I'd Lie / Я солгу

Я почувствовал что-то мягкое и нахмурил брови, когда оно зашевелилось в моих руках. Что еще за? Стоило только открыть глаза, в них тут же бросился светло-золотистый цвет. Но спустя момент, в течение которого я силился напрячь память, я расслабился и, осторожно вывернувшись, поднялся с кровати. Пип жил со мной уже три недели. Мы не говорили об этом никому в школе, за исключением секретаря, так что никто не будет пытаться позвонить Джо и Кэрол. Пришлось, правда, шантажировать ее, чтобы заставить держать всю информацию в секрете. Все равно никто не знал, где он живет, и не узнает теперь. Я отдал Пипу отцовскую комнату, как и обещал, когда тот вернулся в Ад, но Пип все еще спит в моей кровати, если его мучают кошмары. Хоть я и стараюсь этого не показывать, но мое сердце каждый раз подпрыгивает, когда просыпаюсь рядом с ним. Его раны уже зажили, синяки на лице прошли, ребра прекрасно срослись. Меня это стало не так сильно беспокоить. Каждый день я, казалось, улыбался все больше и сердился все меньше. Отец даже говорил, что был «приятно удивлен» тем, что Пип так влияет на мои эмоции. Я думаю, он этим хотел что-то сказать, но я не понял что. Я, честно говоря, не замечал никаких изменений, пока он на них не указал. Однако, скажу, что у нас с Пипом было еще несколько моментов в кровати, как в первую ночь. Но хоть я и захожу с каждым разом все дальше, никогда не перегибаю палку. Не хочется сделать его слабаком. Я взял свои любимые штаны трипы[1] со стула, где они были оставлены вчера перед походом в ванную. Пришлось начать носить пижаму, потому что так я чувствую себя менее неловко, если Пип рядом. А, поверьте, мне может быть неловко. После тех моментов с Пипом пришлось позвать Кенни и, в результате, исчезнуть с ним на пару часов. Я стянул штаны и встал под горячую струю душа. Пока я мыл голову, в мозгу то и дело прокручивались разные вещи, связанные с Пипом и его проживанием в этом доме. В основном, с этим все в порядке. Кенни начал беситься, потому что я не пускал его сюда уже три недели: он думает, что я от него что-то скрываю. Вообще-то так и есть, но чего он ожидал? Я уже говорил ему, что мне с ним скучно, поэтому не моя вина, что он отказывается верить в это, хотя мне действительно каждый раз доставляет удовольствие секс с ним. Так же как и другим девчонкам и парням, которых он заманивает в свою постель. Да-да, заманивает. Если бы я не знал, что Кенни был падшим ангелом (а это тяжело, быть падшим ангелом и постоянно возвращаться к жизни, после всех этих смертей, которые случались уже не раз и не два. Меня такой расклад до сих пор огорчает), я бы сказал, что он демон-инкуб. В любом случае, в последнее время он проявляет большой интерес к Баттерсу, что очень неожиданно, потому что я был уверен, что он его ненавидит, но не вижу в этом ничего плохого. Я закрываю глаза и смываю шампунь со своих волос. Пип хорошо справляется с разными обязанностями по дому. Каждый вечер готовит ужин, кроме тех случаев, когда я прошу его отдохнуть. Это хорошее рвение. У Отца кладовая и холодильник вечно заполнены под завязку. Еще я дал Пипу кредитную карту, чтобы он мог ходить за покупками (потому что в этом я полный ноль), и потому что Пип готовит как для целой армии. Мне кажется, он таким образом хочет сказать, что я могу (или даже должен) таскать в дом больше народу. Конечно, я могу это делать, и для этого его разрешение мне не нужно. Все же это мой дом, и мне всего лишь не хочется, чтобы тут кто-то еще находился. Он всегда делает подобную хрень, стараясь выглядеть хорошим или типа того. Я этого не понимаю. Возможно, как только он перестал жить со своими приемными родителями, которые то и дело били его и ругали, он стал возвращаться в то состояние, в котором был до них. Он даже стал спорить со мной в некоторых случаях, что удивляло и восхищало меня так сильно, что спор прекращался просто потому, что я был ошеломлен и не мог ничего ответить. Папа называет это положительным влиянием, то, что Пип – пес, которого я тренирую. Лучше пусть так и думает. Это укрепляет мою уверенность в том, что Пип всего лишь игрушка. Было слышно, как он тихо ходит по спальне, как обычно. Пусть и дальше думает, что я не обращаю на него внимания, когда просыпаюсь, это поможет избежать неловких разговоров, которые пару раз случались с самого первого дня, когда я проснулся лежа почти на нем. Это трудно объяснить. Мы обиделись друг на друга и не говорили целый день. Ну, я обиделся, по крайней мере. Я не могу сказать, что происходило у него в голове, но, чтобы было представление о том, почему я вдруг во сне «взобрался» на него, я лишь разглашу, что в тот же день я поехал ночевать к Кенни. И мы не спали. Я выключил воду и вышел из душа, схватив полотенце. Чтобы высохнуть, мне не нужно много времени, процесс ускоряет естественная высокая температура тела. Я натянул свои триппы и вышел из ванной, все еще вытирая волосы полотенцем. И остановился в дверном проеме, удивленный тем, что Пип сидит здесь, на краю кровати. Спасибо тому, что я одел штаны, перед тем как войти в комнату. - Что-то новенькое, - мягко проговорил я. Не хочется мириться с еще одним днем молчания, я отказываюсь с этим мириться. Пип краснеет и отворачивает голову, стараясь не смотреть на меня. Не знаю почему он так себя ведет. Может быть, из-за того, что я застукал его в своей комнате после обычного ритуала «игнорирования Пипских кошмаров», а может, потому что я стоял полуголый. Не то, что бы он ни разу не видел меня без майки, просто ему всегда было неловко в такие моменты. Похоже, школьные сплетни о том, что Пип – гей, правдивы. Только меня это не колышет. Все-таки, мой отец - более адское зрелище. Я прошел мимо Пипа так, словно он был совершенно обыденным явлением в моей комнате, и открыл дверцу шкафа. - Кенни звонил мне прошлым вечером, - пробормотал Пип. Я поморщился, на секунду остановившись, но потом продолжил копаться в шкафу. Достав оттуда кофту с длинными рукавами и красными ангельскими крыльями, нарисованными на спине, я, иронично ухмыльнувшись, одел ее через голову, отбросив полотенце. Пип ерзал на кровати за моей спиной. Я сомкнул веки. Не нужно много усилий, чтобы в голове вновь всплыл образ его, лежащего подо мной. Резко глотнув воздух, я распахнул глаза. Что за блять. - Он хочет переночевать со мной… в моем доме, - сморозил я. Мой разум отвлекся, и я совершенно забыл то, о чем думал минуту назад, и медленно перевел взгляд на Пипа. - Скажи ему «нет», – проговорил я осторожно, но чуть более резко, чем требовалось. Пип затопал босыми ногами по полу, напоминая мне, что, пока я тут собираюсь в школу, он все еще сидит на кровати в своих пижамных штанах с облачками и майке без рукавов. Сложно контролировать себя, чтобы не впиться глазами в мягкую светлую кожу. Эта его майка слишком маленькая и слишком женственная. - Ну… Я так и сделал. Я облегченно вздохнул и вновь прошел в ванную, не закрывая дверь, взял свой карандаш для глаз и наклонился ближе к зеркалу. - Тогда не вижу проблемы, - я осторожно провел линию на верхнем веке. Не стоит ничего говорить Пипу, потому что у него есть талант «быть готовым через минуту», в том время, когда мне на все про все требуется как минимум час. Из-за того, что нужно накраситься. Ну вот, говорю как девчонка. - Но он продолжал настаивать на своем. И еще… спросил, может ли он поговорить с тобой об этом. Моя рука вздрогнула, и черная линия пронеслась по скуле. Десять минут утреннего времени впустую. - Блять, - пробормотал я, отложив карандаш и оторвав кусок туалетной бумаги. - Чего это он захотел со мной поговорить? И что ты, блять, ему ответил? Я осторожно стер эту дурацкую левую линию, пока она не засохла, затем нарисовал ее уже как надо. Теперь я готов слушать, что он там говорит, хотя мне это и не нравилось. - Я думаю, он знает, что я сейчас живу у тебя. Я тихонько мурлыкал что-то под нос, переместив карандаш ко второму глазу. Что за вечная головная боль. Кенни всегда был мастак совать нос в мои дела. Нужно будет влепить ему смачную затрещину и напомнить, что в нашем контракте ни слова не было сказано о посторонних людях. Он не разрешал, но и не запрещал это, хотя, зная тенденцию Кена забывать о деталях, мог просто не обратить внимания. - Наверное, все-таки, ты должен был разрешить ему зайти. Мои глаза загораются пламенем гнева и самоконтроль моментально куда-то ускользает. - Это не твое хуево дело, кому я должен, а кому не должен разрешать заходить ко мне, - рявкнул я, дав волю гневу. Пип вскрикнул, и я взглянул на его отражение в зеркале. Он весь съежился, заметив мой взгляд на себе, и было отчетливо слышно тихое хныканье с его стороны. Нужно закрыть глаза и глубоко дышать. Не хочу пугать Пипа. Действительно, нет никакой причины так кричать, надо контролировать перепады настроения, не только потому, что это пугает его, а еще потому, что вызывает всплеск силы, а то потом Отец и Иисус прибегут и снова начнут истерику. Когда спокойствие вновь возобновилось, я открыл глаза и закончил рисовать стрелку на нижнем веке. - У нас с Кенни сложные отношения, окей? Я говорил ему, что мне с ним скучно. Хоть я все еще снимаю с ним напряжение, это не дает ему права лезть в мою личную жизнь. Ненавижу, когда он так делает, - я старался сделать голос как можно менее эмоциональным. Кенни, кажется, всегда поступает так, будто из-за того, что Папа и Бог заключили сделку и сделали его своим посредником, он может делать все, что ему захочется. Я провел рукой по волосам и бросил карандаш для глаз обратно в ящик. Пип все еще сидел на моей кровати, все еще в своей девчачьей пижаме. Я с любопытством поднял брови. - Ты планируешь одеваться? Он опустил голову и что-то пикнул, а затем вскочил и выбежал из комнаты. - Поговори с ним, по крайней мере! - выкрикнул он, пробегая по коридору. Я закатил глаза и взял свой рюкзак. Хорошо-хорошо, я поговорю с ним. И он научится не доебываться до моих дел. Через пять минут Пип уже ждал меня внизу, каким-то образом приведя себя в безупречный вид за такое короткое время. Никогда не пойму, как он так делает, и уж тем более, никогда не научусь. Он поправил кепку на голове – это единственная вещь, с которой он не расстается все эти годы - и улыбнулся мне. - Вот и все, я готов идти. - Ты хоть позавтракал? Выражение лица Пипа поменялось в секунду, улыбка тут же улетучилась. - Я не голоден. Давай, пошли. Я не хочу, чтобы ты опоздал, - всегда думает о ком-то другом. Я иногда просто офигеваю от этого парня. Взяв с кухни два банановых кекса, я вручил один Пипу, глянув на него. После получения полной картины о том, с чем он обращался к врачам за последнюю пару лет, я взял с него обещание никогда сознательно не пропускать приемы пищи. Умею ведь убеждать, когда надо, а Пип легко этому поддается. Он посмотрел на меня, и я увидел благодарный блеск в его глазах, когда он откусил кусочек кекса. Я киваю и выхожу на улицу. Мы садимся в машину и выезжаем. На самом деле, совершенно не обязательно ездить в школу на тачке, просто мне нравится вызывать зависть других детей, потому что у меня есть такие крутые штуки, что им и не снились. Даже у Иисуса нет такой крутой тачки, он водит фургон. Лузер. *** - Вот дерьмо! - крикнул Кенни, когда я впечатал его в шкафчик, схватив за грудки. Несколько детей остановилось, чтобы попялиться на драку, но большинство просто проходило мимо, делая вид, что не замечают; учителя тоже ничего не собирались предпринимать. Я поджег достаточно разного оборудования и выбил дерьмо из Эрика Картмана, так что, большинство учащихся знает, что не стоит лезть, если я разозлен. Как я и говорил Папе, когда привез Пипа пожить у нас, все здесь меня бояться. Я схватил Кенни за горло и приблизился достаточно, чтобы чувствовать тепло его тела. Если бы я не был так разозлен, это был бы приятный разговор. Но он потерял все свои привилегии. Я наклонился к его уху. - Как ты узнал, что Пип живет со мной? - спрашиваю я, переходя на шепот. Он вздрагивает. Знает, было только два случая, когда я разговаривал с ним так, и в обоих этих случаях он не вышел сухим из воды. - Я не был уверен, - Кенни умный. Умнее, чем можно было предположить по его оценкам. Школа не интересует его настолько, чтобы выполнять домашнюю работу, хотя он и заваливает обязательные тестирования. Ему лучше удается учиться на практике. Он достаточно смекалистый, чтобы понимать, что я сейчас намного злее, чем кажусь. И у людей вокруг уже колени трясутся из-за гнева, который исходит от меня. Но, к сожалению, у этого придурка есть талант успокаивать меня и выкручиваться из ситуации. Он говорит также тихо, как я, а его шарф еще больше приглушает фразы. - Я слышал, как он размышляет, чего бы вкусненького тебе прикупить. Он назвал твое имя, так что не сложно было угадать. А еще он постоянно таскается за тобой, и ты запрещаешь мне больше приходить к тебе, - он пожал плечами. А я еще раз хорошенько встряхнул его, приложив головой о шкафчик и рыкнув. Он взвизгнул и выругался. - Поэтому ты решил, что можешь спрашивать его, можно ли тебе зайти? Это мой дом, Кеннет. - Да я знаю. Но если все так и есть, я думаю, тебе с ним вообще зашибись. - Да кто он для меня по-твоему? Я отступил и посмотрел ему в глаза, позволяя ему соврать. Но он не делает этого, а хотелось бы. - Твой бойфренд. Я фыркнул, скрывая свое огорчение. Кенни просто наблюдательный. Да и нет причин, чтобы скрывать то, как я отношусь к Пипу – это и так очевидно. - Кенни, я трахался с тобой повсюду на регулярной основе, помнишь? Кроме того, не обязательно ведь любить кого-то, чтобы с ним встречаться? Согласен ведь? - я вновь наклоняюсь, и он вздрагивает, когда мое дыхание щекочет его ухо, потому что мои голосом изменился, как и мои намерения. - Я не могу влюбиться, МакКормик. Он затаил дыхание, а я слегка прикусил зубами его колючий шарф в том месте, где под ним пульсировала вена. - Пошли, прогуляем экономику, - я убрал руку с его шеи для того, чтобы схватить его за запястье и потянуть за собой от шкафчиков, одним только своим видом заставляя других школьников уйти с моего пути. Мы пошли в девчачий туалет на третьем этаже. Никто из девчонок им не пользовался, и мы с Кенни были единственными парнями, уверенными в своей мужественности достаточно, чтобы не волноваться, если вдруг нас застукают. Я закрыл дверь, чтобы этого точно не произошло. Кенни на данный момент является лучшей подстилкой, которая у меня только была, не смотря на то, что я провел половину своей жизни в Аду, где имел доступ к большому количеству различных шлюх обоих полов. Мне бы хотелось провести время с Кенни, и у нас есть еще целых шестьдесят пять минут на это. Я сорвал с него шарф и впился в его губы своими, раздвигая их языком. Кенни по своей природе непокорный, именно поэтому он мне так нравится. Для меня он как задача, которую нужно решить. Только две вещи могут пошатнуть его контроль. Первая – это полное доверие. Он терпеть не может тех, кто не полагается на него в любой ситуации. И вторая, мой личный способ сломить его – это ЗАСТАВИТЬ его подчиняться. Когда его язык столкнулся с моим, пытаясь побороть мое доминирование (не уверен, думает ли Кенни, что и вправду может победить, или всего лишь знает, что я ненавижу притворство), я прижал парня к стене, зажав его ноги, и потерся грудью о его грудь. Я запустил руки под его майку, царапая ногтями кожу. Всего лишь на ощупь я распознал пять больших кровоподтеков и десятки небольших царапин. Я смог освободить свой язык из его рта и укусить за губу, настойчиво толкаясь коленом между его ног. - МакКормик, - прорычал я, - ты снова подрабатывал на улицах. Он попытался отрицать мои слова, а я лишь позволил дикому рычанию вырваться из моего горла, когда мои пальцы нащупали большой порез, и ногти впились в него, раскрывая рану. Кенни заскулил, и я почувствовал, как подогнулись его колени. Мальчик ненавидит боль. Я думаю, он может терпеть секс только со мной, потому что я знаю, как исказить боль, заставив его забыться в экстазе. - Ты же знаешь, я ненавижу всю эту херню, - укусил я его за плечо в наказание. - Ма… ах, блять… Мамка потеряла свою ебаную… работу, снова… - я чувствую, как его пальцы больно впиваются в мою спину. Я укусил его еще раз, он громко взвыл в ответ. - Я говорил тебе рассказывать о подобной херне. Блять, Кен, этот контракт убьет меня еще до моего запланированного конца. Ты хочешь, чтобы Карен жила в какой-нибудь ебаной коробке? - Нет! Я облизываю укусы в награду за хороший ответ, и они моментально срастаются. Это небольшое исключение из правил, потому что всегда есть исключения. Я могу излечивать раны тех, кто заключил со мной контракт, без какого либо разрешения. Вытащив руки из-под куртки, я стал расстегивать молнию на его парке, снимая это чудовищную оранжевую одежду. Под ней никогда не было ничего надето. - Приходи потом за старой одеждой. Может быть, даже найдем что-нибудь для Карен, - я знаю, Кенни ненавидит такую благотворительность. Но это не она, мне действительно не похер. Я подписал контракт, и если я что и выучил в Аду, так это то, что контракт – закон. Я и не замечал, как раны на теле Кенни заживают, стоит мне только укусить или облизнуть их. В конце концов, как обычно, его непоколебимая защита рушится. Все мысли отошли на второй план, позволяя окунуться в удовольствие. - Ты исцелил меня, - пробормотал Кенни в мое плечо. Я обхватил его руками, и он скатился спиной по стене на пол, уже только в одних штанах. Второй причиной, по которой мы всегда шли именно в эту комнату, было то, что, хоть никто ею и не пользовался, уборщик периодически наводил порядок, поэтому все здесь просто сияло чистотой. - Что? Он кивнул на себя. - Раны затянулись, и синяки больше не болят. Я думал, тебе не разрешено лечить. Мои глаза широко распахнулись, и я пробубнил пару красочных проклятий. - Так и есть. Блять, отец мне зад надерет. Звенит звонок на следующую пару, и мы бросаем одежду и уходим. Мне очень не хочется иметь дело с отцом. *** - Ты действительно не можешь влюбиться? – я удивленно уставился на Пипа. - Что? Он заерзал на своем сидении, сложив руки на колени. Я быстро перевел взгляд снова на дорогу. Нужно запретить ему говорить в машине. Он очень отвлекает даже просто своим присутствием здесь, и ему не нужно подавать голос, чтобы напомнить, что он здесь, сидит в моем авто. Может быть, его дыхание, запах его существования такой чертовски… - Я слышал, как ты сказал, что не можешь влюбиться, - на самом деле я рад, что он сказал это. Я стал прокручивать в голове сегодняшний день, чтобы вспомнить, когда это я такое говорил рядом с ним. Его не было рядом, когда я сказал Кенни, и я точно не говорил это когда-либо еще Я нахмурил брови и остановил машину на обочине, повернувшись лицом к Пипу. - Ты что ли шпионил за мной? Я сегодня говорил это только Кенни. Ну? Пип пикнул и засуетился еще больше. Я внимательно смотрел на него, хотя мне хотелось, просто следить за дорогой, забыв обо всем этом, сказать, что я на него не в обиде и спросить, что будет на обед. Когда я наблюдал за его ерзаниями, какое-то странно чувство возникло у меня в животе. - Я просто проходил мимо и услышал. Ну, сначала я подумал, что вы с Кенни… я случайно подслушал, что ты сказал, - это озадачило меня на момент. Меня даже не беспокоило, что, по его мнению, мы с Кенни делали. На самом деле, мы делали так часто. Меня больше удивляло то, что Пип слышал меня, но я даже не заметил его присутствия. А он ведь должен был подойти чертовски близко, чтобы сделать это. В конце концов, я бросил попытки додуматься, как все так получилось, и вывел машину снова на шоссе. - Да, Пип. Я не могу влюбиться. Я демон, помнишь? - Ох… Но я думал, что твой отец… - Мой отец хренов псих. Я не думаю, что он вообще знает, что значит «любовь». Он это говорит только, чтобы залезть кому-нибудь в штаны. Да черт, я так постоянно поступаю с девками. С парнями легче. - П-правда? - я усмехнулся, услышав шок в его голосе, как будто он совершенно не ожидал от меня такого. - Оу. И почему это «оу» прозвучало с таким разочарованием? Он нервно хихикнул, понятно, что это фальшь. - Это все объясняет. Я взглянул на него, но потом вновь уставился на дорогу. Нет, у идеального маленького христианского мальчика не может быть чувств ко мне, Антихристу. Я просто накручиваю себя. - Ты правда думаешь, что демон может любить, Пип? - Ну, нет, не совсем. Я просто хотел спросить, - снова этот разочарованный тон. Начинает раздражать. Я заезжаю во двор и, оставив Пипа одного в машине, направляюсь в дом так быстро, как только могу. Я ненавижу слышать разочарование в голосе, по какой-то причине я чувствую в этом свою вину. Быстро ворвавшись в свою комнату и заперев дверь, я стал ходить туда и обратно. Нужно как то избавиться от этого тона. Ненавижу это, ненавижу, когда он несчастен. Я торможу. Это слишком. МНЕ не нравится, когда кто-то несчастен. Даже мальчик. Кенни и я трахаемся где попало, но у нас обоюдная сделка. Кенни - единственный в мире, кто может терпеть меня, и поэтому, в обмен на секс и парочку смертей или увечий раз в две недели, я хочу, чтобы он и его маленькая сестра продолжали есть и жить в одном доме, оставаясь в Южном Парке. Меня поражает то, что я защищаю их. Я позволяю себе рухнуть на кровать и прячу лицо в подушку. «Я убью тебя, Отец. Клянусь, я убью тебя!». Судя по смеху в темной глубине сознания, Отец наслаждается. В голову приходит идея, и я поднимаюсь на ноги. Есть только один человек в Аду или на Земле, к которому я могу обратиться за советом. Рискованно идти к нему сейчас, учитывая, что я нарушил пару серьезных правил три часа назад. Я даже не помню, чтобы сознательно решал исцелить раны Кенни. Может быть, мне влетит за это, но выбора нет. Такой разочарованный тон, такой голос Пипа сведет меня с ума. Я знаю, что пожалею об этом, но глубоко в душе игнорирую этот протест, и позволяю огню, охватившему мое тело, унести меня подальше из дома туда, где вы даже не сможете меня найти. Я глубоко вздохнул и постучал в дверь. *** - Да, кто… Какого хрена ты тут делаешь? - Иисус посмотрел вниз на меня, и я почувствовал себя бунтующим подростком, стоя здесь, на пороге у врага моего отца. - Так вот как ты встречаешь заблудшие души, которые приходят за проведением? - он удивленно уставился, услышав мое бормотание, а я опустил взгляд в землю. Это унизительно, и мне действительно не хочется, чтобы кто-нибудь увидел меня здесь. Это даже не имеет ничего общего с гордыней. Мне до смерти страшно возвращаться после такого к отцу, потому что не знаю, предстану я перед папой или перед Сатаной. И на свете есть только одна вещь, которая пугает меня больше, чем Сатана – Ангелы. Я отбрасываю всю свою гордость и поджимаю хвост, как собака, когда сталкиваюсь с ангелом. - …заходи, - он отшагнул в сторону, и я вошел, вздрогнув, пройдя мимо него. Если бы я когда-нибудь зашел сюда без приглашения, меня бы конкретно выдрали. Здесь повсюду кресты, и все они серебряные, могу поклясться, еще и вымоченные в святой воде, пахнет ею. Это все действительно напрягает. Он разрешает мне присесть на диван и ставит печеньки на столик, взять их или нет - мое решение. Сам он сидит напротив меня. И ждет. Было бы легче, если бы он не был так чертовски терпелив. Это напоминает мне Пипа. И как только мои мысли зашли в эту колею, я вспомнил, почему я здесь. - Весь мир будет праздновать твой День Рождения на неделе, - Он кивнул, но ничего не сказал. Так даже лучше, не хочется иметь дело с ним, если он будет через чур рад. - И я уверен, ты уже догадался, что Пип живет у меня. Иисус не слишком этому обрадовался. Я знаю это, потому что он нахмурил брови и поморщил нос, но все еще не перебивал, и это хорошо. - Я уверен, хороший маленький христианин тоже захочет праздновать твой День Рождения, но, как правило, я не хочу иметь ничего общего с этим. - К чему ты клонишь, Дэмиен? – устало спросил Иисус. Вынужден напомнить, что ему так же неприятна моя компания, как и мне его. К тому же, он наверняка тоже разозлен тем, что я натворил, и нет сомнений, что отец и даже сам Бог уже знают об этом. Исцеление - это обязанность Иисуса. Я глубоко вздохнул и пересилил себя, чтобы посмотреть на него. - Я хочу сделать Пипу рождественский подарок. И… хочу разрешить ему устроить вечеринку, если он, конечно, захочет, - Иисус уставился на меня, широко распахнув глаза и открыв рот. Он так походил на рыбу, как мне показалось. И этот вид сгладил всю неловкость ситуации. – Я-то полагал, что должен убедиться, что с тобой классно и все такое, особенно учитывая то… - Ты влюбился что ли? Я усмехнулся и скрестил руки на груди, откинувшись назад. - Блин, нет! Но он готовит для меня и убирается в дом и, черт. Я думаю, я обязан ему за это. Если я ничего не сделаю, это начнет давить на меня, а Папа запретил мне взрывать или убивать кого-нибудь, пока я здесь, он мудак, и МакКормик тоже такой же. Иисус пялился на меня около минуты, а потом рассмеялся. Рыкнув, я приподнялся и взял горсть печенья. - Впрочем, какая разница. Забудь. - Подожди-подожди, Дэмиен! - Иисус постарался не смеяться. - Мне нравится, что ты позволяешь Пипу сохранить свою веру в твоем доме. Я не дам вам свое благословение, потому что это только расстроит тебя. Но я не возражаю, если мой День Рождения будет праздноваться и у вас, - я кивнул, он поднял палец вверх, останавливая меня, - и по поводу повреждений Кеннета сегодня… я очень впечатлен. Я вылупился на него. - Что? Он кивнул. - Действительно очень впечатлен. Даже я не могу исцелять, если сознательно не концентрируюсь на этом. Только у моего отца есть такая сила. С твоей необходимостью подавлять такую силу большую часть своей жизни, это удивительно, - он кивнул, и я положил одну из печенюшек в рот. Они не такие вкусные, как готовит Папа, но неплохие. После всего этого сложно ненавидеть Иисуса, если это приготовил он сам. Я салютировал двумя пальцами, а потом исчез в огне. И я был достаточно благодарен, чтобы не подпалить ему ковер. *** - Пип, - он изумленно посмотрел на меня. Я встал в дверях, стараясь не смотреть на него, и бросил ему небольшую коробку. Я даже сам завернул ее в голубую оберточную бумагу (почему, почему именно этот конкретный оттенок?), которую нашел в своей комнате в поместье Торн в Аду. Иногда иметь отца-педика оказывается полезным. Кто знает, - я обычно не праздную Рождество, но эм… Ну, это и не совсем празднование, поэтому не считается. Он смотрит вниз на коробку, и я краем глаза замечаю, как он нерешительно открывает ее. - О… - его голос был наполнен детским трепетом, когда он достал мой подарок. Это голубой IPod-nano. Старая модель, не самая лучшая, но Папа сказал, что иначе я могу спустить ВСЕ мои деньги, и ничего не останется на вечеринку, если Пип захочет ее устроить. - Ого, Дэмиен. Ты, ох, ты не должен был мне ничего дарить… Я слегка нахмурился – он не оценил это? - и он посмотрел на меня. С улыбкой. - Спасибо тебе большое. Я махнул рукой, стараясь не показывать, что его благодарность только заставила бабочек летать где-то между моим животом и легкими. - Да ладно, - Я засунул руки в карманы. - И, эм, я, наверное, уйду на Рождество, так что… ты можешь устроить вечеринку здесь или типа того. Если хочешь. Он уставился на меня. У меня что-то на лице? Тьфу! Я повернулся и пошел в свою комнату. Я лег на кровать, держась рукам и за голову и пялясь в потолок. «Ты влюбился что ли?» - слова Иисуса звенели в ушах, я помотал головой. - Я не влюбился в этого слабака, - бормотал я сам себе под нос. - Я не могу влюбиться в него. Демон не может влюбиться. Черт дери это все. Оно даже не собирается выходить у меня из головы. Я закрываю глаза и вновь читаю свою мантру, снова и снова. Пип слушает свой айпод. Я точно знаю, потому что он подпевает одной из песен, которые я закачал. Я улыбнулся сам себе. Там около двухсот песен, которые, я знаю, ему нравятся. Я горжусь тем, что знаю целых двести его любимых песен. Я осознаю, что постепенно становлюсь все менее эгоистичным с тех пор, как Пип здесь, но быстро прогоняю эти мысли. До меня доносятся слова песни Meg and Dia «Monster». Он удивительно талантливый. А эта песня звучит действительно классно в исполнении парня. Странно. Я слушаю его приглушенный голос и чувствую, будто мои глаза тяжелеют. Monster, how should I feel? Creatures lie here Looking through the window I will hear their voices I'm a glass child I am Hannah's regrets... Я засыпаю под его пение, размышляя, где же я раньше слышал такой красивый голос. Думаю, что эта песня значит для него больше, чем мне казалось. Его голос такой чертовски знакомый… __________________________ Tripp - брендовая одежда для готов. http://www.amalgama-lab.com/songs/m/meg_and_dia/monster.html кому интересен перевод песни.