I'd Lie / Я солгу

Мой сотовый зазвонил. Я лениво простонал. На кой хрен мой отец вообще купил мне эту штуку? Он годится только для того, чтобы смотреть время, и сейчас он будит меня НЕчертовски рано. Хотелось взять и разбить его молотком или кинуть на встречную полосу, но это могло расстроить моего отца. Звуки «Avenged Sevenfold's - Little Piece of Heaven» наполнили безмолвный воздух комнаты. Когда песня начала проигрываться второй раз, я собрался с силами и протянул руку к тумбочке, чтобы взять звенящую безделушку, затем ответил, даже не посмотрев на номер того, кто звонит. Сейчас слишком рано для кого-либо, даже для таких шизанутых, как я. - Это должно быть дофига важно, чтобы сообщать об этом в три утра в среду, - прорычал я в трубку, стараясь скрыть свое сонное состояние. Получалось довольно неплохо. - Д-Дэмиен? Я немного поморщился и сел на кровати. Я узнаю этот голос где угодно. - Пип? Какого лешего ты не спишь? – в ответ я услышал лишь раздражающее шуршание, отчего закатил глаза. Если это еще один лунатический звонок – а такое бывало уже не раз, но слушать сонный бред все равно было не очень интересно - я убью этого идиота в школе. Но это будет, когда я окончательно проснусь и смогу нормально соображать, а моя социопатия вновь проявит себя. - Дэмиен, мне… мне нужна помощь, - я вновь поморщился. Какой идиот будет звонить Антихристу, чтобы попросить о помощи? Это так тупо. Я никогда в жизни даже не знал, как помогать людям. Регулярное выбивание дерьма из Эрика Картмана, задиравшего Пипа, не в счет. У меня для этого есть свои причины. Например, научить, наконец, этого жиртреста не трогать то, что моё. И Пипу не стоит думать, что из-за того, что я его выручаю, он может звонить мне посреди ночи и просить чем-то там помочь. - Позвони Иисусу или кому-нибудь типа него, – проворчал я. - Я не из тех, кто помогает. - Я н-не могу! – из-за его визга я отдернул телефон от уха. – П-прости, пожалуйста, Дэмиен. Я д-должен сбежать отсюда. Ты единственный, к-кто у меня есть. - Даже не говори мне, что ты натворил, - я окончательно проснулся. Наконец-то, блин. Откинув одеяло, я соскочил с кровати и стал ходить по комнате в поисках своих штанов. Их достаточно, чтобы не арестовали, поэтому по поводу хоть какой-то рубашки не стоило заморачиваться. Хотя отец был бы очень расстроен, если бы я оказался в тюрьме. Я даже не знаю, почему я так волнуюсь. У многих детей дурацкая жизнь. Это одна из причин, из-за которой я существую. Но когда Пипу делают больно, я просто не могу оставаться в стороне. Вообще, Отец и я терпеть не можем, когда ЛЮБОМУ ребенку делают больно, но Пип больше, чем любой. Такие порождения зла, как я… но факт остается фактом, я чувствовал, что ему больно. Этот звонок не для того, чтобы просто поныть, у него действительно были проблемы. - В любом случае, где ты? - Я д-дома… Ты мог бы… забрать меня? Мы оба знали, что этот вопрос был лишним, хотя я не понимал, почему он не может рассказать все Джо и Кэрол. Он слышал, как я натягиваю эти проклятые штаны, а я думал, что моя судьба была предрешена еще в тот момент, когда телефон зазвонил. Я не собирался говорить «нет», мне никогда не приходилось этого делать. Ему просто невозможно отказать, хоть я и отрицал сей факт всеми фибрами своей бессмертной грешной души. Я уже взял ключи от своего «Bentley» и вышел из дома, мое тело двигалось на автомате. Хотя мне действительно следовало бы лечь спать. Я ненавидел рано вставать, несмотря на то, что часто приходилось это делать, чтобы сочетать учебу и выполнение различных обязанностей в Аду. - Да-да. Я уже сажусь в машину. Подожди меня на улице, хорошо? - я даже не скрывал раздражение в моем голосе. Я и не должен был. Я больше чем уверен, что он и сам осознавал это. Он согласился с моими требованиями, и мы одновременно положили трубку. Я вставил ключ в коробку зажигания и завел машину. Отец выглянул из окна в человеческом обличии, пытаясь запугать меня. Я ненавижу, когда он так делает. Он несколько недель провел со мной, наверное, потому что страдал из-за разлуки. И я думаю, ему нравится эта форма. Когда у него с Иисусом были какие-то дела здесь, он не мог нормально выйти на улицу, чтобы не вселять страх в сердца смертных. Конечно, красный 320 фунтовый монстр в восемь футов ростом, прогуливающийся по Южному Парку - это необычно. Он не может оставаться здесь вечно. Аду нужен хозяин, а то там внизу одни чертовы придурки, хотя и Отец не лучше. Когда я последний раз был в его офисе, меня охватила паника, и пришлось провести семьдесят восемь часов, слушая крики измученных душ, пока я ходил взад вперед по комнате, рассматривая розовые обои в цветочек, это был не самый лучший момент. Ну, по крайней мере, мой Отец знает, как быть лидером. - Куда это Вы собрались, молодой человек? - стал докапываться он, как только я опустил окно. Никто никогда не скажет, что Принц Тьмы плохой родитель – он всегда сует нос в мои дела…и жалуется, что я слишком мало ем. - К Пипу, - пробормотал я в ответ, отвернувшись. Отец вздохнул и скрестил руки на груди. Сейчас не то настроение, чтобы устраивать скандалы. Я всего лишь хочу забрать Пипа и снова лечь спать. – Я скоро буду, обещаю. - Дэмиен, сладкий, не стоит впутывать его в наши планы. Вы становитесь слишком близки с этим мальчиком, – я закатил глаза и стал возиться с радио, стараясь не показывать отцу, насколько смущен тем, что испытываю нехарактерную для меня привязанность. Я никогда, никогда не ставил под угрозы отцовские планы Апокалипсиса. Но я также не был уверен, что смогу просто отпустить Пипа, если меня попросят или прикажут. Дерьмо. Это плохо. - Я должен ехать, пап. Кончай волноваться. И не называй меня «сладкий», - сказав это, я выехал на дорогу и направился к дому Пипа, подальше от забот отца и осуждения со стороны Сатаны. Я давно научился их различать, а сейчас это делать было легче легкого. Я не сближаюсь с Пипом. Он всего лишь развлекает меня, и я не чувствую, что хочу его серьезно покалечить или вообще прибить. Хотя это вполне возможный вариант развития событий, если он надоест мне. Уже и не сосчитаешь, какой раз я повторяю себе это. До сих пор срабатывает. Я миновал последний поворот по дороге к дому Пипа и увидел его, сидящего на тротуаре и ждущего меня. Он похож на послушного щенка или вроде того. Я остановил машину рядом с ним, он поднялся и подбежал к ней. Выглядел он ужасно. Я не уверен, что хочу знать, что произошло с ним. Что, наконец, сломало его идеальную, безупречную маску совершенства, заставила позвонить мне, порождению зла, и попросить о помощи. Но я могу сказать точно, что раны на его теле были нанесены явно не Эриком Картманом. Они еще совсем свежие. Я скрипнул зубами. Единственная вещь в этом смертном мире, которую я не выношу, - это насилие над детьми. Родители должны быть теми людьми, которые поддержат даже тогда, когда весь остальной мир отвернулся. Предать это доверие - это даже за пределами грехов. Это просто неприемлемо. - Ты что-нибудь взял с собой? - спросил я его. Он посмотрел на меня с таким удивлением, словно даже не думал о таком. Я вздохнул, открыв дверь машины. - Тебе повезло, что ты - хорошее развлечение для меня, Пип, - мы оба знали, здесь нечто большее, но я не признавал этого. Я не мог признаться себе в этом. - Что ты делаешь? – спросил он. Я посмотрел на него, как на последнего идиота. Коим, как мне иногда кажется, он и был. Как глупо уезжать, не взяв с собой никаких вещей. Он знал, что больше не вернется обратно. Он знал, что я не позволю ему, когда он расскажет о произошедшем, когда я узнаю, какая опасность грозила моему Пипу. Когда он скажет мне, кто это сделал. Я вышел на тротуар, осторожно захлопнув дверь – я любил эту машину, хоть отец и обещал купить мне одну из тех тачек, в которых двери открываются вверх (но мы еще не решили какую марку и модель взять) когда мне исполнится шестнадцать – и подошел к дому, держа руки в карманах. В моей машине было изнурительно жарко для Пипа, но я едва замечаю снег и температуру ниже нуля. Прямо перед крыльцом дома я напряг ноги и запрыгнул в окно комнаты Пипа. Повезло, что оно было открыто, иначе было бы немного сложнее. Я спрыгнул с подоконника на ковровое покрытие и, не включая свет, - это могло привлечь внимание приемных родителей, с которыми мне не хотелось иметь дело, потому что, несмотря на то, что они сделали, Пип будет расстроен, если я убью их - я прошелся по комнате, собирая вещи и скидывая их в спортивную сумку, которую достал из шкафа. Я взял рюкзак и скинул туда все со стола, дважды проверив, что положил все нужное. Я могу уйти отсюда только через окно. Так что, я дам Пипу новую зубную щетку. Отец помешан на гигиене полости рта, поэтому у нас дома всегда целая куча новых зубных щеток. Еще я дам ему свое мыло, свой шампунь… Я сел на кровать и поставил сумки на пол. Мои руки затряслись. Я понимаю. Всего лишь от одной мысли о Пипе в моем доме, о нем, пахнущем моим гребаным шампунем. Я не знаю, что это за мысли, но они просто сводят меня с ума. Я обхватил голову руками и облокотился локтями о колени. Мне нужно взять себя в руки. Здесь нет ничего такого. Ничего особенного, черт побери. Он всего лишь человек, хорошая игрушка, с которой можно развлечься, как Кенни МакКормик… хотя это плохое сравнение. Мне нужно переспать с кем то или типа того. Я быстро вскочил на ноги и просунул руку под ремни, перекинув обе сумки через плечи… и прыгнул обратно в окно. Приземлившись на полусогнутые, чтобы удержать равновесие, я подошел к машине. Я закинул сумки в багажник и устроился на водительском сидении. Пип уже сидел в машине, дожидаясь меня. - Мы едем в «Харбакс». Выпьем по большой чашке кофе, и ты расскажешь мне, почему ты разбудил меня в три часа ночи в среду, – я не мог сейчас позвать Кенни, даже если бы сильно захотел. Вообще, он обычно приходил сам, стоило мне только позвонить ему, но я не могу этого сделать, пока Пип со мной. Все может всплыть наружу. Не говоря уже о том, что сейчас на часах три сорок пять и я не хочу возиться с Кенни, в то время как он сонный и толком ничего не соображает. - Х-хорошо… - я взглянул на Пипа и вновь нахмурился. Он выглядел просто адски. С синяком под левым глазом, засохшей кровью на разбитой губе, а его волосы спутались и растрепались. Я заметил немного крови и на них. Я укутал его пледом, чтобы немного согреть. Одному черту известно как долго он сидел на улице, на снегу. Я запустил пальцы в его волосы, обычно очень красивые, светло-золотистые, из-за них я смеялся и называл Пипа девчонкой. Я вообще называл его девчонкой за все, что угодно. Я распутал пару колтунов и осторожно убрал грязные прядки. Я знаю, что сближаюсь с ним слишком сильно, но от этого не легче, хотя я и не сильно возражаю. *** Было много криков. Я свернулся в клубок, подняв руки и закрыв ими лицо. Мне хотелось плакать, и я должен был плакать, но знал, что от этого может стать только хуже. Я сдерживал слезы, которые собрались в ком где-то в желудке. Я только успел глотнуть воздуха, перед тем как меня схватили и бросили на пол. - Борись, Филип! – рычал Джо на меня. Я пытался вспомнить, когда он в последний раз был добр. До того как они с Кэрол стали пить, до того, как они начали ненавидеть меня. Когда я мог придти домой с синяками под глазами, а они налили бы мне чаю и дали пирожные. Я захныкал, когда меня пнули по боку. - Хватит! – заплакал я тихо. И все приостановилось, словно давая мне перевести дыхание. - Что это было? - Спросила Кэрол. -Оставьте меня! - выдавил я. - Я не могу ответить вам, потому что вы - мои родители, и я люблю вас. Но я устал, мне больно, я не выдержу больше. Пока они стояли в оцепенении, мне удалось взбежать по лестнице в свою комнату, где я сразу же запер дверь на замок. Я заполз под кровать, плача от боли, и достал свой телефон. Кому я могу позвонить? Кто может вытащить меня отсюда? Не Иисус. Кто-то, кто ближе ко мне, а он все еще настаивает, что у его отца есть на меня планы. Но я больше в этом не участвую. Кто еще? В моем разуме вспомнились красные глаза, и я покачал головой. Он может разозлиться. Может быть, стоит подумать о Кенни, но его никогда не разбудишь, если он спит, только если он проснется сам, когда захочет. Может, его подруга Алиса… Она может помочь… Но я вспомнил, что у меня нет ее номера. Я не принимал ее предложения о том, чтобы обезопасить меня. А, наверное, должен был. Я вздохнул, набирав номер, и приложил телефон к уху, чтобы услышать его голос. - Это должно быть дофига важно, чтобы сообщать об этом в три утра в среду, - несмотря на боль и испуг, я улыбнулся. Он такой холодный и резкий. Но почему-то я это приветствую. Это ведь нормально. *** - Дэмиен, ч-что?.. - я быстро отдернул руку назад, избегая его взгляда. Не думаю, что он понял, что я только что делал. Что я только что видел. Это было противно мне, крутило живот и переворачивало все мое существование. Как кто-то вообще может быть так жесток к своим детям? Как у них рука поднялась сделать такое? Я выехал на шоссе, и в кабине повисло молчание. Мне нужно взять себя в руки или вернуться и убить этих сволочей. Слишком долго ждать, пока они попадут в Ад. Припарковавшись на стоянке «Харбокс», я выключил зажигание. - Давай. Филип последовал со мной в кафе, и мы устроились за самым темным столиком в углу. Вокруг никого не было. Здесь вообще мало кто бывает в такое позднее время. Мне вообще кажется, что «Харбокс» работает 24 часа в сутки и 7 дней в неделю только из-за Твика Твика, который подрабатывает здесь в вечернюю смену, и меня. А осознание того, что я знаю официантку, которая сейчас на дежурстве, заставило меня пожалеть о том, что я сюда явился. Он подошла к нашему столику, улыбаясь так, что мне стало противно, потому что я знаю, что такая улыбка значит только одно – я ей нравлюсь. Она словно говорила «ты такой горячий, давай трахаться». Это единственная вещь во мне, которая меня выводит из себя – девчонки всегда из кожи вон лезут, чтобы быть ближе ко мне, хочу ли я находиться в их обществе или нет. Это здорово, если мне нужно перепихнуться с кем-то, но в остальное время очень достает. Отец говорит, что это демоническая сила. Он однажды рассказал, что затащил мою мать в постель благодаря своей человеческой форме. Это одна из причин, почему я его не люблю. Моя человеческая форма И ЕСТЬ моя настоящая форма. Я не разговаривал с отцом где-то недели три после этого рассказа. Моя мама - это очень щекотливая тема для меня. Я неоднократно превращал Кенни в утконоса, если он оскорблял ее, пусть даже если он не говорил именно о ней. - Как обычно, да? - спросила меня официантка. Мне казалось, я помню, что ее имя Лейла. Может быть. В любом случае, мне плевать, потому что сегодня со мной Пип, а это значит, что секса, с мужчиной или женщиной, у меня не будет. Развлекусь с Кенни МакКормиком в другой раз. - Да, но побольше. Я чертовски устал, и у меня нет времени выспаться до школы, – Лейла так посмотрела на Пипа, что у меня что-то перевернулось в груди из-за выражения ее лица. Я облокотился щекой о кисть, поставив локоть на стол, и уставился на официантку. Если она сейчас не предложит ему какой либо напиток, я подожгу её фартук. И это не для блага Пипа, хотя и поэтому тоже. Я однажды сделал такое для Кенни. О боже, это было охрененно весело. Нужно действительно иметь хороший штаб, чтобы обслужить Антихриста. -А вы хотите что-нибудь? - Пип удивился, когда она спросила. Должен признаться, меня поразило, насколько вежливо и учтиво она это сделала, хотя секунду назад так зло на него смотрела. Хотя я уже свыкся с мыслью, что люди – двуликие идиоты. Что? У сотрудников в Аду и то больше моральных принципов. Пип посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения что-нибудь заказать, я пожал плечами в ответ. Мне все равно платить, так что плевать. Но меня прельстила мысль, что он спрашивает моего разрешения, моего согласия. - Мокко, пожалуйста, - пробормотал он. Я фыркнул. Пьет девчачьи напитки. Лейла отошла, чтобы выполнить наши заказы, и Пип снова смешно поглазел на меня. - Что? - сказал я хрипло. Я действительно очень устал, и мне тяжело контролировать себя. - Эм…н-ничего. Я всего лишь удивлен. У «Харбокс» есть правила насчет не ношения рубашек, - я моргнул и перевел взгляд вниз. Ах, да, на мне же нет рубашки. Я мрачно хихикнул. - Тебе от этого некомфортно, Пип? – я подался ближе к нему. Это было рискованно, но слишком весело, чтобы прекратить. - Я постоянно прихожу сюда. Так что даже если бы я зашел голый, то никому бы не было до этого дела. – Я одарил его ленивой улыбкой, которая обычно заставляла девушек спотыкаться или ронять что-нибудь из рук. Щеки Пипа порозовели, и в глубокой-глубокой-глубокой глубине своего подсознания я находил это милым и гораздо более привлекательным, чем если бы передо мной была девушка. Интересно, как бы он отреагировал, если бы я действительно однажды пришел в «Харбокс» голым. Мои губы скривились в ухмылке, но я быстро убрал ее с лица. Прийти голым было бы очень-очень плохой идеей. Лейла вернулась с нашими напитками и подмигнула, отходя от столика. Я не обратил на нее внимания и принялся пить свой кофе. Я всегда заказывал одно и то же - ванильный капучино с двумя частями эспрессо. Пип не знал об этом, потому что этот напиток такой же девчачий, как и его мокко. - Хорошо, говори. Почему я сейчас не сплю? - я знал, конечно, но мне хотелось, чтобы он сам все рассказал. Пип судорожно вздыхает, а я жду, удивляясь тому, какой я сейчас терпеливый. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но замолк опять. Я совершенно не понимал, что происходит в его голове, потому что он опустил взгляд на свой глупый мокко. А я все еще жду. Что-то мешает мне окрикнуть его, заставляет меня пить мой капучино и всего лишь ждать, когда мой собеседник заговорит. Когда он, наконец, стал рассказывать, я, к своему удивлению, понял, что очень внимательно слушаю, наблюдаю за каждой эмоцией, каждым движением, осторожно глотая свой кофе. - Мои п-приемные родители… Они много пили последнее время. Они… ну, э-это моя вина, п-по правде говоря. Они беспокоятся з-за мою школьную жизнь. О том, что надо мной п-постоянно там издеваются. Я д-думаю, они считают, что, если они будут много б-бить меня, я научусь д-давать сдачи, - я поморщился от его слов. Только Пип мог убедить себя в том, что это по его вине родители стали выпивать. Некоторые люди вправду такие глупые. Почему, по-вашему, столько душ вечно горят в Аду? Наказать кого-то с особой жестокостью не значит нагадить, это значит сделать их послушными маленькими котятами. Папа и я пытались изменить правила годами. Но Бог, мудак, решает ВСЕ по-своему. Он продолжал говорить, а я – смотреть на него. Он медленно помешивал свой мокко, устремив взгляд в стол. Мне хотелось, чтобы он посмотрел на меня. Не знаю почему, но мне хотелось увидеть его глаза, увидеть, все ли с ним в порядке. И, к моему изумлению, он посмотрел и встретился со мной взглядом. Его глаза были полны печали и приобрели самый странный оттенок голубого, который я когда-либо видел. Вы когда-нибудь видели вживую полудрагоценный камень лазурит? Такой же цвет, мраморно темный и светло-голубой. Что-то в его настроении заставило меня чувствовать себя некомфортно, и я сделал вид, что увлекся напитком. - Почему ты не рассказал все социально работнику или кому-нибудь еще? - спросил я его. Он выглядел удивленным. - У меня нет социального работника, - я уставился на него, медленно проглотив кофе. Как это к приемному ребенку не приставлен социальный работник? Я спросил его как давно, он заерзал. - Джо и Кэрол…Нашли меня на улице, к-когда я был в третьем классе. Я никогда н-не был под опекой государства или в этом роде. Я всем говорю, что я с-студент по обмену, и Джо заполнил все б-бумаги в школу. Я из Англии, это правда, н-но мои родители… Мы переехали сюда, и они умерли в автокатастрофе, - ну, это звучит подозрительно. - Так, а это вообще легально, что ты живешь у Джо и Кэрол? - Пип помотал головой. - Все д-документы поддельные, - я откинулся назад, мои мысли проносились в голове одна за другой. Бог поставил такого хорошего ребенка в такую ужасную ситуацию. Это напомнило историю, которую рассказывал мне Отец, о парне по имени Джоб. По-видимому, Бог позволил Отцу склонить того парня к греху и забрал все благославения, чтобы проверить его веру. Отец до сих пор сожалеет об этом случае. Он ненавидит ошибаться. Мне его упрямство передалось по наследству. Пип напоминал мне Джоба. С ним происходит всякая херня, а он всем все прощает, ссылается на плохой день или грустное настроение. Как жалкий, слабый маленький мальчик. Но, в то же время, им можно восхищаться. Он никогда не доставлял никому проблем. Я встал, поставив уже пустой стаканчик на стол, и оставил плату. - Пошли. Ты сходишь у меня дома в душ, а потом я позвоню Иисусу, и он со всем разберется. Твои проблемы на его совести, – Пип в ужасе посмотрел на меня. - Н-нет! Я не хочу беспокоить его. - Но спокойно можешь беспокоить меня? Пип посмотрел вниз и шаркнул ногой. - Знаю-знаю, это з-звучит глупо и н-несправедливо, да? Пожалуйста, Дэмиен. Умоляю. Я н-не могу пойти с этим к Иисусу, – он сказал это так тихо, что я почти ничего не расслышал. Я провел рукой по волосам и пошел к машине. Было слышно, что он идет за мной, несмотря на то, что протестовал минуту назад. Он знает, что я сделаю то, что он хочет. И я тоже это знаю. Что я, черт побери, у него под каблуком. Я не могу видеть его в таком дерьме, что тупо, потому что я живу именно для такого. Для того, чтобы приносить страдания и скорбь. Однако не детям. Людей всегда удивляло то, как добры мы с отцом к детям. Мы считаем, что они не должны страдать за то, что натворили их родители, или потому что они просто не были Мормонами. А незаконнорожденные еще хуже, я думаю. Те, кто зачаты из-за изнасилования, были утоплены или убиты своими же обезумевшими матерями или их семьей. Я вижу, что Пип такой же – невинная страдающая душа. - Отлично. Но в любом случае, ты же знаешь, я не могу ничего сделать с твоими травмами. Лечение - это хорошая и праведная вещь, – солгал я. Я могу излечить его, но он не настолько изранен. Я могу только срастить кости и затянуть кровоточащие раны, то, что может угрожать жизни. И это разрешено делать только при определенных обстоятельствах. У меня есть сила, просто мне нельзя ею пользоваться. Кроме того, у него всего лишь пара царапин и синяков. Да и он тогда совсем раскиснет, если я буду лечить его. Дети учатся на своих травмах. Это не значит, что бить – полезно, просто они учатся быстрее восстанавливаться и оправляться от повреждений. Я хочу, чтобы Пип учился. Я хочу, чтобы его тело запомнило эту боль и как ее терпеть. Я хочу, чтобы его разум навсегда запечатлел это и впредь предотвращал любыми способами. - Все нормально, - я услышал улыбку в его голосе. Я покачал головой и сел в машину. Отец уже ждал нас, когда мы вернулись ко мне домой. Я даже не удивился. Достав вещи Пипа из машины, я подошел к Отцу. Я намного ниже него ростом, даже его человеческого обличия, так что пришлось встать на цыпочки, чтобы тихо поговорить с ним. - Я знаю, это не наши проблемы. Но по какой-то причине этот идиот отказывается идти к Иисусу. Я уже обо всем позаботился, так что, может ли он остаться у нас? Хотя бы не надолго? Папа неодобрительно посмотрел на меня, и я прикусил нижнюю губу. - Ну, Папочка, пожалуйста. Я не знаю почему, но мне не хочется, чтобы он возвращался обратно. Он уже не ребенок, я знаю, но я не могу смотреть, как ему делают больно. Позволь ему остаться, - он вздохнул и покачал своей темной головой. Я знаю, он разрешит Пипу остаться. «Папочка» всегда срабатывает, он просто не может этому противостоять. Что странно, потому что я обычно называю его папочкой, когда зол. Я думаю, я никогда не вырасту из этого. - Я должен вернуться в Ад сегодня. Бог не любит, когда я провожу много времени на Земле. Я думаю, это все же лучше, чем оставлять тебя здесь одного. В конце концов, Земля – просто проходной двор для ангелов и демонов. Делай, что хочешь, только не поставь все под угрозу. Я кивнул и махнул Пипу рукой, чтобы он последовал в дом. Он что-то пикнул и побежал за мной. Я закатил глаза и повел его вверх по лестнице в свою комнату. Глупая улыбка все никак не убиралась с моего лица. - Ты можешь пользоваться моей ванной и душем. Полотенца вон там. Надень что-нибудь свободное, чтобы можно было без проблем проверять твои травмы, а я пойду, поищу что-нибудь на завтрак, - я оставил его одного в своей комнате и со спокойной душой зашел на кухню. Папа уже сидел здесь, так что было на что посмотреть. Он вернулся в свою настоящую форму, поэтому его вид вдвойне настораживал меня. Я прорычал про себя и попытался проигнорировать его, увлеченно шарясь в буфете. - Что за дела у тебя с этим парнем? Ты всегда говорил, что у тебя нет друзей. - У меня их нет. Я же Дэмиен, Антихрист и бла-бла-бла, – я ненавидел этот тупой стереотип, но делал все возможное, чтобы соответствовать ему на людях. Это легче, чем объяснять, что дьяволы не такие уж злые и все в этом роде. Кроме того, у меня действительно скверный характер, поэтому лучше если они будут до смерти бояться меня. – Зачем мне нужны друзья? Да и все в этом дурацком городе меня боятся. - Что-то не похоже, что он напуган, - я глянул на Папу, а он пожал плечами. - Это всего лишь наблюдение, дорогой. Я заметил, что он совсем не боится тебя. Кто он для тебя на самом деле? - Отец уселся за стол с кружкой кофе. - У него есть номер твоего телефона, ты знаешь, где он живет, ты проснулся посреди ночи, чтобы забрать его. Это для тебя не нормальное поведение. Или у тебя на Земле такое прикрытие? Я вздохнул и вытащил из шкафа коробку «Капитана Хруста». Отец постоянно пытается впихнуть в меня все это слащавое дерьмо. Он однажды сказал, что так делает меня «слащавее». Я ударил его вилкой. Мы никогда не говорим об этом. - Ничего особенного, Пап. Он… забавляет меня. Всего лишь новая игрушка, как Кенни. Тебе же понравился Кенни, да? Помнишь его? Думаю, он снова умер. В любом случае, я чувствую, что мне хорошо в его окружении и я не хочу, чтобы другие люди докапывались до него, пока он мне не надоест, - Отец посмеялся. Он, как и я, подумал «какая ерунда». - Кенни все еще вертится вокруг тебя. Ты всегда был притягательным. Дэмиен, можешь делать то, что считаешь нужным, по крайней мере, сейчас. Но, медовенький, будь осторожен, хорошо? Люди - очень ненадежные игрушки, они быстро ломаются. Этот парень заставляет меня нервничать. Я отмахнулся от его слов и стал наливать молоко в свою чашку. - Да-да-да. А, и еще одно, - он посмотрел на меня и слова на минуту застревают, потому что я не хочу доказать подтверждать его правоту. Но это действительно важно. – Они… они избили его. Тяжело говорить такое, но это правда. - Я думаю, с ним все в порядке, но если это не так… могу я… Он встал и обойдя стол поцеловал меня в лоб. Я вытер лицо рукавом. - Фу! - Ты можешь лечить тяжелые и опасные для жизни травмы. Услышав это, я опустил голову и закрыл глаза, на которые тут же упала челка, закрывая лицо. - Спасибо, Папочка, - пробормотал я, зажмурившись, борясь с несуществующими слезами. Затем я открыл глаза и принялся есть свой завтрак. Мне нужно было это время, чтобы восстановить свое психическое состояние и напомнить себе, кто и что я есть, и кем должен быть. Эта мантра прокручивалась в моей голове, когда я был вынужден покинуть Южный Парк в четвертом классе. Я – бездушный, бессердечный демон, у меня нет эмоций и мне никто не нужен. Я умру на свой восьмидесятый день рождения и мой отец будет сражаться с Иисусом насмерть… Я чертовски жалок. Я отодвинул чашку в сторону и встал из-за стола. Нужно проверить раны, которые получил Пип. Когда я открыл дверь комнаты, то увидел Пипа, который надевал белую майку. Мой глаза были прикованы к бледной коже, рассматривали каждый дюйм его тела, пока оно не было закрыто тканью. Он обернулся и подпрыгнул, увидев меня, слабо мне улыбнувшись. Я жестом указал на кровать, не доверяя своему языку. Пип подошел и сел на нее, послушно, как никогда, и я сел рядом с ним, поджав одну ногу под себя, чтобы быть чуть выше. Я взял его рукой за подбородок и стал поворачивать голову из стороны в сторону, оценивая ущерб. Его глаза немного опухли, но из поцарапанной губы перестала течь кровь, и он стал заметно чище. Все-таки сходил в душ, пока я болтался внизу. Интересно, через что он прошел перед тем, как позвонил мне. - Что там еще? - спросил я его. Он опустил взгляд и глубоко вдохнул, и выдохнул со свистом. Он скажет мне, он ведь для этого и пришел. Он хочет, чтобы я знал, и по какой-то причине я терпелив с ним. Я думаю, я за сегодняшний день был терпеливее, чем за всю свою жизнь. Он поднял голову и посмотрел мне в глаза, дыхание на секунду затаилось. - Шея, - прошептал он,- и ребра. Хотя я не думаю, что что-то сломано, - я наклонил его голову немного в сторону и увидел синяки от пальцев на обоих сторонах шеи. Я осторожно прикоснулся к ним. Пип заскулил, и я дернулся назад. - Я должен немного потрогать, чтобы понять насколько все плохо. И с другой стороны тоже. Немного боли иногда полезно, - сказал я ему тихо, так, как я разговариваю с душами детей. Он сглотнул и пробормотал что-то в знак согласия, и я осторожно ощупываю подушечками пальцев его шею, следя за реакцией. Много синяков, но серьезных повреждений нет. Я осторожно отпустил его и, задрав его майку, зашипел, увидев синяки на его левом боку и животе. Когда я вошел, мне было видно только его спину. Я попытался дотронуться до большого кровоподтека на ребрах, но Пип вскрикнул, и я вздрогнул, автоматически схватив его за плечи. - Не двигайся. Я положил руку на синяк и аккуратно надавил пальцами и так осторожно и незаметно, как мог, применил свою силу, чтобы срастить сломанные ребра. Поболит еще, конечно, но по крайней мере осколок не проколет ему легкое или еще что. - Дэмиен? - окликает меня он, в то время как я осматриваю остальные синяки. Я проворчал в ответ, но был слишком занят, чтобы отвлекаться. – Почему ты помогаешь мне? Он перестал заикаться. Должно быть, душ успокоил его. Я выпрямился, закончив осмотр, и посмотрел на него. В груди что-то затрепетало, но быстро прекратилось, когда я опустил его майку. - Потому что хочу, - это правдивый и единственный ответ, который я мог дать ему. Я вновь встретился с ним взглядом и затаил дыхание. Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не сорваться. Что-то подталкивает приблизиться к нему. - Я думаю, мы должны пропустить все сегодня. Я жутко устал, да и ты в ужасной форме. Он снова залился краской, это показалось мне симпатичным. Я встал и подошел к двери. - Эй, Пап, перед уходом, мог бы ты позвонить и отпросить меня со школы? - Хорошо, но только в этот раз, - я усмехнулся. Папа говорит это каждый раз, когда я прошу отпросить меня. Он разрешает мне, потому что я в любом случае получаю хорошие оценки. Потому что я уже знаю весь материал. Я закрыл дверь и вновь уселся на кровать, рядом с Пипом. Я прекрасно видел даже в темноте, что он смущенно ерзает. - Отец сегодня уходит, так что ты можешь занять его комнату, - Пип тихо пробормотал, согласившись. Я поколебался секунду, но потом решил не париться. Я несильно толкнул его в грудь, повалив на кровать. Он вскрикнул от удивления. Перекинув ногу через него, я наклонился поближе так, что мои руки были по обе стороны от его головы, а колени по обе стороны от его бедер. Я сейчас совершенно не уверен, чего я хочу. Он смотрит мне в глаза. Мы так близко. Достаточно, чтобы чувствовать его дыхание на моих губах. Достаточно, чтобы чувствовать его непреодолимо манящий запах. Он кусает губы, и словно старается скрыться в матрасе. Вздохнув, я наклоняю голову набок. - Спи, Пип, - прошептал я ему на ухо. Я почувствовал, как дрожь пробегает по его телу, поэтому перекатился на кровать, потянув за собой одеяло, чтобы укрыться, оставляя Пипу немного места, чтобы улечься. И засыпаю, как только мои глаза закрываются, а голова касается подушки