ему, возможности не упускал. Их странная дружба длилась уже около пяти лет, но Рихард так и не смог отпустить прошлое. — Не забрал. До дома меня после занятий закинешь? — Блять, я тебе разве могу сказать слово «нет»? — Ну, тогда все заебись, — Том открыл глаза и, посмотрев на друга, улыбнулся, подмигивая.***
Скучные занятия пролетели не так быстро, как хотелось бы. Но мужественно отсидев последнюю пару, Том рванул на стоянку, где, сидя в машине, его уже ждал Рихард. Они немного покатались по городу, выясняя, где проведут грядущие выходные, так как по обыкновению они всегда проводили их вместе, в основном зависая в клубах. И наконец, подъехав к месту проживания Тома, они условились на том, что Рихард завтра, по дороге в университет, заедет за ним. Сегодня был в целом очень позитивный день. Мать встретила сына на пороге, и хотела было что-то сказать, как Том легко поцеловал мать в щеку и, довольно улыбаясь, скрылся по направлению собственной комнаты. Удивленная таким раскладом женщина лишь посмотрела ему вслед и, пожав плечами, снова вернулась на кухню, так и не удовлетворив свое любопытство. Зайдя к себе, Том первым делом посмотрел на соседское окно. Признаков жизни комната брюнета не подавала. Еще немного постояв, он принялся заниматься своими делами, периодически все же поглядывая на дом напротив. Вскоре наблюдаемый объект ожил. В окне обрисовалась тонкая фигура брюнета. Он мило улыбался, держа около уха телефон. Том моментально прильнул к прохладному стеклу и принялся, не таясь, наблюдать за парнем. Тот же, закончив, по всей видимости, приятный для него разговор, откинул сотовый в сторону и только сейчас заметил, что за ним наблюдают. Он заинтересованно вскинул брови вверх и подошел к окну. Взгляды обоих встретились нагло и прямо. Каждый ждал, у кого же из них двоих первым сдадут нервы. Такая ситуация вызвала у Тома улыбку. Он приблизился вплотную к стеклу и дыхнул на него, оставляя на нем туманность. Затем пальцем нарисовал сердечко и, порывшись на столе, который стоял боком возле окна, выудил фотографию симпатичного парня. Том приложил картинку к стеклу рядом со своим художеством, а левую руку опустил на свой пах, слегка сжимая его и показывая тем самым, что он неравнодушен к мальчикам. Брюнет не растерялся. Он указательным пальцем руки очень медленно провел по своей ширинке, двигаясь вверх, и, дойдя до груди, остановился. Затем, так же не спеша, образно нарисовал на себе с левой стороны сердце и, выудив с подоконника картинку, приложил ее к стеклу. На ней красовалась симпатичная блондинка с красивыми формами. «С*кааа!» — подумал мысленно Том, не спуская пошловатой улыбки с лица. Брюнет тем временем развернул картинку к себе лицом и очень чувственно поцеловал изображение, показывая, что он предпочитает девушек. Далее последовал уже привычный знак из отогнутого вверх среднего пальца, и шторы, как и утром, скрыли комнату от посторонних глаз. «Зараза. Испытываешь мои яйца на прочность?» — снова подумал Том и ушел в душ, чтобы перед ужином хоть немного остудиться.
