Семеро сыночков и лапочка дочка!

Утро не задалось с самого начала. Откровенно говоря, оно не задавалось уже полгода подряд. Да и не только утро, но и день, и вечер, а ночи вообще были отвратные в последнее время. Однако, Нерданель была женщиной умной, а плюс ко всему еще и матерью семерых обормотов, женой восьмого, ну и царицей всех нолдор, это так уже, по мелочи. Из чего сразу становилось понятно, что характер у этой особы был закален в ходе многолетних испытаний, и скандалов на пустом месте она не устраивала, как бы ей того отчаянно ни хотелось. Все это, разумеется, уже долгое время копилось, обрастало осклизлой шерсткой, будто болотный зверек, ворчало, перекатывалось туда-сюда, грызло остатки здравомыслия, великодушия и королевской чопорности. Такая вот дрянь творилась в душе первой леди Форменоса. Такого даже орчихе не пожелаешь. Хотя, вероятнее всего, упомянутая орчиха поняла бы Нерданель куда лучше, чем, скажем, ее собственный возлюбленный супруг, чтоб его кобыла Эонве переехала… Муж – дело, конечно, хорошее. С этим царица даже спорить не собиралась. На мужа можно взвалить обязанности по дому, послать за тридевять земель за самыми свежими сплетнями, повесить воспитание детей, а самой уйти к подруге. Да и есть к кому поластиться, если больная романтика в голову ударит внезапно… По крайней мере, именно это ей говорил ее отец-кузнец – Махтан – еще непосредственно перед ее замужеством. Матери у нее к тому времени не было, а то б та ей, конечно, сказала, что все отнюдь не так радужно. А отец… А что отец? Отец, разумеется, судил по себе – ох, маменька в свое время его погоняла по всем площадям Тириона со стамеской в руках! Немудрено, что он считал матриархат основополагающей характеристикой всех семей. В том числе и царской. К огромному сожалению, все оказалось не столь воодушевляющим. Нет, медовый месяц был потрясающим, грех жаловаться, не каждой такой мужчина может достаться… Проблема в том, что ровно через упомянутый месяц ее любезный Феанаро уполз поспешно на свой, с позволения сказать, чердак, заперся там и даже отказывался спуститься к обеду. Он, видите ли, работал! А она, выходит, не работала?! Ей прям было одно удовольствие сталкиваться в коридорах со свекровью и ловить на себе ее ехидные взгляды. Нет, все знают, что Феанаро она терпеть не может, равно как и он ее. Но причем тут она? Ведь можно поступить было куда более разумно: усесться на веранде, набрать плюшек с яблочным джемом, которые иногда заносила Йаванна, заварить небольшой чайничек мятного чая и вместе со всем этим богатством и Индис в придачу поносить мужа и пасынка на чем свет стоит. Любя, конечно. Куда ж без этого. Самые красноречивые и страшные проклятия вообще всегда только «любя» высказываются. Но Индис не высказывала подобных желаний. Ну, и пожалуйста. Ей же плюшек не достанется, делов-то! Так Нерданель и поглощала упомянутые плюшки с яблочным джемом в полном одиночестве. Все больше и больше. Через какое-то время царица стала замечать, что вроде бы это уже и не яблочный джем, а скорее что-то похожее на тунцовую икру. Оказалось вкусно. Следующим через пару недель был костный мозг. Правда, после того, как Нерданель застала посреди ночи кухарка, пока та с откровенным удовольствием подъедала отварную куриную кожу, царица решила, что с ней все же что-то не так… Это «что-то не так» появилось в означенный срок на свет и на какое-то время все же вытащило своего отца из мастерской. Наследник, как ни крути… И вроде бы после рождения ребенка отношения между супругами улучшились: Феанаро стал более заботливым, менее замкнутым, да и не так часто тогда хотелось наплевать на царское достоинство и закатить сцену. Продолжалось это пару недель, не больше. Что, впрочем, и неудивительно – у младенцев с их отцами обычно весьма натянутые отношения. И понеслась. Рождается новый сын – все хорошо – любовь правит миром – неделя – «Да пусть он замолчит!» - «Я же мать!» - «Твою же мать!» - мастерская. Весьма однообразно, согласитесь. И скучно. Какое-то разнообразие Нерданель попыталась внести в их жизнь после рождения Келегорма. До чего же просто пустить слух по дворцу! А самой и того проще. Но ничего дельного царица все равно не добилась. После грозного рыка «Финарфин!!!» она решила, что шутить над мужем в разгаре работы – себе дороже. И как-то все сошло на «нет». Нерданель была уверена, что когда дети выйдут из младенческого возраста, все станет куда легче. Как же она ошибалась! Семь парней! А восьмой ничем не лучше ребенка! Эру, да чем она заслужила это? И Нерданель угрюмо засунула голову снова под подушку и распласталась по всей кровати в форме звездочки. А какая разница? Все равно мужа нет. *** Работа с утра не ладилась. Хотя нет. Какое там не ладилась. Это очень мягко сказано, что она «не ладилась». Работа вообще не собиралась, видимо, сегодня ни с кем общаться потому, как она даже не допускала мысли, чтобы вдруг – раз! – и пойти, как положено и по нормальному. Зачем? Действительно, нолдо же не боятся трудностей! Эльфийский мастер Феанор крепко ругнулся себе под нос и выкинул очередной драгоценный камень в помойку. Ну, то есть зашвырнул в какой-то дальний угол одного из верхних этажей Форменоса, где и располагалась его мастерская. Любимая женушка прозвала это место «чердаком», хотя чердак составлял по площади целый мини-зал, обычных чердаков сюда будь здоров сколько влезет. Правда, правитель дома Нолдор умудрился занять все возможное пространство всевозможными установками – вот эта жуткая штуковина отвечает за огранку, по ней можно смотреть насколько ровно и точно всё подогнано, чтобы свет преломлялся как надо, вон там вообще станок собственной персоной, тут книжек понакидано умных, но бесполезных совершенно, здесь стол с кучей чертежей и кружек из-под разнокалиберных напитков, употребляемых в ходе работы для лучшего размышления, а там.. А что валялось в том темном и подозрительном углу, мастер и сам не помнил, мусор какой-нибудь, наверное. В общем, пройти здесь можно было по одной узенькой дорожке в центре помещения от двери к столу. Еще несколько таких же «дорожек» вели ко всему, чем Феанаро пользовался, во всех остальных местах проход был опасен для жизни, ибо в моменты вдохновения мастер кидал всё, что ему не нужно, туда, куда попало, и теперь пол был усеян всем подряд: от осколков камней до больших щипцов и тесаков. - Элберет вас побери, что вам надо-то?! – возмутился брюнет, хмуро уставившись в какие-то свои расчетные чертежи, написанные второпях как курица лапой, он и сам плохо понимал, что он пытался вчера рассчитать в четвертый час утра, резко подпрыгнув с кровати от неожиданной идеи… Нерданель, как ему помнилось, таким вдохновением не впечатлилась. С другой стороны, вдохновениями Феанора относительно камней она вообще не впечатлялась никогда, зато была крайне довольна, когда появлялось очередное вопящее остроухое чудо, именуемое сыном. Эльф смутно догадывался, что она радовалась скорее не бессонным ночам, а тому, что он появлялся рядом с ней чаще, чем раз в месяц, но почему-то выводов не делал. Да какие, орка за ногу выводы?! У него тут расчеты с практикой не сходятся, вон, который камень перепортил уже, они так денег на материал не напасутся! Король нолдор плюнул куда-то в чертежи и потянулся в направлении одной из чашек. - Надо пересчитать…. – вынес великий мастер неутешительный вердикт задумчивым тоном и поднес кубок к губам. К сожалению, кроме засохшей на дне мухи там ничего не нашлось. Феанор с непередаваемым выражением лица посмотрел на эту муху, как будто это она виновата во всех бедах этого мира, в частности в том, что у него не выходит «каменный цветок», а точнее просто Камни…. И развернулся по направлению к двери. В коридоре оказалось на удивление прохладно и свежо, из чего король сделал вывод, что неплохо бы проветрить мастерскую. Он вернулся назад, открыл окно и оставил открытой дверь, чтобы просквозило поскорее. Всё равно там пока нечего взять, одни рисунки, хотя по ощущениям скоро он должен уже домучить свою несчастную идею до результата. По крайней мере, сдаваться Феанор не собирался. Помрет, а Камни сделает. Примерно с такими упрямыми мыслями Феанор спускался вниз, во-первых, надо где-то посидеть, пока в мастерской проветривается, во-вторых, надо найти попить. Желательно где-то ближе, чем на кухне, от неё обратно до мастерской идти долго. Прикинув это в голове, Феанор завернул в спальню. Там внезапно обнаружилась жена в крайне странной позе. - Ты что делаешь? – брюнет приподнял бровь разглядывая «звезду» на кровати, а потом, не дожидаясь ответа, обвел комнату взглядом, - ты не видела графин с водой? Нет, всё-таки странно, я был уверен, что на этот раз должно было выйти…. Не мог же я с углом промахнуться? – сам с собой под нос разговаривал мастер. Феанор даже застыл со стаканом по середине комнаты, размышляя о возможных ошибках, и начисто вылетел из этого мира. По-моему, он даже забыл, что пришел сюда за графином. И вообще, что он пришел. И как ходить тоже. Да и моргать заодно…. Эльф продолжал смотреть в одну точку пространства, шевеля губами, а потом вдруг резко вышел из оцепенения, дернувшись, кинул кубок на пол и вылетел обратно из комнаты. - И как я сразу не допер! – и исчез за жалобно хлопнувшей от не рассчитанной силы дверью спальни, только кубок и остался на полу вяло перекатываться в разные стороны.