Дочь тамплиера

Старики более живут воспоминанием, чем надеждой, потому что для них остающаяся жизнь коротка, прошедшая длинна. В этом же причины их болтливости: они постоянно говорят о прошедшем, потому что испытывают наслаждение, предаваясь воспоминаниям. Аристотель.

Я резко открыла глаза и огляделась. На востоке из-за горизонта уже выглядывало солнце. Протерев глаза, я только сейчас заметила, что Джамиля нет на месте. Вместо него на земле лежала открытая пустая сумка. Я в ужасе вскочила, натянула на себя капюшон и стала оглядываться по сторонам, но Джамиля нигде не было. Какие мысли не лезли в мою голову в тот момент. Я думала, что нас разоблачили и Джамиля захватили в плен, что его убили, а тело закопали где-то в лесу, что нас обокрали… Я стала бегать вокруг лагеря. Наконец, после получаса бега по кругу и тщетных попыток докричаться до Джамиля, я увидела его, выходящим из кустов. Я нахмурилась и, повысив голос, заявила: — Где тебя черти носят? В ответ Джамиль лишь удивился, но всё же ответил: — Я ходил к реке. Ты всё равно спал. — Почему ты меня не разбудил? — возмутилась я. — Стало тебя жалко. — И давно ты проснулся? — Около часа назад, – задумчиво ответил ассасин. — Ты так крепко спал, что я решил тебя не будить. Я вздохнула и, потерев подбородок, сказала: — Давай собираться в путь. Нам ещё долго ехать. — А еда? Проследовала пауза, которую я нарушила лишь тогда, когда осмыслила сказанное им. — Потом поешь. Седлай коня, — приказала я и стала собирать сумки. Джамиль тяжко вздохнул и стал собираться. — У тебя был целый час, чтобы поесть. — Но еда в твоей сумке. А ты на ней спал. — А твоя еда где? — Я всё сложил в одну, — Джамиль виновато посмотрел в землю. Ах, какой он ещё молодой и глупый. Совсем как я в его возрасте. Я полезла в сумку и кинула ему два яблока. — Только быстро, — отрезала я и продолжила собираться. Лично мне есть совсем не хотелось. Не было не то что аппетита, но даже желания жевать. Как только Джамиль доел, мы отправились в путь. Я снова погнала своего коня вперёд. Джамиль не отставал. Так мы ехали ещё день. На третий день мы достигли деревни. — Мы остановимся здесь, — сказала я тем вечером, слезая с лошади. — Попросимся на ночлег? — удивился Джамиль. — Нет. Зайдём к моим старым друзьям. Джамиль слез с лошади. Я взяла своего коня за узду и пошла вперёд, к нужному дому. Джамиль следовал за мной. Люди оглядывались на нас. К счастью, тамплиеров видно не было. Мы нашли нужный дом. Я трижды постучала в дверь. Это значило, что я пришла с кем-то и что сейчас я в облике мужчины. Дверь открыла пожилая женщина. Позади неё стоял мужчина. Это была семья Якуб. Женщину звали Салима, а её мужа Иман. Они были старыми друзьями семьи Фаттах. Каждый раз, проезжая через эту деревню, мы останавливались у них. — Шарр, какое счастье увидеть тебя здесь! — воскликнула Салима, завидев меня. — Я тоже рад видеть вас. Вы впустите меня и моего брата? — Конечно-конечно, проходите! Иман, займись лошадьми, а я приготовлю спальное место. Старик вышел и увёл лошадей за дом. Салима же пустила нас в дом и стала готовить ужин. — Как тебя зовут, молодой человек? — спросила женщина у моего спутника. — Джамиль ибн Хафиз, — с гордостью ответил парень. — Достойное имя. И почему же такой красивый парень как ты стал ассасином? — Мой отец тоже был ассасином. Я пошёл по его стопам. — А почему был? — Он геройски погиб два год назад, защищая крепость от наших врагов. — Почётная смерть, — ответила Салима, печально повесив голову. — Мира и покоя ему. Два года назад один из наших союзников предал нас, а на Масиаф напали тамплиеры. Всё произошло настолько неожиданно, что никто толком не успел сориентироваться. В результате мы понесли большие потери. Бо́льшая часть всех моих друзей погибла в тот день. Предатель закрылся в крепости и взял в плен Аль-Муалима. Мы уже отчаялись вытащить его и собирались брать крепость штурмом, но какой-то молодой ассасин смог в одиночку пробраться внутрь и убить предателя. Вот ни за что не вспомню его имя, но в тот день он получил звание мастера. Как же его звали… — Прошу, это всё, что у нас есть, — голос Салимы оторвал меня от размышлений. — Спасибо вам за всё, — сказал Джамиль и чуть поклонился. А у него забавная привычка — чуть склонять голову при приветствии или благодарности. — Да не за что. Отдыхайте, — с улыбкой ответила Салима и вышла на улицу. Я молча принялась за еду. Каждый раз, когда я бывала в доме у Салимы, я съедала всё, что она давала. И у меня всегда просыпался аппетит при виде её еды. Вообще, эти двое были для меня своего рода бабушкой и дедушкой, потому что своих настоящих я не помню вообще, отец Нураддина погиб в бою, мать умерла во время родов, а родители Султанат живут очень далеко. И неизвестно, живы ли они вообще, так как от них не было никаких вестей очень давно. Джамиль был не особо голоден. Он просто сидел и глядел на то, что приготовила Салима. Он в самом деле не был голоден или просто боялся притронуться к еде? — Почему ты не ешь? — спросила я. Парень не ответил. — Эта еда не отравлена, поверь мне… — Да дело не в этом, — отрезал Джамиль. — А в чём? Проследовала длинная пауза, которую нарушил болезненный вздох Джамиля. — Да я про отца вспомнил, — с этими словами парень наконец-то приступил к еде. — Скучаешь по нему? — Очень. Даже не смотря на то, что мы часто ссорились, я всегда любил его. И буду любить. Мне впервые повстречался парень, открыто говорящий о своих чувствах, о любви к своему отцу. Странный он, всё-таки. Не такой, как другие. — Он тоже любил тебя, — ответила я. — Я в этом уверен. — Я знаю. Он часто говорил об этом. Хотя в обмундировании ассасина и с другими братьями он всегда был серьёзным и молчаливым. Порой он даже казался мне злым, но я знал, что это не так. Так вот оно что. Видимо, это у них семейное… Говорить открыто о своих чувствах. Я улыбнулась. Джамиль взглянул на меня и застыл. Затем, он неуверенно спросил: — А Эмили твоя двоюродная сестра? Он что, узнал улыбку? Вот чёрт, а вдруг он раскроет меня? — Да, — коротко ответила я, стараясь ненавязчиво отвернуться. — А так похожи, как близнецы. Когда ты улыбнулся, прямо один в один. У неё такая же улыбка. — Родство не спрячешь, — ответила я, думая как перевести разговор в другое русло. — Именно, — Джамиль замолчал, продолжая есть. Клянусь, я больше никогда при нём не улыбнусь! — А откуда ты её знаешь? — ляпнула я. — Я встретил её возле колодца и помог донести кувшин с водой до дома, — гордо заявил Джамиль. Я кивнула и продолжила трапезу, чтобы не отвлекаться на разговоры. Джамиль заметно повеселел. Кажется, мне удалось отвлечь его от мрачных мыслей. Когда Салима и Иман вернулись, всё уже было съедено. Женщина была счастлива. — Джамиль, ты не мог бы помочь мне убрать всё со стола? — спросила Салима. В ответ парень кивнул. — А я хочу поговорить с тобой, Шарр, — сказал Иман, глядя на меня. Я встала, поблагодарила Салиму за еду и проследовала за мужчиной в соседнюю комнату. Зайдя в неё, он впустил меня и закрыл дверь. — Вот теперь можешь побыть самой собой, — улыбнулся он. Я счастливо вздохнула, сняла капюшон, сложила оружие на стойку и устроилась на подушках. Иман сел рядом. — Ну, как у вас дела? — спросил он. — Да всё как обычно. Все живы, здоровы, работают. — Как поживают твои родители? — Всё по-старому. Мать командует, посылает на какие-то задания. Отец тоже что-то требует. Он, кстати, передавал вам привет. И я стала рассказывать всё, что творится у нас дома. Про ежедневные мелочи, тренировки, шутки отца, странности матери, молчаливость и робость Тагира и прочее, что волновало меня. Иман слушал внимательно и ни разу не перебил меня, лишь изредка задавая вопросы. Джамиль и Салима уже давно закончили свои дела, а мы всё продолжали разговаривать. Так продолжалось пару часов. Наконец, Иман посмотрел в окно и сказал: — Уже поздно, а тебе надо отдохнуть. Не буду тебе мешать. Я вздохнула. Мне всегда нравилось беседовать с Иманом. Тем не менее, он прав, мне надо отдохнуть. — Вы правы. — Может, вы останетесь ещё на день? Какое заманчивое предложение. Будь я одна, я бы обязательно осталась. Но так как я была с Джамилем, надо было сначала обсудить с ним всё. — Завтра утром решим. Я была бы не против, но нам надо как можно скорее выполнить все задания и вернуться в Масиаф. Иман кивнул. — Я приготовлю тебе спальное место тут, ладно? Я кивнула. Мужчина стал готовить место, а я помогала ему, хотя моя помощь совсем не требовалась. Наконец, когда всё было готово, я устало опустила голову на подушку и тут же начала засыпать. Иман, довольный собой, тихо вышел из комнаты, пожелав мне спокойное ночи.