Вот так нежданчик

— И куда мы так торопимся? Я уже пять минут стояла перед Фандралом и исподлобья смотрела на него. Улепетывая от Локи, я врезалась в грудь блондина. «Везет» мне сегодня на мужиков. Где мой Сережа-а-а! Он хоть обращается со мной хорошо. — Так что? — Не куда, а от кого, — буркнула я. — И от кого? А-а-а… Понятно. Наш принц перестал изображать бледное привидение. — Ты о чем? — А то ты не знаешь. — Не знаю. — Ты Локи видела? — Да. И что? — брови поползли вверх. — Ладно. Я снизойду до объяснений. — Уж сделай милость. — После пира Лафейсон перестал бузить. — В смысле? — Ну, он раньше много пакостил и разыгрывал всех, а тут вон как осунулся, злой стал, неразговорчивый. На людях не появляется. — А то раньше он добрый и нежный был. Прямо как белый кролик. — Не утрируй. Но ты права. — И чего этот он? — Того. Жениться не хочет, наверное. — Да при чем тут это? Локи бы сразу таким был. Ему все равно, женится он или нет. Тут другое что-то. — И что же? — Слушай, а у вас наркотиков нет? — Чего? — Ну, трав, от которых видения… — Только мед. — Ясно. Побежала я, а то мало ли… — Какая же ты жалкая, смертная, — весело сверкнул глазами Фандрал. — И тебе здоровьичка крепкого, добрый молодец, — язвительно ответила я и побежала дальше. В комнате я прижалась к дверям и простояла так несколько минут. Не задумываясь, провела рукой по шее. Вспомнила о жарком поцелуе. Скривилась. Щелкнул замок. Пойду я в ванну. Горячая вода приносила сладкую негу. Она вымывала из головы неприятные мысли и воспоминания. Я лежала в пышной белой пене и рассматривала мозаику из разноцветных осколков. На картине танцевали у ручья девушки. Я размякла и расслабилась. Тараканы в голове посовещались и решили устроить мне слайд-шоу из мыслей. Я думала о Локи. Не знаю, почему. Просто стало интересно проанализировать поведение этого оленя. Что-то мне подсказывает, что все-таки эта тварь на наркоте сидит. Не может же быть у него депрессия. Нет, это просто невозможно. Зайдем с другой стороны. Что если принц действительно расстроился из-за того, что женится на параноидальной истеричке? Тоже не подходит. Ну женится, и что? Продолжит дальше гулять и спать с кем захочет. Тут женщины не имеют права голоса. А что остаётся? Он истощен. Будто… Только не это! Я застонала и закрыла лицо руками. Нет! Этот вампирюка не получает эмоций, значит он снова за меня возьмется. Вылезла из остывшей ванны, быстро вытерлась и натянула вещи. Вот и привыкни жить по-человечески. Обязательно какая-нибудь сука все изгадит. Натянула привычную броню и уже застегивала наручи, когда в дверь постучали. Я вздрогнула. По позвоночнику скользнули мурашки. — Кто? — соберись, тряпка. — Это я, Рагнира. — Ф-у-у-х, — я потопала открывать. Девушка зашла в комнату и закрыла дверь. Я вопросительно уставилась на служанку. — Там это… Локи… — Что с ним? — Ну, он это… — она нервно поправила воротник. На ткани что-то блеснуло. — Что это? — я кивнула на украшение. — Это? Булавка. ТВОЮ МАТЬ!!! Меня накрыло осознанием. Слепая дура. Идиотка!!! — И кто ещё их носит? — спокойно спросила я. — Так все слуги и носят. Я боялась этого ответа. Как я боялась двух конкретных слов. «Все носят»… — Так что с Высочеством? — Он в бешенстве. За эти два месяца такое впервые. — И? — На всех срывается. Я решила спрятаться тут. Он же к тебе не придет… — Оставайся здесь, — бросила я. — Дверь запри! И чего они добились? Весь дворец массово закрыл эмоции, тем самым устроив бойкот Локи. А эта змеюка голодает второй месяц без эмоций. Конечно же это его не убьёт, но… Есть такое понятие «абстиненция» или «синдром отмены». Когда долго принимаешь лекарство, организм привыкает и уже не может без него. Отменяют препарат постепенно. Но если резко прервать прием, человек становится вялым, капризным, испытывает «ломку», так как без лекарства ему плохо. Как наркоман. Тут то же самое. И сейчас Локи сорвался. Ему плохо. Я резко остановилась у комнаты принца и сняла булавку. Меня чуть не прибило золотой дверью. В коридор вылетел чёрно-зелёный вихрь и втянул меня в помещение. Я ничего не успела понять. Совсем ничего. Только спустя пару минут поняла, что крепко сжата в объятиях, а Лафейсон утыкается мне носом в шею. Даже вдох сделать не смогла. — Не могу вдохнуть, — пикнула я. Бог зарычал и прижал меня к себе сильнее, впиваясь пальцами в спину. Его слегка трясло. — Смертная-я-а-а… — Наркоман, — буркнула я, пытаясь отстраниться. Думала, что крепче уже быть не может. Ошиблась. Ребра протестующе затрещали. — Мне больно! А он провёл носом по шее и одним движением перекинул меня через плечо. Охерела. Нет, честно. Вообще язык отнялся. Окончательно. А трикстер уселся в кресло и усадил меня на колени лицом к себе. Ступор. Я выпала в осадок. А меня сжали как плюшевую игрушку и положили голову на грудь. Оба-на-ка. Что за выкрутасы. — Ваше Высочество, может вы меня отпустите? — М-м-м… Просто помолчи. — бог провёл руками по спине и остановился на ягодицах. Совсем, мать его, разошелся! — Так не надо, — подняла его ладони выше. — Делаю то, что хочу, — эта скотина снова переместила руки на мой драгоценный, как весь Асгард, зад, да ещё и сжала ладони. — Да пошёл ты на хер! — не выдержала я, с силой отталкивая Лафейсона. — Кобель! Локи откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня из-под полуприкрытых век: — Ты вкусная. — Что? — Ты слышала. — И что? Ты ещё и вкусы эмоций различаешь? — Угу, — он потянул меня на себя, больше не распуская руки. — Было интересно попробовать твоё негодование. Плебейка. — Я, между прочим, тебе помочь пришла. А ты меня оскорбляешь. — Я бог, глупая девка. — Да похер мне, что ты бог. Поганый шут! Пусти меня! — я просто тупая дура. И зачем я пришла сюда?! Лафейсон тряхнул меня и зарычал: — Ты остаешься. — Да пошёл ты!!! — отпустила ему леща и соскочила с колен. — Потаскуха, — он сильно толкнул меня. Проскользила по полу и ударилась о диван. Локи навис надо мной: — Ты! На кого ты руку подняла?! Ударил в ответ. Я всхлипнула. Он даже не пытался рассчитать силу. В голове все звенело. Кажется меня сейчас просто убьют. По щекам покатились слёзы. А царевич, не церемонясь, схватил меня за шкирку и поднял на ноги. Страшно. Это очень страшно, когда видишь перед собой переполненные яростью и жаждой крови глаза. Вот сейчас трикстер не играет. — Жалкая рабыня! Смертная гниль, — бог швырнул меня на кровать и сильно сжал горло. Я задыхалась. Все было не так, как раньше. Сейчас все было по-настоящему. Реально. Я царапала его руки, извивалась, пыталась освободиться. А он просто душил меня. Безжалосто давил на горло. Хрипела, до последнего боролась с этим психом. Перед глазами было его холодное лицо. Не было ни мушек, ни точек, ничего. Я просто отключилась.