Вот так нежданчик

      Я сидела возле люльки и смотрела на малышку. Она удивительно похожа на Локи. Даже гадать не надо, чей это ребёнок. Только оттенок глаз у крохи постоянно менялся. Понятно. Ребёнок Сигюн и Локи. И что в этом нового? Мне и её следует бояться? Я не старалась больше взять девочку на руки. Как только у меня появлялось такое желание, кровь бурлила, а малышка пугалась страшных потоков и хныкала. Что мне делать с тобой? Зачем ты снишься мне? Вдруг ребёнок заплакал, а кровь хлынула вниз… Я чувствовала себя полностью разбитой. Все болело так, будто на меня рухнул Золотой Чертог. Горло саднило, как если бы я час перекрикивала ледяной ураган, напрягать шею я вообще не могла. Такое ощущение, что мне просто переломали все. Голова трещала, левая щека ныла, нос ещё кровоточил. Почему-то больно лежать на спине. — Марго! Марго! Ты слышишь меня?! Кто-то потряс меня за плечи. Медленно открыла глаза. — Слава предкам!!! — Огун осторожно опустил меня обратно. Попыталась что-то сказать. Закашлялась. По щекам потекли слёзы. Как больно! Они растревожили и щеку. Лицо стало болеть сильнее. Каждый приступ кашля только усиливал боль, я не могла вдохнуть. Во рту появился металлический привкус. Сцепила зубы, задержала дыхание и сильно потерла мочки ушей. Горло перестало драть. Зато заныла спина. Там что, синяк? Опереться на руки не получалось. Приподнялась на локтях. — Идём. Ох, Марго… — Огун перекинул мою руку через плечо и помог подняться. Ноги дрожали. Я оглянулась. Кровать была запачкана кровью. Я боялась представить, как сейчас выгляжу. Голова кружилась и болела. Жутко хотелось пить. Меня шатало. Сделала шаг и взглянула в зеркало, стоящее напротив кровати. Оно отразило высокого смуглокожего и подтянутого воина и жалкое висящее на нем чудовище с растпепанными волосами и синяком в пол-лица. Мир потемнел. — Марго!

***

      Тело продолжало болеть. А я боялась открыть глаза. Тяжело вздохнула. Когда-то надо было это сделать. Непривычно тёмно. Ночь. И где я? Медленно повернула голову. Схватилась за горло и пожалела об этом. Вот ублюдок. Как он мог?! Кожа пекла. Она была покрыта тонкой пленкой, будто там был… Ожог? И не лежится же мне. И подушка душная и одеяло кусачее, и на себя посмотреть хочется. В общем, добралась я до зеркала короткими ползками на четвереньках, уселась перед резной рамой и оперлась на неё руками. Осторожно убрала волосы назад. Красота — страшная сила. На шее кожа покрыта красно-синей жесткой пленкой в форме ладони. — Твою ж мать. Мне это теперь на всю жизнь? Скотина. Я осторожно провела кончиками пальцев по щеке. Синячок знатный. Осторожно повернулась спиной. На мне все ещё были доспехи. В час по чайной ложке расстегнула пуговицы. Че-е-ерт! Ссадина на всю спину. — Любуешься? — Здравствуйте, Ваше Высочество. — Знатно тебя Локи отделал. — Уже весь дворец об этом знает? — Только я, царская семья и приближенные воины. — Вы пришли полюбоваться? — И это тоже. А ты умная. Сразу все поняла. Только вот немного просчиталась, — Сигюн вышла из тени в полоску серебрянного лунного света у зеркала. Этот свет смотрелся чуждо в золотом дворце. Он смешивал два противоположных цвета. Несочетаемых. — Я не знала. — Я почти сломала его! Он бы приполз ко мне на коленях, но ты… — она прошлась передо мной. — Все испортила, плебейка! Какая-то рабыня в одну секунду сломала весь мой план, но получила по заслугам. — Вы хотите отомстить? — мне уже было пофигу. — Хотела, но на тебе уже живого места нет. Локи знатно постарался. А ты додумалась. Поняла, почему принцу плохо. Как ты догадалась? — Он, можно сказать, сам все выложил. Так что вы хотите? — Что я хочу… — она задумчиво постучала пальцами по губам. — Хочу, чтобы ты мне помогла. — В чем? — Добить бога лжи. Я хочу видеть его на коленях. Сломленного. — Я тоже много чего хочу. — Ты просто жалкая рабыня. — Я свободна. — И все же, ты смертная. — Не угрожайте мне. — А я и не угрожаю. Подумай хорошенько. — Подумаю. Она ушла. Эта безупречная холодная статуя. Похоже я не доживу до перемещения на Землю. К Хеймдаллю попроситься что ли или в город уйти… Истощённый организм не выдержал такого долгого путешествия и отключился. Когда я перестану падать в обморок? Раньше никогда сознание не теряла, а сейчас привалило «счастье». Не знаю, может я не так повернулась, но меня скрутило от приступа боли. Она иглой прошла спину и затихла. — Марго? Как ты? Откуда здесь Огун? Он присел на кровать и подал мне кружку с каким-то лекарством. Я скривилась и уткнулась носом в подушку, прячась от мятного аромата. — Не упрямься. Это всего лишь липа, ромашка, мята и душица. Пей. Я тяжело вздохнула и села. Огун тут же поднес к губам кубок. — Я сама. — Пей давай. Напугала нас. — Нас? — голос звучал хрипло, но шептать я не хотела. Только лишний раз горло напрягу. — Да, — Вольштагг притащил два огромных подноса с едой. — Я так испугался, когда тебя в таком состоянии увидел! Жуть! Если бы Огуна не вызвал Тор… Страшно подумать, что бы с тобой Локи сделал. Честно говоря, он сам струхнул. Силы не рассчитал. — Мне и этого достаточно. А можно по порядку? — Конечно. Я шел к Тору, когда услышал крики и шум из комнаты Лафейсона. Ну вы и ругались, скажу я тебе… А потом слышу, только он на тебя шипит. Когда вошел… Чуть не убил Локи. А тут ещё служанка позвала принца к Сигюн… — Ага. А я иду на кухню и вижу Огуна, а на его плече висишь ты. Вся в крови, синяках, да ещё и не дышишь. Кстати, давай, поешь, — добродушный бог наложил мне полную тарелку яств. От вкусного запаха потекли слюнки. Я накинулась на еду, но глотать было невозможно. Такое ощущение, что еда сдирала кожу. Я с сожалением отодвинула блюдо, сглатывая голодную слюну. — Ты чего? Не нравится? Я другое принесу. — заметив мои телодвижения сказал Вольштагг. — Мне больно глотать. — А что же делать? — Я убью этого засранца, — рыкнул Огун. — Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем, — ободряюще улыбнулся рыжебородый бог, махнув на прощание рукой. Я лишь кивнула. Продолжила цедить отвар. От него мне становилось легче. Решила прогуляться до ванны. Больше меня так не штормило, но вот голова ещё болела. Я проковыляла к шкафу, взяла чистые шмотки и пошла в душевую. Тереться мочалкой было больно, но я стоически терпела. Кусала губы. Надо смыть кровь и привести себя в порядок. Больше никогда, никогда не подойду к богу лжи ближе, чем на два километра. При одном воспоминании о злости в его глазах мне становилось жутко. Зачем я вообще полезла спасать этого больного?! Нет, пусть сдохнет в следующий раз. Я забылась и сильно провела губкой по коже, за что поплотилась болью. Взвыла: — С-с-сука. Быстро смыла пену и подошла к зеркалу. Мда. Этот козёл сильно меня избил. Домой хочу. И даю слово, что больше терпеть не буду. Он сдачи получит, если приползет, но сама я буду обходить его за десять кварталов. Я не мстительная. Просто память у меня хорошая. Медленно оделась. Любое прикосновение отдавалось тупой болью. Вернулась в комнату и протянулась к подносам. Попробую есть микроскопическими кусочками. Жевала долго, а съела всего ничего. Дела обстояли лучше с картофелем и вареными и жареными овощами. Я размяла все это в пюре и заставила себя все проглотить. Когда я пила отвар, дверь открылась, а мой стакан полетел на пол.