True love is not easy

      Временная воронка не отличалась деликатностью: Эмму снова ощутимо припечатало обо что-то твёрдое. Пару минут она лежала на животе, не спеша подниматься и встречаться с тем, что приготовило ей настоящее. Вместо этого она бездумно рассматривала замысловатый узор дубового паркета, ладонями ощущая скользящую поверхность пола, тщательно натертого мастикой.       Поморщившись, Эмма одним рывком встала и огляделась. Комната, в которой она оказалась, походила на гостевые покои в восточном крыле замка ее родителей. Эмма непонимающе перевела взгляд с тяжелых портьер на изящный резной туалетный столик, цвета слоновой кости. Что она здесь делает? В конце концов, у нее есть собственная комната во дворце… или нет?       Эмма медленно подошла к зеркалу и, облокотившись на туалетный столик, устало посмотрела на свое отражение. В этот момент раздался звук распахиваемой двери, и в зеркальной глади отобразилась темноволосая девочка лет пяти. Её зеленые глаза возбужденно блестели.       — Мама!       Эмма мгновенно обернулась, но прежде, чем она успела что-то сказать, ребенок подбежал к ней и обнял маленькими ладошками, вопросительно запрокинув голову вверх. Не задумываясь, Эмма наклонилась и подхватила девочку на руки. В ту секунду, как ее пальцы неуверенно коснулись макушки ребенка с мягкими темными волосами, еле уловимо пахнувшими корицей, в голове словно произошел взрыв, заставивший разлететься на мелкие кусочки привычную картину мира и обнажить за вспыхнувшими осколками прежней жизни нечто новое. Опершись спиной на стену, чтобы не упасть, Эмма изо всех сил прижимала к себе девочку, чувствуя, как воспоминания одно за другим бешено кружатся в тесной клетке ее памяти, словно поднятые ледяным вихрем колкие снежинки. Наверное, примерно то же происходило и с жителями Сторибрука, когда после снятия проклятия их истинная сущность пробудилась от многолетнего сна. Череда размытых образов, обрывки шелестящих фраз, смутные впечатления и еле уловимые отголоски ощущений, как части головоломки, быстро вращались в голове, соединяясь друг с другом и рождая тем самым новый узор воспоминаний.       — Крюк, я всего лишь шла мимо и решила зайти. Можешь стереть эту победную ухмылку со своего лица.       — Свон, не будь такой мнительной. Я просто пытаюсь быть радушным хозяином. Гости на «Веселом Роджере» — редкость.       — Это ничего не значит!       — Угу, ты мне еще за дровами предложи сходить, как в прошлый раз.       — Мы всего лишь встречаемся, а у тебя такое выражение лица, будто ты имена нашим детям придумываешь.       — Свон, с именами для наших детей я уже определился. Девочку назовем Хоуп, мальчика — Лиам.       — ….?! Ну, знаешь, твое самомнение выходит за всякие рамки. Ни за что не назову так дочь! Что за дурацкое имя?       — Властью данною мне…       — Черт возьми, нельзя ли побыстрее?!       — Приятель, я бы на твоем месте послушался эту женщину! Какое нетерпение, а? Давай, сокращай церемонию до минимума. У нас Прекрасные на хвосте…       — Мэри Маргарет будет в ярости. Она так хотела для нас нормальную свадьбу…       — Что, подождем их?       — А вот и они! Мам, пап, вы как раз вовремя! Так, где мне нужно расписаться?       — Джонс, прекрати меня таскать на руках! Я тебе не сказочная принцесса!       — Сказала дочь Белоснежки и Прекрасного Принца.       — Ладно, я потом придумаю язвительный ответ.       — Верное решение, миледи. Ночь создана для более приятных вещей, чем перепалка…       — У нас будет малыш…. Ой, не нужно меня кружить! Немедленно поставь на пол!       — Неужели так тяжело достать персики в два часа ночи?!       — Боже, ты меня с ума сведешь! Ладно-ладно, я пошутил. Сейчас вспомню пиратское прошлое и принесу тебе персиков.       — У нее твои глаза.       — И твоя улыбка.       — Я люблю тебя, Джонс.       — А я люблю тебя, Свон.       Бесчисленное количество «Я люблю тебя», сказанное с улыбкой, смехом, страстью и даже гневом, столпом ярких искр вспыхнуло в памяти и, рассыпавшись, осело, позволяя прийти в себя. С этого момента у Эммы существовало два набора воспоминаний — о ее прежней жизни без Крюка, и о новой, где они были счастливы вместе. И вторая жизнь с каждой минутой становилась все ярче, выпуклее, реальней.       Эмма покачнулась и тряхнула рассыпанными по плечам волосами. С безграничной любовью всматриваясь в лицо дочери, она благоговейно выдохнула:       — Хоуп…       Малышка улыбнулась и торопливо продолжила свой рассказ, который Эмма из-за наплыва воспоминаний пропустила и теперь внимательно вслушивалась в быструю речь девочки, заново привыкая к ее манере глотать окончания от волнения:       — …сказал, что Элика станет его женой! А крестная сожгла бабушкины цветы! И папа…       — Папа обрадовался хоть какому-то веселью на этом приеме, — заходя в комнату, с усмешкой закончил за девочку Крюк. — Тем более, что это наконец позволило дедуле Дэвиду сбежать от горячо любимой жены. У Снежки явно какой-то пунктик насчет бальных танцев…       Крюк замер на пороге, увидев заплаканное лицо Эммы, и скользнул взглядом по ее одежде — синие джинсы, белая майка, кожаная куртка — давно забытый, но такой знаковый для них обоих образ шерифа. Прерывисто вздохнув, он в два шага пересек комнату и сжал в объятиях ее и Хоуп.       — Значит, вот как… Десять лет? — хрипло уточнил он.       Эмма молча кивнула и поцеловала дочку в темную макушку. Девочка притихла, наверное, чувствуя, что между родителями происходит что-то важное.       — Я все расскажу тебе. Теперь это возможно, — тихо сказала Эмма и положила голову на плечо мужа. — И да, я люблю тебя.       — Милая, — улыбнулся Крюк, немного ослабляя объятие, чтобы повернуть голову и посмотреть ей в глаза. — Мы любим тебя еще сильнее. Правда, принцесса?       Радостный вопль Хоуп разнесся по всему этажу:       — Мы любим маму! Мама — лучшая!       Понизив голос, девочка заговорщицки спросила:       — Бабушку с крестной будем мирить? А Алекс — дурак! Красть нужно Элику и всех дел.       Второй раз за последние пару минут восточное крыло замка Прекрасных вздрогнуло, на этот раз от дружного хохота семьи Джонсов.

***

      Эмма поправила забранные наверх волосы Хоуп, смахнула невидимые соринки с нового камзола Крюка и, наконец, огладила собственное бальное платье, приглушенно-алого цвета. Убедившись, что внешний вид не вызывает нареканий, она с улыбкой кивнула, и их маленькая семья начала свое шествие по длинной широкой лестнице, спускающейся в парадный зал замка Прекрасных. Впереди шла Хоуп, чуть позади нее они с Крюком. При виде них по залу прошелся радостный гомон неразборчивых поздравлений. Эмма разглядела счастливо улыбающихся ей родителей и подмигнула им, взглядом выражая всю свою благодарность и любовь.       Огромный зал, выбранный для празднества, с трудом вместил в себя многочисленных гостей и был наполнен беззаботным смехом, приветственными возгласами и льющейся со всех сторон музыкой. Слуги деловито мелькали в толпе подносами с напитками и закусками.       — Я Бэлфайер Первый! Не Нил!       Оглушительный мужской вопль заставил всех удивлено примолкнуть и ошарашенно закрутить головами в поисках его источника. Музыканты сбились с ритма и чуть не выпустили из рук свои инструменты. В наступившей тишине Эмма отчетливо услышала звонкий смех Хоуп. Эмма укоризненно посмотрела на нее, и девочка зажала ладонью рот, но хихикать не перестала. К счастью, всеобщее удивление продлилось недолго, уже спустя несколько секунд гости вернулись к прерванным разговорам, а музыканты — к оборванной на середине мелодии.       — Пожалуй, мне стоит подойти к Нилу, — шепнула Эмма Крюку, когда они спустились с лестницы и оказались в толпе гостей.       — Хорошо. А мы с Хоуп похоже нужны Генри, — задумчиво протянул тот.       Эмма проследила за направлением его взгляда и заметила, как ее сын о чем-то жарко спорит со Шляпником, крепко держащим за руку Грейс. Девушка была явно расстроена, по ее миловидному лицу казалось вот-вот побегут слезы. Видимо, Джефферсон собирался увести дочь домой, подальше от Генри. «Почему он так против их отношений?», — в который раз задалась вопросом Эмма, прежде чем согласно кивнуть мужу. Крюк умел разрядить обстановку, а Хоуп обладала талантом очаровывать мужчин любого возраста. Работая в дуэте, эта парочка не единожды убалтывала грозного отца Грейс, отвоевывая для них с Генри драгоценные совместные минуты.       Хмыкнув, Эмма направилась к Нилу, но перед этим протолкнулась к родителям и радостно обняла обоих.       — Эмма! Через полчаса будем резать торт, — деловито прощебетала Мэри Маргарет, в волнении стиснув ее руку. — Ты готова?       — К чему? — непонимающе переспросила она.       — Перед этим, нужно будет загадать желание, — пояснил Дэвид, обнимая супругу за талию. — Снежка заказала огромные свечи: тебе придется постараться, чтобы задуть.       Эмма демонстративно расправила плечи и гордо запрокинула голову, но, не выдержав, счастливо расхохоталась. Беззаботно поболтав и получив от родителей парочку шутливых наставлений, она отправилась на поиски Нила.       Того не пришлось искать слишком долго. Его недовольное лицо бросалось в глаза еще издалека. Он стоял посреди залы и невнимательно слушал свою собеседницу. Заметив Эмму, он неловко махнул рукой и, оборвав разговор быстрыми извинениями, подошел к ней.       — Нил, — Эмма тепло улыбнулась, — я хочу сказать, что…       — Что тяжело запомнить мое имя? — гневно раздул ноздри тот. — Боже, ну что в этом сложного?       Эмма удивленно раскрыла рот, забыв о предмете разговора. Нил, словно вспомнив о правилах приличия, неохотно обнял ее и приятельски похлопал по спине.       — С днем рождения! Благодарю за приглашение, но мы с супругой все равно ненадолго. Дела государственные ждать не будут, — не удержался и важно добавил он.       — Спасибо, что приехали, — растеряно пробормотала Эмма, жалея, что вообще подошла к Нилу. В конце концов, их дороги давно разошлись, и его странное поведение не ее забота.       Некоторое время они неловко переминались с ноги на ногу, пока Нил не затянул нудный разговор о неурожайном годе, ненавязчиво интересуясь магическими возможностями Эммы в плане управления погодой. Пообещав подумать над предложением, она спешно ретировалась, попутно отмечая облегчение в глазах Нила. Да, ей не показалось, их обоих раздражало общение друг с другом — забавно, но уже не важно.       Торопясь оказаться от Нила подальше, Эмма буквально столкнулась с женщиной в роскошном черном платье с впечатляющим декольте. Смущенно извинившись, она подняла голову и встретилась взглядом с Реджиной.       — Свон, ты как всегда рада меня видеть, — хмыкнула та, по старой привычке используя ее девичью фамилию.       Эмма фыркнула в ответ, и они тепло обнялись. Реджина поздравила ее с Днем рождения и оглянулась, словно ища кого-то.       — А где моя крестница? Ты кстати отпустишь ее на эти выходные ко мне? Или опять папаша-пират потащит девочку штурмовать море?       — То есть я должна отпустить Хоуп к тебе, чтобы крестный-разбойник таскал всех троих детей по глухой лесной чаще, обучая их экстремальному выживанию? — с сомнением переспросила Эмма и демонстративно сморщила нос.       — Я всего один раз обмолвилась, что от Робина пахнет лесом! — возмутилась бывшая Злая Королева, конечно же, заметившая ее жест.       — А молва об этом не скоро пройдет, — Эмма закатила глаза и хихикнула, не сумев подавить смешок. — Я поговорю с Крюком, но тогда следующий уикенд — наш. Роланду и Элике пойдет на пользу морская прогулка.       Реджина кивнула. Эмма уже отошла от нее на пару шагов, как кое-что, всплывшее из омута ее памяти, заставило вернуться и негромко сказать:       — Я не поблагодарила тебя. За письмо.       На лице Реджины промелькнул калейдоскоп эмоций, карие глаза широко распахнулись:       — Значит…       — Да, у меня все получилось и без него, но спасибо тебе.       Эмма видела, как Реджина нервно облизнула губы, явно колеблясь. Ее рука с безупречным маникюром поправила сережку, словно беря минутку на раздумье. Эмма непонимающе смотрела на реакцию крестной своего ребенка и молчала. Наконец та вздохнула и, переведя взгляд с платья Эммы на ее лицо, призналась:       — Я сожгла его. Не знаю, как поступила бы сейчас, но тогда это казалось мне единственным верным решением.       На долю секунды Эмму охватил гнев, ведь она тогда полностью доверилась Реджине, фактически вверив в ее руки свою судьбу, однако уже спустя мгновение она ободряюще кивнула:       — Я понимаю. В любом случае, это уже в прошлом.       Виноватая улыбка скользнула по ярким губам Реджины и исчезла. Не теряя величественной осанки, бывшая Злая Королева поблагодарила ее кивком и отошла. Эмму же закружил хоровод налетевших с поздравлениями гостей.

***

      Реджина расположилась у подножия парадной лестницы. Встав на одну из ступеней и облокотившись правой рукой в тонкой перчатке на перила, она глазами искала Робина с детьми. Вместо мужа она заметила грациозно лавирующую в толпе Тинк. На ней было изумрудное свободного кроя платье в пол, оставляющее открытым тонкие плечи, и перчатки того же цвета до локтя. Светлые волосы рассыпались по плечам, освобожденные от привычной тяжести пучка. Реджина махнула рукой своей подруге, и та, кивнув, направилась к ней.       — Снова прячешься от Голубой Феи? — с иронией поинтересовалась Реджина.       — Как всегда, — Тинк легкомысленно отмахнулась. — Если наступит день, когда мое мнение совпадет с мнением главы фей, мы будем знать, что конец света не за горами. Реджина едва заметно усмехнулась. Улыбка моментально исчезла с ее губ, когда Тинк, немного поколебавшись, спросила:       — Эмма не показалась тебе странной?       — Нет, — резко ответила она и настороженно добавила: — А в чем дело?       — Возможно, мне просто показалось, — неуверенно пробормотала Тинк и замолчала.       Реджина не смогла продолжить пугающий и странный разговор — Элика, сидящая на руках у Робина, неожиданно огласила зал поистине королевским ревом. Пришлось, сухо извинившись, сорваться с места и броситься к дочери, быстро-быстро стуча каблуками.

***

      Тинк, оставшись одна, в задумчивости нашла взглядом Эмму — та кружилась в танце с Крюком, негромко смеясь тому, что он шепчет ей на ухо. Нет, не показалось. В районе живота у Эммы, робко переливаясь золотыми и серебристыми нитями, зарождалась новая жизнь. Тинк только начала открывать в себе дар предвидения, но она уже понимала, что знание будущего в точности до деталей — непосильная задача: слишком изменчив узор судьбы, постоянно меняющий картинку мира. И все же некоторые события она могла предугадать. Зачастую Тинк казалось, что обрывочные картинки и видения даются ей только в том случае, если требуется ее помощь. Сейчас она недоумевала, почему еще не родившийся сын (а это будет мальчик, здесь сомнений быть не могло) Эммы и Крюка вызывал у нее смутную тревогу и необъяснимый трепет. Магическая защита матери полностью скрывала малыша. Тинк не могла сказать, кем станет этот малыш для Зачарованного Леса — проклятием или спасением. Возможно, когда срок станет больше, хотя бы на несколько дней, она сможет увидеть что-то более конкретное, если, конечно, Эмма позволит. В одном Тинк была уверена, этот ребенок особенный, наделенный неким даром. Это было странно, потому Хоуп не обладала магическими способностями вовсе, ну если не считать безумную жажду жизни и любовь к окружающим, что также являлось своеобразным благословением судьбы.       Тинк задумчиво накрутила светлый локон на палец. Сегодня она не будет портить праздник Эмме, но разговор с ней неизбежен, хотя несколько дней, а, возможно, и пару недель, дело терпит. Она направилась к гостям, но вдруг замерла, ощутив щекотку провидения где-то в районе макушки. Да, ей определенно нужно стать крестной этого мальчика, она будет нужна ему. С этой мыслью, Тинк растворилась в людской толпе.

***

      Генри нашел Эмму и Крюка на балконе, где они любовались салютом и целовались, как школьники. Он пару раз кашлянул, но, не дождавшись ответа, громко постучал костяшками пальцев по арке, которая заменяла входную дверь. Его мать и отчим оторвались друг от друга и смущенно посмотрели на него.       — Не хотелось мешать, — Генри сложил руки на груди, скопировав любимый жест Эммы, — но пора резать торт. Гости ждут.       Крюк улыбнулся, взял его мать за руку и потянул ее на выход. На пороге Эмма вдруг остановилась и дала знак Крюку, что нагонит его.       — Мам? — Генри закатил глаза, когда мать сжала его в объятии и шепнула: «Спасибо, малыш».       Он с удивлением увидел, как она сморгнула подступившие слезы и сделала глубокий вздох. Отпустив его, она ласково поправила ему челку и поцеловала в лоб.       — За что принимать благодарности? — Генри снедало любопытство. Он знал, что в этот момент похож на своего деда Голда — наверняка сейчас на его губах блуждает хитрая улыбка, а глаза немного сощурены.       — За то, что подарил счастливый конец моей сказки, — Эмма улыбнулась и добавила: — Я обещаю, что когда-нибудь расскажу тебе эту историю.       Оставшись в одиночестве на балконе, Генри поднял глаза вверх и вздохнул. Прав был когда-то Крюк, кто поймет женщин?

***

      — Что ты загадаешь? — тихонько спросил Крюк, щекоча своим дыханием ее ухо.       Они стояли вдвоем перед огромным белоснежным тортом, украшенным сливками и фруктами. Несколькими шагами дальше шептались гости. Свет был потушен, и зал освещало лишь пламя десятка свечей, воткнутых в верхушку торта — настоящего произведение кулинарного искусства. Казалось, Мэри Маргарет задумала накормить этим тортом всех жителей Зачарованного Леса. Хоуп подбежала к ним и потеребила отца за рукав, чтобы тот взял ее на руки. В глазах Хоуп, обращенных к ней, светился немой вопрос. Казалось, дочь сомневалась, что она справится. Эмма улыбнулась ей и тихо ответила Крюку:       — Я не знаю. У меня уже все есть. Я нашла свой дом, который так долго искала, и теперь уже ни за что не позволю себе его потерять.       Она прижалась к мужу и дочери и, словно зачарованная, всматривалась в бегущие по фитилькам свечей языки пламени.       Крюк улыбнулся в макушку Хоуп, а затем потянулся к Эмме и поцеловал ее в висок.       — Тогда положись на подарок судьбы, милая.       Эмма согласно кивнула и, зажмурившись на мгновение, решительно выдохнула, прибавив к этому немного магической силы.       Язычки пламени возмущенно мигнули и погасли, не озвученное желание белым дымком поднялось от фитильков и медленно поплыло вверх, где его, наверняка, услышали.       Эмма Свон, которой только что исполнилось тридцать восемь лет, счастливо рассмеялась и вернулась в теплое объятие мужа и дочери. Пусть сказки не имеют свойства заканчиваться, и их герои вынуждены снова и снова бороться за свое счастье, но именно сегодня и именно эта часть ее истории подошла к своему счастливому окончанию.