Non-stop.

Его окружали листья… золотой осенний ковер, шелестящий под ногами, ветер щекотал его кожу, но было совсем не холодно. Теплый солнечный свет просачивался сквозь кроны деревьев и согревал его расслабленное обнаженное тело. Вековые деревья охраняли его полуденный сон, и песня, самая прекрасная из всех существующих, доносилась из ниоткуда... Он был обнажен на ковре из золотых листьев. И он никогда не был в том лесу. Он бы ни за что не стал бы спать голым на улице. Резкий вдох развернул легкие и заставил его тело непроизвольно дернуться и упасть в небо. Падать было не страшно, ему ведь не долететь до небес. - Мне не нравятся эти обои, - хмуро сказал Джон, уставившись в одну точку, он даже не смотрел на упомянутые им обои, он смотрел на дверь. Если бы он мог выйти за нее, он возможно даже нашел бы тот лес. - Ну-ну, Шарлотта, все не так плохо. Они ведь даже не желтые, - смеясь, откликнулся Мориарти. - Я не понимаю, о чем ты говоришь, я вообще не соображаю, - Джон хмурился и почти начал качаться из стороны в сторону. Ему было плохо, он видел лес и ковер из листьев. Он никогда там не был. Он сходит с ума. - Рассказ «Желтые обои», автор Шарлотта Гилман, - Джим наклонился чуть вперед, сидя в своем привычном кресле, спиной к двери, всегда на пути между Джоном и свободой. Джим смотрел ему прямо в глаза, в то время как Джон гипнотизировал дверь. К этому они вернулись: Джон на кровати, а Джим в кресле, и ни слова о том, что произошло той ночью. Потому что ничего не произошло. Джон еще усердней смотрел на дверь. Там за ней есть и лес, и небо, и все остальное. А тут ничего не произошло, и ничего не происходит. Глаза его устали, и он закрыл их ладонями. - Я мало читаю последнее время, - устало произнес он, роняя руки на колени, будто они вмиг перестали его слушаться. - Я мог бы принести тебе книги, - предложил Джим, в голосе его почти звучала забота и обеспокоенность. Когда Джон закрыл глаза, Джим перестал на него смотреть,переключив внимание на свои ногти и подлокотник кресла, даже полез в карман за телефоном. - Да, пожалуйста, - сказал Джон. Он мог бы получить любую книгу. Он мог бы выбрать ее в первом книжном магазине, который встретится ему по пути. Он хочет сам выбрать себе чтиво, но здесь у него нет такой возможности. Ему не нужны книги Мориарти. Так почему же он его попросил? - Мне пора, - Джим встал и ушел. Заветная дверь закрылась за ним, а Джон остался сидеть на кровати, окруженный обоями с золотыми рисунком, пламенеющим по углам. Как бы он хотел, чтобы вокруг него, и правда, бушевал огонь. *** Джим выполнил его просьбу. Десятки книг теперь стояли стопками на столе, и Джон мог выбрать любую из них. Это не были книги Джима. Нет. Они все были совершенно новые, некоторые даже еще не распакованы. Классика и современные детективы, публицистика и исторические романы, пьесы Шекспира и японские комиксы. Все книги были настолько безликими, пахнущие краской и полиэтиленом, они были ничьи. Они были только для Джона. У этих книг не было истории, только буквы, сложенные в слова. Яркие корешки и хорошая краска. Популярное чтиво, встречающееся на полке каждого дурака, который делает вид, что читает. Даже так Джим нашел способ поиздеваться над ним. - Гилман, - вспомнил Джон и принялся по второму кругу просматривать «подарки». Ни одного рассказа той самой Шарлотты Гилман. - Ублюдок, - выдохнул Джон и лег на пол, на котором сидел и разбирал свои книги. Это были теперь именно его книги, хоть они ему и не нужны. *** Он лежал на холодной земле. Огонь окружал его со всех сторон, отрезая пути к отступлению, но от него не исходило жара. Земля, сырая и голая впитывала все тепло его тела. Не было больше золотых листьев и векового леса. Наверно, огонь уничтожил их. Но Джону было холодно. Землю заливало кровью, она обливала его, сочилась из каждой поры. Пламя слепило его глаза, а холодная земля забирала последнее тепло, которое у него оставалось. Все было не так! Где же его золотой ковер из листьев? И солнце? Должно было светить солнце. Он видел его, он видел небо и улыбался ему. Он должен был быть свободен. Но вместо этого полыхающее кольцо огня сжимается вокруг него, а сырая земля высасывает из него жизненные силы. И было так холодно. Откуда? Откуда тогда пришло солнце? - Ты думал, можешь менять правила? Закончить игру по-своему? Он должен был быть свободен. Все должно быть иначе. Не должно было быть холодного огня и этого отвратительного голоса. - Отвечай! – языки пламени взлетели до небес, ослепляя своим ужасающим светом. Джон хочет сжаться в клубок, закрыть голову руками, защитить себя хоть как-то от пронизывающего холода. - Я с тобой не закончил… Огонь подбирается ближе, и Джона должно было уже опалить жаром, но вместо этого его словно обдают ледяной водой. Огонь ближе. За ним больше ничего нет. Нет больше деревьев и листвы, нет неба. Он поглотил все. И он уже почти вплотную подобрался к Джону. Все должно было быть не так. «Я хотел умереть! Почему ты не дашь мне умереть?» - горло пересохло, а челюсть свело. Слова рвут его связки в клочья, но он все равно не может издать ни звука, он не может пошевелиться. Пусть ему и некуда бежать, он хотел бы сделать… хоть что-нибудь. Огонь поглощал его. Джон смешался с ним, враз превратившись в пепел. Сначала вспыхнули его волосы, затем оплавилась кожа, его мышцы вздулись, а потом ссохлись от пламени, внутренности вывернулись наружу. И все исчезло, огонь, его тело, его мысли. Не осталось ничего кроме боли. «Пожалуйста! Пожалуйста…» Он смог это прошептать, и тогда он сумел открыть глаза. Светило солнце, лучи пробивались сквозь охряную листву. И он лежал на ковре из золотых осенних листьев. Вековые деревья охраняли его дневной сон. И где-то вдали за деревьями и над самым ухом он мог слышать голос леса: - Самый прекрасный человек, которого я когда-либо видел… *** Джон проснулся. В комнате его царил мрак. Даже небо над стеклянной крышей было темней, чем когда-либо. Обои с золотым растительным орнаментом поглотила тьма, но Джон знал, что они все еще были там. Прохладный свежий воздух сочился из вентиляции над дверью. А постель Джона была теплой, не только от его собственного тела. Подле него матрас все еще хранил тепло того единственного человека, который мог бы быть рядом в этой клетке. Это он шептал ему те слова. Джон, наконец, обрел силы сжаться в комок и спрятать в руках свое заплаканное лицо.