Дочь тамплиера

Тоска по оставленному или покинувшему нас человеку как бы украшает ореолом того, кто приходит потом. Эрих Мария Ремарк.

Дамаск. 1177 год. — Бедная девочка! — Где её родители? — Почему ты плачешь? — Кто тебя обидел? Эти и другие подобные вопросы слышала маленькая девочка, сидящая на скамье посреди душного Дамаска. На вид ей было лет десять. Она приехала в этот город вместе с отцом. Родитель оставил её посидеть на скамье, а сам ушёл по своим делам. Он долго не возвращался, а духота в городе в тот день стояла невыносимая. Проведя несколько часов на жаре, девочка не выдержала и расплакалась, несмотря на то, что она уже давно не была ребёнком. Вокруг неё тут же собрались люди и стали спрашивать, в чём дело. Но девочка не отвечала. Она лишь плакала от страха и изнеможения. Ещё бы, что бы делали вы, потерявшись в большом и незнакомом городе далеко от дома и в такую невыносимую жару? Тем не менее, люди приходили, смотрели, качали головами и шли дальше. Всем было всё равно на какого-то чужого плачущего ребёнка. Главное, чтобы свои дети были в порядке. Вскоре девочка устала плакать. Она успокоилась, влезла на скамейку и, обхватив колени руками, продолжила ждать отца. Время от времени она всхлипывала. Жара и не думала спадать. Слёзы моментально высыхали на палящем солнце. Чем ближе был вечер, тем становилось душнее. Постепенно девочку начало клонить в сон. Она легла на скамью и прикрыла глаза.

***

Поздно ночью по улице шёл монах. Он был одет в длинный белый плащ, поверх которого на нём был надет ещё один черного цвета, воротник был расшит золотыми нитями. Единственное, что привлекало внимание — небольшой еле заметный нож, висящий на красном поясе. Монах тихо подошёл к спящему ребёнку, посмотрел на уставшее лицо бедняжки и, покачав головой, разбудил её. Девочка сонно села на скамье и протёрла глаза. Выглядела она довольно бледной, а под глазами залегли синяки. Очнувшись, она оглядела мужчину и испуганно отшатнулась. — Не бойся, — прошептал мужчина по-английски, но с явным акцентом. — Я не причиню тебе вреда. Как тебя зовут? Девочка со страхом во взгляде посмотрела на монаха. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, а узкие карие глаза в темноте казались ещё темнее. Помимо этого у него была длинная седая борода. — Эмили. Эмили Ричардсон, — еле шевеля губами, ответила девочка. — Меня зовут Карим. Карим ибн Сафир. Скажи мне, Эмили, ты хочешь пить? — спросил мужчина. Эмили коротко кивнула, стараясь не сводить глаз с монаха. — Пойдём со мной. Я отведу тебя в безопасное место. В этом городе ночью на улицах полно разбойников и прочих плохих людей. Но не бойся, я не один из них. Эмили всё ещё колебалась. С одной стороны, отец сказал ей сидеть здесь. К тому же, она не знала этого мужчину, а этот нож на поясе выглядел подозрительно… С другой стороны, ей очень хотелось пить и есть. Наконец, Эмили медленно кивнула и сползла со скамейки. Карим улыбнулся уголками губ и, поманив её за собой, пошёл вперёд. Странный монах привёл девочку в книжную лавку. Он провёл её через задний вход, усадил на подушки, которые были щедро раскинуты в углу комнаты, и принёс немного воды. Эмили выпила всё до дна и, отставив в сторону чеплашку, стала оглядывать комнату. В комнате пахло чем-то сладким с примесью старины, было много полок, заполненных толстыми и пыльными книгами и старинными свитками. Стояла тишина. Эмили любила читать книги. В библиотеках она чувствовала себя в безопасности, и, несмотря на странного мужчину, это место успокаивало её. Карим, тем временем, снял свой чёрный плащ, сел за стол и стал что-то писать. — Ты можешь поспать. Тут тебя никто не тронет, — сказал он, не отрываясь от дела. Эмили почему-то стала доверять этому странному монаху. Она уже забыла приказ отца и о том, что в ожидании того просидела несколько часов на жаре. Ей хотелось лишь одного — спать. Поэтому она прилегла на подушки и вскоре забылась беспокойным сном.

***

Утром Карим подал Эмили еду — небольшой кусок баранины с рисом. Она ела с большим аппетитом, еле сдерживаясь, чтобы не впихнуть в себя всю порцию сразу — так силён был её голод. После еды Карим вручил Эмили книги и попросил разобрать по полкам. Она с энтузиазмом приступила к заданию. Пока она рассматривала книги на неизвестном ей языке и изучала картинки, которые казались ей необычайно красивыми и чарующими, Карим продолжал что-то писать. Время от времени в лавку заходили вооружённые мужчины в таких же белых плащах. Они разговаривали на непонятном девочке языке, после чего Карим что-то давал им, но из-за широких спин девочка не могла разглядеть, что именно. Получив необходимое, мужчины уходили, но возвращались через несколько часов. Плащи их были серыми от грязи и испачканы в крови. Эмили начала подозревать неладное. Наконец, Карим сказал, что она может отдохнуть, и подал ей обед — снова баранину с рисом. — А кто эти люди в белых плащах? — спросила Эмили, с энтузиазмом поглощая свою порцию. — Это мои подчинённые, — пробормотал Карим, не отрываясь от каких-то бумаг. — Они тоже разбирают книги? — Нет. У них другая работа, — ответил он через несколько секунд молчания. — А какая? — Более сложная. Я расскажу тебе об этом чуть попозже, — он поднял на неё взгляд. Он хмурился, и Эмили поняла, что нужно оставить его в покое. Однако у неё было слишком много вопросов, и вскоре она задала следующий: — А вы знаете где мой отец? Карим покачал головой. — Я должна вернуться на скамью. Может быть, отец уже ищет меня. И он будет ругаться, потому что я ушла без разрешения, — пробормотала Эмили. — Что ж, — Карим убрал книгу и улыбнулся ей. — Пошли, вернёмся на скамью. Он, кряхтя, накинул свой чёрный плащ и вместе с Эмили вышел на улицу. Они пошли в неизвестном ей направлении, но скоро дошли до той самой скамьи. Как и ожидалось, там никого не было. — Ты видишь своего отца? — спросил Карим, оглядываясь по сторонам. Эмили покачала головой и села на скамью. Старик сел рядом с ней. — Он придёт, я уверена, — обнадёживала себя она. Карим с печалью во взгляде поглядел на сидевшего рядом с ним ребёнка. Они какое-то время просидели на скамье, но отца девочки не было видно. — Эмили, — начал старик. — Что-то мне подсказывает, что твой отец не придёт. Эмили подняла на старика взгляд полный ужаса: ей совсем не хотелось верить его словам. — Как это — не придёт? — спросила она сиплым голосом. — Мне неприятно это говорить, но если бы твой отец искал тебя, то поднял бы на уши всех рыцарей. По городу ходили бы тамплиеры и расспрашивали всех о маленькой девочке... — Это неправда! — воскликнула Эмили, вскакивая. — Вы лжёте! — Увы, но это правда, — вздохнул Карим. — Я вам не верю. Вы лжёте. Он придёт, обязательно придёт… Он меня не бросит, — бормотала Эмили, начиная плакать. Старик молча слушал причитания девочки. — И что мне теперь делать? — Эмили судорожно сглотнула и посмотрела на старика. К горлу подступал ком. — Ты можешь остаться со мной и помогать мне в лавке, — пожал плечами Карим. — Я дам тебе еду и кров, буду учить всему, что знаю сам. Со мной ты не пропадёшь. Согласна? Почему она так доверяет ему? Почему ей не страшно оставаться наедине с этим стариком с мечом на поясе? Этого не знал никто. Даже сама девочка. Что-то заставляло её доверять этому незнакомцу, спасшему ей жизнь. Эмили коротко кивнула. У неё не было другого выхода. — Что ж, — Карим медленно поднялся со скамьи. — Теперь мы должны вернуться. У нас много дел.