548.790.

У него было слишком много идей, которым он не давал выхода, слишком много глупых поступков, о которых он никогда не жалел. Он делал вырезки из старых газет и играл в детектива, увлекался фотографией, по вине которой мог пропасть на целый день выходного в поисках того самого момента, который перевернет его сознание, заставит вздрогнуть, вернет к нему что-то утерянное или, наоборот, убедит к тому не возвращаться. Однажды он нашел кадр, изменивший в нем понимание о красоте движений, движений времени. Потому что оно разом обернулось вспять и ударило в спину, вывернуло наизнанку и выкинуло фантиком по ветру… Весенним утром, зевая и покручивая колесико плеера в кармане, он шел по тротуару, залитому первыми нежно-золотистыми лучами, и рассматривал окрестности сонно-восторженным взглядом. Какой-то парнишка танцевал на набережной, под музыку, слышную только ему. Его ничто не отвлекало, он сливался с целым миром и в то же время - сиял. Тэхён видел подобное не один раз, люди в Сеуле через одного – творческие, деловитые, что-то да умеют, удивить этим сложно. Но этот паренек был виноват в своей красоте, уверенности, страсти в движениях и… легкой неуклюжести, точно он танцевал изо всех сил, но, боясь допустить ошибку, допускал ее и все равно… широко улыбался. Все так же беззаботно. Его лицо все такое же… Нелепо и грандиозно. Неслучайная случайность. Ким Тэхёна задело, он замедлил шаг, обхватил фотоаппарат и сделал пару снимков. Танцор, похожий на блестящую росинку в утреннем свете, танцор, не совсем уверенный в том, что его занятие имеет цель и пользу. Человек, который умеет посмеяться над собой. И это заразительно, как всегда… Когда Тэхён подошел ближе, он тоже попытался улыбнуться. Улыбка далась тяжело. Еще тяжелее – посмотреть, рассмотреть, впиться глазами в детали. Их взгляды встретились как-то случайно, что-то сдвинули под грудными клетками, перевернули и заставили пошатнуться обоих. - Ви… - обронил брюнет и сглотнул, по его телу пробежала дрожь. – Ты фотограф теперь, что ли? О, не стоило меня снимать, а особенно сейчас. Он стер испарину со лба своей же поднятой свободной майкой, и Ким в мгновение ока оценил крепкий пресс и тело, достойное работ Микеланджело. Он продолжает упорно следить за собой... - По-моему, мне виднее, что чего стоило, - вежливо заметил Тэхён, опираясь локтями на перила. Он смотрел на реку Хан, вдумчиво улавливая ее мирное течение. – Почему ты танцуешь здесь? - Мне тут нравится, вдохновляет и все такое… - ответил парнишка. - И все такое, - передразнил Тэхён, и ему сделалось плохо от осколков в груди, режущих с новой силой. – Как ты… Чимин-а? - Нормально, - ответил тот, скользнув взглядом по красивому профилю Тэ. – А ты как давно стал фотографом? - Я всегда им был, просто ты не замечал. Особенно в последнее время. И тогда я не так к этому стремился, а сейчас увлекся по-настоящему. Воцарилась долгая пауза, в течение которой каждый из них вспоминал прошлое и проклинал сегодняшнее утро, «благодаря» которому они снова встретились. Что-то вроде обиды и замороженных кусков льда начало оттаивать в душе. То, что казалось похороненным, снова давало ростки. Им лучше никогда больше не видеться. Если попробовать уйти прямо в сей же миг, то… Позади все равно останется чужой-родной взгляд. Как будто так уже было. Безупречное дежа-вю. *** Их отношения сложно было назвать нормальными, но они претендовали на искренность в самом ее лучшем виде, на сказочность, воздушность и самое настоящее ощущение счастья. То невообразимое безумие началось в старшей школе – два близких друга в один момент поняли, что они ближе, чем дозволяло общество и мораль. Блуждать по школьным коридорам в поисках, находить друг дружку в подвале, на крыше, в кабинках туалета и назначать встречи вне школы для того, чтобы насладиться поцелуями, объятиями, тем нежным блаженством, что доступно только влюбленным – когда-то вошло в норму и стало частью жизни. Они и сами стали частью друг друга. После окончания школы им пришлось нелегко: Чимин стремился поступить в один университет, а Ви тянуло в другой, первый помешался на танцах и всем, что с ними связано, а второго притягивала техника и инженерия. Они разошлись во мнениях, но решили, что ничего страшного: можно будет смириться с разными направлениями в учебе и метро, ведь это не конец света, если одному направо, а другому - налево. Позже Чимин набрался смелости переехать к Тэхёну в его маленькую квартирку, которую после ласково назвали гнёздышком. Жизнь наполнилась светом и теплом, ночными утехами и бесконечной усладой жарких тел, где в сплетении рук находились частоты, которые Тэхён познавал с особым рвением. Он готов был прощать Чимину положение снизу и упиваться им не меньше, чем он им. Их интимность – перцовый коктейль с нотками ванили, потому что любовь смягчала напор, всегда подсказывала нужное давление, своевременность поцелуев, прикосновений. Жизнь вместе связала их прочнее, чем можно подумать. В те дни никто не думал о проблемах и невзгодах, они пытались выстоять в битве за правое дело, нашли работу, но вечера все равно оставались их раем, на который никто не мог посягнуть, который никто не мог разрушить. Было много занятных мелочей, за которые цеплялась память: утренний смех, шалости, долгие сборы, сонный Ви, всегда клеящийся к подушке и Чимину, его поцелуи в шею и излюбленная манера целовать прямо в губы, стоило только Чи сделать глоток кофе. Запомнился даже запах шампуня, которым пахли пальцы, после того, как Чимин запускал их в шелковистые волосы Тэ, плененный жадным поцелуем... Они смотрели один и тот же новостной канал по утрам, слушали похожую музыку, находили компромисс там, где никто, казалось бы, его не нашел. Удивительно, как они могли провести вместе пять лет. Тэхён – сдержанный в сердечных эмоциях, рассудительный, местами дурашливый, но умный и целеустремленный – находил выходы из любой ситуации, рассчитывал бюджет, планировал и что-то мастерил на будущее. Чимин – сама эмоция во плоти, всегда реагирующий, переживающий, из тех, у кого на «лице все написано». Он умел быть обаятельным и милым, как ребенок, и мог зажигать в Тэхёне огоньки, о которых тот и не подозревал. Он не боялся ошибаться и быть в глазах Тэ растерянным и неуклюжим, жил мечтами, которые воплощал Тэхён. Когда-то Ви морщился не только от пересоленной пищи, приготовленной Чи поначалу его освоения кухни, (вообще, его мимика живет отдельной жизнью). Чимин – единственный, кто заливался смехом от всей души, когда видел что-нибудь новенькое на лице любимого. Его сердце замирало всякий раз, когда Тэхён обнимал его и прижимал покрепче, целовал в макушку и утешал, прогоняя тучи всех его сомнений и бед. Дурное настроение в этой паре оставалось за порогом. Никому и в голову не приходило срываться на любимом человеке по вине тяжелого дня или кучи случившихся неприятностей. Их квартирка – милое гнёздышко вдали от суровой реальности, то место, куда каждый стремился вернуться как можно скорее и спрятаться в объятиях, понимании, раствориться в любви и развеять печаль… Успешное окончание первого, второго, третьих курсов. Первые трудности, настоящие ссоры, разногласия чередовались с победами, незабываемым досугом, новыми впечатлениями. Однако, прежнее веселье чаще сменялось серьезными разговорами, неудачи воспринимались больнее, разочарования задевали сильнее. Жизнь закаляла их, научила приспосабливаться, бороться за свои права. Меньше становилось детскости в поступках, меньше внимания уделялось удивлению и совместному времяпровождению. Их затачивала токарь-судьба, мельча под шаблонные детали. Сложно было противостоять, сложно обратить внимание на то, что действительность рушится и что-то не так… У Чимина не получалось пробиться на прослушиваниях в агентствах, он очень переживал по поводу своих способностей и довольствовался работой официанта, в то время как Тэхён проходил практику на различных производствах и набирался опыта. Круг их интересов постепенно становился слишком разным, и однажды Чимин случайно заметил за чашкой чая, что они молчат целых десять минут. Но сигнальные звоночки их не напугали. Во всем обвинили отсутствующее настроение. В потоке занятости прощалась усталость, начала прощаться и раздражительность. Тэхён перестал читать книги на ночь, потому что многие из ночей он просиживал либо за курсовыми, либо за чертежами, за бесконечными таблицами, цифрами, подсчетами. Чимин понимал и терпел. Утренние объятия стали роскошью. Невыглаженный галстук – поводом для укора. Тэхён слишком уставал и сам не видел, что с ним творится. Все попытки Чимина достучаться до его сердца обращались в шутку. - Мы обязательно сходим в кино на этих выходных, - пообещал Ви. - Мы никуда не пойдем, - утверждал Чимин, пряча влажные глаза. Потому что он знал, что Тэ не умеет врать, но безбожно прикрывает свою беспомощность глупыми оправданиями. – Потому что ты обещал то же самое и на прошлой неделе. А когда Ви устроился в престижную компанию, он потерялся для Чимина на несколько недель подряд. Они виделись только вечерами. И то – не виделись, а просто молча чувствовали отсутствующее присутствие друг друга. Когда Ви возвращался в десять вечера, разбитый и вымученный, он находил Чимина спящим, посещал душ и ложился рядом, тихо прикрываясь одеялом и гася лампу. Он тупо смотрел в потолок, продолжая молчать, и чувствовал, что сокровенные узы слабеют, что их разъедает яд повседневности, что он уже не помнит, когда в последний раз говорил Чимину слова нежности и любви. Когда все только начиналось, он думал, что никогда не дойдет до такой точки, после которой трудно представить новое предложение. Но Чимин не спал. Просто, повернувшись спиной к Тэ, он бессмысленно смотрел перед собой и думал: что им мешает заговорить прямо сейчас, им обоим? Что стоит Тэхёну приобнять его, прижавшись сзади, чмокнуть в щеку и шепнуть что-нибудь безумно милое, как это бывало раньше? Ночи любви превращались в арктические часы избавления от возбуждения, от жажды прикосновений, естественной нужды ощущать жар чужого тела. Те же объятия, но без ласки, те же поцелуи, но скупые на эмоции. И когда Чимин впервые подумал о том, что мысленно называет Тэ чужим, он ужаснулся и все еще продолжал собирать мозаику из их теряющихся чувств. Сложно было любить такого Тэхёна, которого Чимин еще недавно совсем не знал. Оказывается, что его трудно удержать, оказывается, недостаточно одной лишь сердечной привязанности, чтобы он уважал и почитал. А может быть, ему не хватало смелости раскрыться, признать, что он скучает, все так же любит… Однако дела это не меняло: он мог надевать маску беспристрастности и спрашивать о самых обыкновенных бытовых вещах. Ничего не менялось. Тэхёну удавалось добиться тех высот, до которых Чимин тогда все еще не дотянулся. Он думал, что станет всего лишь художественным руководителем, каким-нибудь обыкновенным, заурядным… А Тэ чертил свои чертежи, считал что-то и ходил будто довольный. Странно. Чимин не ревновал Ви к работе, он завидовал их с ней идеальным отношениям. Работа не требовала тепла и ласки, но и не ждала тогда, когда остальной мир уже сворачивался в холодную сумеречную пустыню. Сворачивалась и привязанность к одному месту, человеку. Тэхён находил свободное время, и тогда Чи чудилось, что его «выгуливают», водят по торговым центрам, кино и театрам, на концерты и выставки, его пичкают всем тем, что было ему не нужно. Тогда хватило бы одного: «Прости». Хватило бы и одного шага навстречу, объятий, лишнего звонка в течение рабочего дня, каких-то сущих мелочей. - Я хочу чувствовать себя любимым, понимаешь? – Чимин возвел на Ви грустные глаза, под которыми от недосыпа нарисовались темные круги. – Почему мы дошли до такого, Тэхён-а? - Я люблю тебя, - убеждал он, прижимая к себе своего парня. Тот мягко отстранился и отодвинулся. – Что такое? Ты мне не веришь? - Верю. - На следующей неделе сходим куда-нибудь? – как ни в чем не бывало спросил Тэ и заговорил о том, что в воскресенье будут скидки в супермаркете. - Сходим? А можем мы просто остаться дома, наконец? – взмолился Чимин и ощутил, как ком, подкативший к горлу, взрывается. – Можем мы хоть раз забыть о твоей и моей работе, забыть о покупках, о количестве еды в холодильнике, о том, какой кран поставить в ванную, о том, сколько пар носков нам понадобится в следующем месяце?! Для Тэхёна, рассчитывающего все и вся, подобное нападение казалось кощунственным и нелепым, оскорбительным. Он нахмурился. - Тебя что-то не устраивает? Да ты в облаках постоянно витаешь! Между прочим, я беспокоюсь о качестве нашей совместной жизни. - Как будто только ты! – выпалил Чимин, передразнивая интонацию партнера. – Как будто я здесь пользуюсь твоим радушием и просто ноги тебе целовать обязан за то, что ты гробишь себя на своей работе… - Чимин зажмурился, прикусив щеку. – А я… я жду тебя каждый раз, потому что возвращаюсь раньше, я жду, потому что когда-то мы ужинали вместе. А теперь ты ужинаешь с коллегами. У меня болит сердце из-за того, что ты мучаешь себя, пытаясь нас обеспечить! Но я тоже много чего умею, в этом году я защищаю диплом, а потом смогу найти хорош… - Хватит, - резко прервал Тэ. – Чимин-ни, я делаю как лучше, понимаешь? Если бы я гробил себя, я бы не стал этим заниматься. - Ради чего ты теперь живешь? - тихо спросил Чимин, пристально глядя в глаза Тэ, в которых разверзлась бездна отчаяния. Он и сам не знал. – Ты запутался, тебе плохо, тебя мучают страхи и сомнения? Но ты ничего мне не рассказываешь, боясь нагрузить лишним. Ты забываешь, что я тоже человек, который может помочь, который может работать и зарабатывать. Как ты еще не свалился, совмещая учебу и работу, как ты еще на ногах умудряешься стоять? Если ты устал – это нормально, Тэхён-а. - Нет, со мной все в порядке, - возразил Тэ, опуская глаза. – Есть вещи, за которые только я должен нести ответственность, Чи. Просто согласись, что ты не умеешь планировать и постоянно спускаешь деньги куда зря. Чем больше твоего неблагоразумия, тем тяжелее моя работа. В ту минуту у Чимина пропал дар речи. Пусть Ви и заботился об их благосостоянии, об их домашнем очаге, о безопасности их четырех стен, но во всей этой материальной кутерьме он, кажется, забыл кого оберегает… Слезы подступили к глазам, но Пак не показал слабости. Он продолжал молчать и терпеть. В чем-то Тэхён был и прав. Но все недостатки друг друга они смогли разглядеть только спустя время, прожитое вместе. И все равно нельзя было сказать, что они не любили и отрицательных сторон, причуд, капризов. Тэхён страдал не меньше от своей прямолинейности в словах и замечаниях, чем Чимин, старающийся сгладить конфликт и увильнуть в сторону к взаимовыгодному решению. Одно из таких его решений погубило все. Тэхён занимался своими делами, все как раз вошло в привычное русло. Чимин работал над дипломом, засиживался в библиотеке и в интернет-кафе, стараясь отвлечься. И в один из вечеров он всего лишь один разок заглянул в бар, потом еще разок. На третий он увидел его – парня, улыбающегося почти как Тэхён в дни их радужных первых дней влюбленности, смотрящего так же вдумчиво и глубоко, как Тэхён. И сердце предательски дрогнуло, размозжив бешеной скачкой настоящее, прошлое и будущее. То знакомство перевернуло жизнь Чимина – в девятнадцатилетнем Чон Чонгуке он видел второго Тэхёна из своих грез, его не пугала разница в возрасте, он чувствовал себя нужным и важным. Завязалось общение, поначалу вдохновлявшее и радушное, а после перешедшее и ведомую грань. Чонгук ответил на чувства и требовал продолжения отношений, их укрепления, развития… Перебежки от одного места к другому, от одной лжи к следующей. Приходилось много изворачиваться, учиться планировать, натягивать слои разноцветной кожи, брать набор улыбок, ухмылок, нежностей и уловок. От этого иногда тошнило. Чимин помнит, как после первой ночи с Чонгуком, он сгорал от стыда и нелепой лжи о том, что ночевал у «друга». На то время за почти пять лет совместной жизни у них с Тэ еще ни разу не возникало повода усомниться в верности. И Тэхён поверил, хотя позже и почуял неладное. А Пак расцвел. Он снова хохотал, искренне, звонко, шутил направо и налево, работал с удвоенной силой, готовил безумно вкусные блюда, но когда дело доходило до постели – его словно подменяли, он бессильно опускался на подушку и просил Тэхёна не приставать из-за головных болей. Потому что ему было так стыдно и жутко за свое поведение, что прикосновения Тэхёна отзывались в нем ударами незримого палача, они обжигали. Тэ, пытающийся спасти проснувшейся нежностью их союз натыкался на безразличие, коим накормил до того Чимина, а потому покорно принимал свое наказание и не настаивал. Он стал замечать, что Чимин нарочно избегает его ласк, что он часто не бывает дома в то время, когда обязан там быть, он может игнорировать звонки и сообщения, он словно бы нашел того… И когда Ким Тэхён, отвлекшись от рабочих бумаг, поднял глаза на фотографию в рамочке, где безумно счастливый он обнимал улыбающегося Чимина, то вдруг почувствовал, как там и в груди что-то разорвалось. На глаза навернулись слезы. На фотографии осталось время, где двое беспечных влюбленных после клятвы о вечной любви, такой детской и глупой, пошли и сфотографировались вместе. Где они ошиблись? Кого обвинять в том, что их клятва разбилась на маленькие кусочки?! Сквозь пальцы утекали дни и часы. Чимин отдалялся, растворялся, как помехи в радиоэфире, а Тэ никак не мог уловить его, прежнего, нужного, внимательного и заботливого. Чимин берег себя для кого-то другого. И молчал. Как в то время, когда Тэхён изменял ему с работой и учебой… Но это ерунда по сравнению с ощущением, что тебя предали и променяли, нашли тебе, неповторимому и единственному, замену в другом человеке. И все… Все разрушалось так быстро, что Тэ просто бросил попытки достучаться. Он ходил по руинам, дышал в затылок Чимина, долго смотрел на него, спящего под боком, и не мог понять, любит он его или ненавидит. А если второе, то почему он до сих пор терпит его рядом. Наверное, тому была причина. Вообще-то, тот день все равно бы настал, рано или поздно. День, когда Чимин собрал чемодан и встретил в гостиной ошарашенного Тэхёна, у которого хватило сил только на то, чтобы обвести недоуменным взглядом поклажу любимого и опуститься в кресло. - Что…? – Тэхён все прекрасно расслышал, но слова Чимина резали без ножа. - Я ухожу, Тэхён-а. Так больше не может продолжаться, ты и сам понимаешь. На это есть много причин. - Кто он… твоя причина? – задыхаясь, спросил Ви, схватился за взбунтовавшееся сердце. - Ты знал? – догадался Чимин и, получив кивок в ответ, стиснул кулаки. – Прости меня. Прости. Я должен был сразу сказать. Я поступил, как последняя сволочь. - Я был не меньшей сволочью раньше, - горько усмехнулся Тэ, но он все еще не верил, что их пять лет закончатся одним вечером. – Значит, это серьезно? Серьезнее, чем наши отношения? - Все уже решено, Тэ… Я больше не могу так. Мы заставляем друг друга страдать, от «нас» осталось очень мало. Каждый пошел своим путем. Нужно остановиться, пока не поздно… Но Тэхён не знал, что они должны были остановить. Внутри него закипал океан, но он замерз, стоило только Чимину переступить порог их маленькой уютной… или уже нет, квартирки. Так и оставшись сидеть на месте, Тэ смотрел перед собой и пытался проснуться от кошмара, проснуться рядом с Чимином, обнять его покрепче и рассказать о том, что ему снилась сущая глупость, которой быть не может. * Их расставание стало разломом в сердцах и скалой в жизни, налетев на которую Ви еще несколько недель ходил как зомбированный и ждал возвращения Чимина. Пропасть и пустота, одиночество и тоска сжирали Тэхёна, и он мог найти утешение только в работе. Он простил Чимина, он готов был бы встретить его в любой момент, только тот не приходил. Остались некоторые его вещи в шкафу, зубная щетка, моющие средства и тапочки, много мелочей в виде статуэток и картин, мягких игрушек - вещей, на которые он бездумно тратил деньги… Вещей, стоимость и значимость которых ничто по сравнению с самим Чимином. В те же мягкие игрушки они когда-то играли, как дети, соревновались в прыгании через скакалку, играли в баскетбол, футбол, вместе выбирали некоторые сувениры. Все на своих местах. Не было только Чимина. Понимание пришло так поздно, что Тэхён смог воззвать к разуму лишь спустя два месяца. У Чи все еще были ключи от квартиры. И когда щелкнул замок, Ви подхватился со стула и выбежал из кухни в гостиную, улыбаясь, как идиот… И он увидел того, кого звали Чонгуком. Улыбки не стало. Он бы никогда не подумал, что есть люди, напоминающие в чем-то его самого и, тем более, никогда бы не предположил, что этот самый Чон будет настолько эффектным. Да, он был хорош собой, этот Чонгук. - Я пришел забрать некоторые вещи Чимина, - пояснил он, и Тэхён понял, что не может отдать их, ведь это самое последнее, что оставалось поводом для возвращения Чи… И не отдал, сказав, что Чимин должен сам забрать их, если они ему так нужны. Чонгук не стал провоцировать конфликт и по-тихому ушел. А Ви трясло так, что пришлось прибегнуть к успокоительному, после которого он проспал десять часов кряду и, очнувшись в пять утра, спросонок позвонил Чимину. Просто так. Потому что без него дыра внутри терзала и глодала косточки. Поразительно, но Чимин ответил тихим заспанным голосом. По коже Тэ бежали мурашки. - Да.. Кто это? Алло? Ал… - он заразительно зевнул. – Я вас слушаю, эй! Он не мог. Не мог ничего сказать из-за кома в горле, из-за того, что этот сладкий любимый голос звучал сейчас не прямо рядом с ним…. Беззвучно шевеля губами, Ви ответил: «Люблю, как же я тебя люблю, дурачок…». *** И думалось, что время длительностью в полтора года излечит раны. Тэхён, занявшись многими другими отвлекающими от рутинных будней увлечениями, нашел в себе пристрастие к фото. Он скучал по Чимину, невыносимо скучал, хотя и ненавидел его за предательство и измену, за ложь. Но любовь покрывала все и все прощала. Теперь, встретившись спустя год, им словно не о чем было поговорить. - Я слышал, что ты защитился на отлично, - сказал Ви. - Да, верно. Уже несколько месяцев работаю постановщиком танцев в молодежном центре творчества, - ответил Чимин. – Мне нравится. Они переглянулись, обменявшись полоснувшими по сердцам молниями. - Жаль, что ты не отвечал на мои сообщения, - вспомнил Тэхён. – И на звонки тоже. - А ты писал и звонил? – изумился Чи и ахнул. – Но я же сменил номер! Ты мог бы спросить у кого-нибудь из моих друзей… - Я понял, что ты сменил, это несложно, когда тебе говорит автоответчик, что номера не существует… - И Тэ подумал, что это хорошо, если Чи не читал его сопливых бредней. – Почему ты не забрал свои вещи? Осталась твоя хорошая осенняя куртка, несколько пар кроссовок, жилетки, свитера, твоя любимая синяя толстовка с белой канарейкой, эта твоя коллекция львов, которым ты делал прически, копируя меня… У Чимина защемило сердце. Оказывается, Ви всегда замечал, что на нем надето и вне зависимости от их проблем, суеты знал – какая вещь любимая. А там, дома, остались действительно важные вещи. Не только материальные. Признаться, за полтора года разрыва Чимин ни разу не почувствовал себя полноценно счастливым. Да, Чонгук окружал его заботой и любовью, выслушивал его, принимал таким, какой он есть, но… он не был Тэхёном и одновременно – был им. Напитавшись сполна радостью, Чи приземлился и осознал, что Чонгук никогда не станет для него таким же, как Тэ, но уже ничего нельзя было сделать. Пускай Гук и не поддерживает излишних дурачеств уже по-настоящему возмужавшего хёна, не понимает его пристрастий к миленькому и детскому, а в постели не воспринимает смену ролей, но все-таки Чимин доверял ему и любил. Уже любил и не мог найти начала и конца чувствам. Ему по-настоящему трудно ощущать путы на своих ногах и руках, одни веревки тянут его к Гукки, другие – к Ви. Одного он знает меньше двух лет, другого почти всю жизнь, поскольку до любви между ними царила дружба еще с начальной школы. И Чимин скучал по Тэхёну так сильно, что думал, прибежит к нему уже через месяц-два. Но он не мог, он сказал, что уходит. Его все еще мучила совесть, пусть и не так рьяно, но тот осадок от причиненной любимому боли не растворяется, а рана разорванных отношений не зарубцевалась, оставшись кровоточить и ныть. «Уходя – уходи». Сегодняшняя встреча – кара небесная за молчание, за то, что оба они пропали из жизней друг друга, посчитав себя лишними элементами в треугольной фигуре.