Дочь тамплиера

Если вас постоянно томят предчувствия, то некоторые из них обязательно сбудутся, будьте уверены. Уильям Теккерей.

…Мне слышится голос. Чей-то настойчивый голос что-то повторяет. Но что? Открываю глаза и вижу перед собой фигуру в чёрном плаще. Капюшон закрывает всё лицо. Фигура оглядывается на меня и идёт вперёд, продолжая шептать одно и то же слово. Я вижу, как шевелятся её губы, но не слышу ничего, кроме яростного шепота, из которого я не могу разобрать то единственное слово, которое она произносит… Я медленно встаю и иду за ней. Фигура ускоряется. Я пытаюсь бежать, но не могу. А фигура отдаляется, голос становился всё тише. Я пытаюсь позвать её, но не могу выдавить из себя ни звука…

***

Я вновь открыла глаза и села. Я была в комнате, в которой уснула. Что за глупый сон? И который час? Протерев глаза, я встала и подошла к окну. Светало, деревня только просыпалась. На улице был лишь один молодой паренек, который с особым усердием рубил дрова во дворе соседнего дома. Я прислушалась к звукам в доме. Слышался тихий разговор. Я медленно оделась и вышла из комнаты. Салима, Иман и Джамиль сидели в комнате и тихо разговаривали. Завидев меня, они встали. — С добрым утром, Шарр, — сказал Джамиль и улыбнулся. Я коротко кивнула и приняла серьезный вид. — Поешь, мы скоро уезжаем, — выдавила из себя я, понимая, что совсем не хочу этого говорить. — Я уже поел и жду тебя, — ответил парень. Я вновь кивнула и посмотрела на Салиму. Та указала на накрытый стол. Я поклонилась, села за стол и принялась за еду. После еды мы с Джамилем отправились в конюшню проверить лошадей и подготовиться к дороге. Джамиль что-то быстро говорил, я лишь изредка кивала, делая вид, что слушаю. Мысли мои были заняты лишь тем сном… — Ты меня слышишь? — раздался недовольный голос Джамиля. — Угу, — промычала я. — И что я сказал? — Не знаю, — усмехнулась я. — Что тебя беспокоит? — неожиданно спросил Джамиль и скрестил руки на груди. И что ему сказать? Что мне снился странный сон? Беспокоиться о значении сна в основном свойственно девушке, никак не молодому мастеру ассасину. И тут в конюшню вошла Салима с провизией. Как я была ей рада! Женщина подошла ко мне и протянула увесистую сумку. Я поблагодарила её, отдала половину Джамилю, а остальное убрала к себе. — Ты так и не ответил, — продолжил Джамиль. Я молчала, не желая ничего говорить. — Что ты его донимаешь? — вмешалась Салима. — Если Шарр не хочет что-то говорить, он не скажет это ни за что в жизни. — Он меня не слушает и о чём-то беспокоится, — пожаловался Джамиль. — Я вижу это по его лицу. Я чуть улыбнулась уголками губ. — Ну не любит Шарр говорить о себе. Неужели, ты до сих пор не понял этого? К тому же, он искусный лжец, и его лицо может высказывать любые эмоции, причем часто совсем не те, что он испытывает на самом деле! — Я хочу, чтобы он ко мне хорошо относился, — ответил Джамиль. — Зачем тебе это? — резко спросила я, развернувшись к молодому ассасину. Джамиль сделал паузу, после чего неуверенно ответил: — Я хочу быть тебе другом. — А зачем ты хочешь быть моим другом? Парень замялся и ничего не сказал. — Джамиль, — начала я, — в Братстве опасно заводить друзей. — Почему? Они могут предать? — Любые друзья могут предать. Но тут велика вероятность, что ты переживёшь своего друга. Или он переживёт тебя. А смириться со смертью друга очень тяжело. Поверь мне. — Твой лучший друг умер? Я вздохнула и вспомнила про отца, ведь он был моим близким другом, а теперь он словно умер. — Можно сказать и так, — выдавила я из себя. — Сочувствую. — Так что, будь аккуратнее с этим. Но я ни в коем случае не запрещаю тебе заводить друзей. Просто знай, что смириться с потерей тяжело. Тем более, ты знаешь, почему. Джамиль кивнул и продолжил сборы. Салима, покачав головой, с грустью глядела на меня, понимая, что я сейчас чувствую. Наконец, когда всё было готово, мы стали прощаться с моими друзьями. Пока Салима и Джамиль обнимались, Иман подошёл ко мне и протянул склянки с лекарствами. — Держи. Тебе-то уж точно пригодится, — улыбнулся мужчина. Я взяла склянки, убрала их и ухмыльнулась в ответ. — Большое спасибо. И за лекарства, и за ночлег, и за заботу. Иман похлопал меня по плечу, наклонился ко мне и незаметно шепнул: — Удачи. — Она мне понадобится, — кивнула я. — Мы скоро вернёмся. Иман отпустил меня. — Мы будем ждать. — Мой дорогой Шарр! — раздался сзади голос Салимы. — Возвращайтесь поскорее! Женщина подбежала и крепко-крепко обняла меня. — Задушите, — усмехнулась я. — Уж лучше умереть так, чем от рук врагов, — засмеялась Салима и отпустила меня. — А вот с этим я могу поспорить, — иронично заметила я. Джамиль и Иман пожали друг другу руки. Ассасин поблагодарил мужчину за гостеприимство. Наконец, мы оседлали лошадей, ещё раз поблагодарили стариков и двинулись в путь.

***

— Сегодня моя очередь сторожить, — заявил тем же вечером Джамиль. Я усмехнулась. Похоже, парень был настроен решительно. — Что ж, если ты так хочешь, — вздохнула я и улеглась на сумку. — Сторожи. А я посплю. Разбуди меня через пару часов или как только захочешь спать. Джамиль кивнул. Я же прикрыла глаза.

***

…И снова я вижу эту спину. Но как бы я не старалась, я не могу догнать её. Я начинаю уставать, но продолжаю бежать вперёд, слыша этот шепот. Наконец, фигура замедляется и совсем останавливается. «Это мой шанс!», — подумала я и ускорилась. Как только я догнала фигуру, голос замалкивает. Я замираю в нерешительности. Фигура не произносит ни звука. — Говори, — как можно увереннее приказала я. Но она не слушается. Тогда, я протянула руку вперёд, к её капюшону. Фигура не двигается. Я касаюсь ткани, сжимаю её и тяну на себя. Та скользит вниз, и я вижу чей-то затылок, покрытый седыми волосами. Фигура оборачивается. Я вглядываюсь в лицо и с ужасом узнаю знакомые черты. Это мой отец, только очень старый. Он вглядывается в моё лицо, ехидно улыбается, затем резко и сильно толкает. Я падаю. Отец вытаскивает из-под плаща меч и заносит его надо мной. — Что ты делаешь? — кричу я. Но отец бормочет что-то бессвязное. Рука с мечом быстро опускается, и тот пронзает меня насквозь. Я зажмуриваюсь, ощущаю, как боль разливается по моему телу, кричу и теряю сознание.