I Kissed a Girl and I Liked It

- Как неожиданно, парню понравилось целовать девушку, а? – в голосе Джеджуна так и сквозило ехидство. - Серьезно, это первая баба, хотя нет, все же девушка, от поцелуя с которой мне не стало противно. А то слюни там, жирный блеск и все такое. Они еще и на шею постоянно вешаться любят, а я не люблю, когда мне вешаются на шею, да и еще!.. - Ючон начал тараторить, и Джеджун подумал, что если сейчас его не остановить, то придется выслушивать очередной монолог на тему «Пак Ючон, почему я стал геем, и какие все бабы дуры». - Да-да, я в курсе, это все мы уже проходили. И главное, ни у одной из них ты пока не нашел признаки интеллекта, который ты так старательно ищешь у каждой своей второй половинки, которая обладает достаточной трахабельностью, так? Или это просто плюс к минусу притягивается? – Джеджун скептически посмотрел на друга поверх кружки с коньяком и продолжил им себя развращать. - Я сделаю вид, что не обратил внимания на твои жалкие попытки оскорбить меня, и просто продолжу выносить тебе мозг своей болтовней, к тому же, я все равно знаю, что ты меня любишь, – глаза Ючона блестели несколько иначе, чем вчера, да и речь его стала быстрее и эмоциональнее, что заставило Джеджуна, неплохо знающего своего друга и разбирающегося в его "сигналах", проверить кажущуюся все менее абсурдной догадку: - Ты что, влюбился? – на что Ючон только похлопал пару раз глазищами и, для вида смущенно покраснев, кивнул. Ким долго пытался отыскать в доверчивом взгляде принесшего мячик пса, изображаемым Ючоном на все сто двадцать баллов, отблески лукавства или насмешки, но не нашел и, смирившись, фыркнул, складывая руки на груди: - Дожили, теперь ты, Пак Ючон, главный женоненавистник всего гребанного колледжа, присох к какой-то бабе до такой степени, что умудрился ее упустить после того умопомрачительного, как ты выразился, поцелуя? – наверное, у Джеджуна уже которую неделю продолжался жесткий приступ ПМС, раз все его замечания были пропитаны просто небывалой величиной сарказма, ехидства и просто здравого смысла. Ну или Юнхо плохо старался. А то любые связи Джеджуна со здравым смыслом никак не могли быть хоть сколько-нибудь моральными или даже законными. - Может, ты прекратишь сочиться ядом и все-таки поможешь мне с этими талмудами? – пропыхтел Ючон, игнорируя попавшее в цель замечание, и подхватил с полки с десяток выпускных альбомов их школы разных лет. - А может, ты сначала все-таки объяснишь мне, какого фига мы вообще сюда приперлись и что нам здесь надо? У меня, между прочим, тоже своих дел хватает: дома еще конь не валялся, проект по литературе сдавать надо на следующей неделе, да и Юнхо… - ясно, значит, все-таки Юнхо плохо старается. Хотя Джеджун соизволил-таки перехватить у друга половину стопки с толстенными альбомами и оттащить их к дальнему столу библиотеки. Библиотекарша мило помахала им своим пенсне и послала Джеджуну воздушный поцелуй – хоть какая-то польза от его присутствия была. - Она здесь училась. Возможно, даже в одно время с нами, — покачал головой Ючон и вполголоса посетовал: — Как же я упустил-то такую красотку, а? Всех же вроде… - Перепортил? — мрачно закончил Джеджун. Друг смерил его уничижительным взглядом и открыл верхний альбом из своей стопки. — Ладно, ладно, я ж все-таки помогаю тебе, не смотри на меня так. Как она хоть примерно выглядит? — Высокая такая, выше меня даже, наверное. Стройная, стильная, раскованная, но не вульгарная. Волосы шикарные: черные, только до плеч, но, мать, у всех бы баб такие густые и мягкие были бы. Глаза большие, умные. Как у Бэмби! — Ючону настолько понравилось это сравнение, что аж у самого глаза засверкали. — Высокие скулы, большой рот, острый подбородок… — Понял, понял, не надо мне тут полный фоторобот обрисовывать. Большинство в любом случае отпадает: низкие, круглолицые и так далее по списку, — Джеджун откинулся поудобнее на стуле и стал бегло просматривать списки классов с фотографиями, изредка показывая Ючону более-менее подходящих по описанию особ. Но тот, лишь мельком взглянув, сразу качал головой или досадливо цокал языком. Слишком большой нос, маленький рот, дурацкая челка, что за странный подбородок, как Джеджун мог вообще подумать, что ему, Ючону мог понравиться кто-то подобный? Джеджун только пожимал плечами и листал альбом дальше. Нет так нет, чего шипеть-то на всю ивановскую? — С чего ты вообще взял, что она у нас училась? Это ж вроде студенческая вечеринка была, нет? — Джеджун долго пытался переглядеть смотревшего на него из-под насупленных бровей парня, но сдался, так и не вспомнив, где мог его видеть. Хотя выпуск, если судить по дате на обложке, на год раньше, чем их собственный, наверное, где-нибудь в коридорах пересекались. — Значок на сумке был, помнишь, нам их всем втюхивали, чтоб мы гордились школой, и «с достоинством и честью несли бремя возложенной на нас ответственности», — Ючон, кривляясь, передразнил тонкий голос их тогдашнего завуча и растерянно почесал затылок: — Не находишь странным, что у девушки в юбке и при всех макияжах с собой был обычный потрепанный рюкзак? Мне казалось, у них пунктик на всех этих «штучках», — Пак обозначил пальцами кавычки. — Ты уверен, что она вообще в юбке была? И что это было существо женского пола? — Джеджун старался, честно старался не выпускать все свое плохое настроение в сарказм, но рассеянность его друга заслуживала быть «обласканной» со всех сторон. Может, хоть это поможет ее немного усмирить. Ючон неодобрительно покосился в ответ, но промолчал — этому он бы в принципе не удивился, но вот сейчас точно был уверен в том, что помнил. Хотя бы потому что поедал свою незнакомку взглядом долгих полчаса, пока та щебетала о чем-то со своими подружками, изредка стреляя в его сторону короткими взглядами (еще бы, пялится тут какой-то маньяк) и всем своим видом показывая полную незаинтересованность в самом Паке. И то ли эта самая незаинтересованность, то ли офигеть какие шикарные ноги и привлекли Ючона к ней, как неумолимо ведет невинную бабочку свет уличного фонаря. Тут бабочка, правда, не такая уж и невинная - даже фонарь совратить или опошлить способна. — Может, зажал ты какого-то парнишку в углу, а он повелся на твои кудри, прекрасная принцесса, и поддался «женским» чарам, — Джеджун легко дернул за выбившуюся из хвостика Ючона прядь волос и чуть повеселел, представляя подобный вариант развития событий и слушая недовольное ворчание Пака. — Сейчас я тебе своими «женскими» чарами личико чуть изукрашу, а? — Ючон отложил третий уже по счету альбом, переходя к выпуску на два года позже их собственного, и не поленился ткнуть локтем в бок Джеджуна. Тот изобразил на лице вселенскую обиду, небрежно захлопнул ежегодник и подтянул к себе последний из своей стопки — их выпуска. Стоило ли его вообще просматривать, Джеджун пока не решил, но изобразить деятельность по его просматриванию все же нужно было, чтобы Ючон не вздумал нагружать Кима еще одним. С первой фотографии первого разворота на Джеджуна смотрел их класс полным составом, пойманный настырным классным в первые же дни третьего года старшей школы. Они все тогда порывались сбежать, не желая тратить время на подобную чепуху, но оказались предусмотрительно заперты в кабинете, и им ничего другого не оставалось, кроме как покорно подчиниться и скромненько расположиться перед школьной доской. Девушкам ворчливо уступили стулья, поставленные по линеечке, а сами парни переминались сзади с ноги на ногу или же сидели на полу впереди. Джеджун скептически осмотрел себя тогдашнего, придирчиво отмечая собственную повышенную лохматость — кончики встрепанных черных еще волос спускались ниже плеч, недовольный всем миром взгляд — они куда-то спешили с Ючоном, а тут задерживают их всякие, и общую небрежность в одежде — галстук свободно болтается на шее, пиджак почти падает с еще совсем мальчишечьих плеч, на рубашке вон пятно какое-то. Сейчас он бы себе ничего из этого не позволил, ну, кроме взгляда, разве что. Ким Джеджун просто не может явиться на занятия без идеальной в своей небрежности укладки, в кое-как сидящей одежде, да еще и с пятнами подозрительными. А вот с занятий придти таким может, особенно, если по пути попался один вполне определенный человек, вызвав ненароком вполне определенные желания. Переведя взгляд на Ючона, так же хмуро стоящего рядом с самим Джеджуном, Ким фыркнул, вспомнив его ту стрижку совсем почти под ноль и дурацкую манеру носить пиджак задом наперед. Отстой какой-то. И чего к нему все девчонки так липли? Ну пианист шикарный для своего возраста, да, ну обаятельный, как тысяча чертей, но придурковатости-то от этого меньше не становится. Хотя, говорят, (сам Джеджун конечно же не в курсе, правдивы ли эти разговоры — он вообще спал только с четырьмя человеками, один из которых — его мать, двое — девушки, попавшие под раздачу настроения «я встречаюсь с кем угодно, только, так его через бедро, не замечаю того кретина с первой парты», и последний — тот самый вполне определенный человек, встречающийся иногда в узких коридорах колледжа и еще более тесных — их съемной квартиры), говорят, что Пак уже тогда вполне мог идти на какую-нибудь олимпиаду по биологии и трепаться там о пестиках и тычинках. Очень неприлично, во всех подробностях и с наглядной демонстрацией. Иначе говоря, недовольных не было. Джеджун повернул голову в сторону сидящего рядом Ючона, оценивая исключительно беспристрастно его небрежно собранные на затылке волосы, открытые шею и ключицы, широкие плечи, по-детски недовольно надутые губы и легко скользящие по глянцевым страницам пальцы, и подумал о том, что сейчас хотя бы девицам есть от чего тащиться. Он бы и сам немного потащился, но кимовское вакантное место на «потащиться» оказалось занято еще до того, как Джеджун понял, что играет за другую команду. Поэтому… Ким снова вернул взгляд на страницы альбома, пробегаясь глазами по еще знакомым лицам, вытягивая из глубин памяти позабытые имена и вспоминая тот последний год. Вот в обнимку (как и всегда) стоят Донхэ с Хекдже, два брата-акробата, не разлей вода. Рядом гордо дерет нос Джунсу, но глядя на его круглое, детское еще лицо, Джеджуну хотелось только посмеяться и посетовать на то, куда оно все делось. Такой же милый мальчик был. А вышло… как вышло. Сзади всех стоит вечный улыбака, местный проповедник и борец за добро и справедливость, Чхве Шивон. Он всегда пытался успокоить класс, разнять дерущихся, но вот сам защититься от прилетевшего ему в нос кулака Джеджуна не смог: сам виноват, нечего было Кима в конце дня в кабинете к столам прижимать. А вон, совсем рядом с Джеджуном улыбается Сонмин, весь такой милый и щекастый, что так и хочется его за эти самые щеки оттягать. Хотя подобные желания у Джеджуна пропали достаточно быстро, когда на одном из школьных концертов этот самый Сонмин вышел на сцену с нунчаками и так ими закрутил, что больше в его мужественности мало кто рисковал сомневаться. Вот в центре сидит девочка-отличница, Квон Боа, главная претендентка на поступление в госуниверситет. Ручки на коленках, пробор под линеечку, вся такая правильная. И нависает над ней такое же заученное страшилище, только мужского пола, тот же пробор, зализанная челочка, очки в толстенной оправе. Староста класса, чтоб его. Он Джеджуну столько крови в свое время подпортил, что аж сейчас хочется ткнуть фотографии в нос острием карандаша. И этой его подружке тоже. Вдвое, втрое, вдесятеро больше раз ткнуть. Настроение упало на несколько градусов ниже. Сердито перевернув страницу, Джеджун пролистал еще несколько, пропуская списки классов и отдельные фотографии. Там дальше, кажется, есть чего повеселее. О, даже их отдельный, с Ючоном вдвоем, снимок есть. Тут они, конечно, повеселее, хотя вид, наоборот, еще более растрепанный. Тогда была учебная тревога, вся школа выстроилась на спортивной площадке, и старосты собрались поливать из шлангов специально смастеренное мастеровитым учителем математики чучело. Хотя, кто собирался, а кому силенок не хватило: уже упомянутый Джеджуном староста их класса умудрился не удержать в руках вихляющий шланг, и тот пошел поливать толпу школьников. Больше всего досталось стоящим в первых рядах. И Джеджуну, находившемуся в конце строя, что позволило Киму заподозрить, что староста серьезно так нарывается, и потом навалять ему по самое не могу. А после мокрый и уже довольный — рядом был такой же мокрый Ючон, решивший добавить мероприятию еще больше безудержного веселья и подбивший часть толпы на добровольный душ и прочие водные игрища — попался на глаза заведующему школьной газетой. И вот их счастливые физиономии сверкают на страницах ежегодника, а с взъерошенных макушек капает вода, напитывая влагой итак уже просвечивающие летние рубашки. Но старосте он тогда отомстил знатно, даже сейчас приятно. Джеджун самодовольно ухмыльнулся и едва ощутимо приосанился. Настроение снова поползло вверх. Ким пролистал еще несколько страниц, ища их с Ючоном фотографии. О, Пак с Джунсу спят за одной партой, трогательно повернувшись друг к другу лицами и почти касаясь носами. И это при том, что Джунсу, волей классного обреченный на целый год за одним столом с Ючоном, во время старшей школы терпеть его не мог. Явился тут, понимаете, какой-то скользкий недокореец из Америки и сразу же захватил добрую часть не только визжаще-женского, но и обычного мужского общества. Непорядок. Хорошо хоть в колледже у них отношения стали получше, даже до совместных посиделок на ночь глядя у кого-нибудь из них дома дело доходило. Правда, роль буфера между этими двумя Джеджуну на пару с Юнхо все так же приходилось выполнять: Джунсу любил дразнить Ючона по малейшему поводу, а Ючон обожал доводить Джунсу до белого каления. Одно время даже была мода на потоке - искать в их своеобразных приятельских отношениях искру, пытаться уличить в тайных свиданиях и прочей романтической лабуде, но все подобные начинания с треском проваливались и жестоко высмеивались со стороны главных участников "фанклуба". Даже Джеджуну пришлось отступиться. Хотя он очень усердно старался. Ведь, по его мнению, они вдвоем бы очень мило смотрелись рядом. Вот прямо как на этой фотографии. Джеджун тяжело вздохнул и продолжил растягивать время просмотра их альбома. На следующем заинтересовавшем Кима снимке был он сам. Один. Весь такой хулиганистый и бунтующий на вид. Еще и с битой наперевес. (И где он ее нашел только?) Местный фотограф вообще чуть ли не пообещал устроить ему одиночный фотосет и карьеру модели. Правда, в придачу к этому приплел еще и несколько жарких ночей томными намеками. За что и получил в глаз, как и все предыдущие желающие. Джеджун был очень скорым на расправу, особенно, если считал, что каким-то, пусть самым незначительным, образом было задето его достоинство. Чуть ниже на странице красовалась фотография Боа. В ее классическом образе - с идеально расчесанными волосами, в идеально выглаженной форме и с идеально прилежным выражением лица. Джеджун скорчил ей рожу, призадумался и воровато оглянулся - не смотрит ли кто на него. А дальше в ход пошел карандаш, и Боа ненароком обзавелась парой шикарных усов, синяками под глазами от долгих бессонных ночей и несколькими шрамами, безусловно, только украшающими ее еще детские черты лица. - И не стыдно тебе? - попытался усовестить его Ючон, кинувший ненароком на Джеджуна, высунувшего от усердия язык, взгляд. - Вот тут еще дорисуй - пустовато, - очевидно, попытка провалилась. - Я все Юнхо расскажу, - и эта тоже, учитывая презрительный смешок Кима и его удвоившееся рвение в украшении скучной фотографии. - А ты сам-то не отвлекайся, ищи-ищи, - Джеджун откинулся на спинку стула, любуясь плодами своей работы. - А то так и потеряешь любовь всей твоей жизни. Ючону, судя по заметно поскучневшей физиономии, уже самому было не в радость заниматься бесплодными поисками. - Слушай, это же парень, да? - Ючон ткнул пальцем в одну из фотографий, одновременно подпихивая Джеджуна локтем в бок. Тот оторвался от своего альбома, смотря, куда показывал Пак. Симпатичный парнишка, коротко стриженный, аккуратный, с виду - наивный и невинный. Нос чуть крупноват, достаточно оттопыренные уши, щеки круглые. - Думаешь, Чанмин - подходящее для девчонки имя? - Джеджун ногтем подчеркнул имя, написанное под фотографией. - Вот и я думаю... - Ючон задумчиво почесал нос. - Вроде и похож, а вроде и нет. - Так, может, это все-таки был парень? - Джеджун с трудом удержался от того, чтобы не засмеяться в голос. Библиотека же, нужно соблюдать тишину и разговаривать шепотом. - Ага, в юбке. И с полной боевой раскраской. С приличными такими... - Ючон мрачно пририсовал своей впалой груди лишних сантиметров шестьдесят в поперечнике. Откинувшись назад, Пак поскреб в затылке, превращая пучок на голове в безупречное воронье гнездо. А потом с тихим бормотанием поднялся с места, сгребая альбомы в кучу. - Ладно, сам виноват, купился, отпустил "ненадолго" в туалет. Поделом мне, - когда наткнулся взглядом на альбом перед Джеджуном, тут же хмыкнул, заставляя того судорожно захлопнуть ежегодник и так же судорожно бороться с подступающим к лицу жаром. С одного из тех снимков - сделанных в их последний школьный день - смотрел сам Джеджун. От бунтующего подростка там оставалось не так уж и много - только небрежно повязанный галстук и встрепанная макушка. Остальное скорее принадлежало очень маленькой и смущенной девочке: розоватые щеки, приподнятые плечи, закушенная губа и робко-счастливый взгляд, направленный на парня, чуть скованно, но твердо, обнимающего его сзади. Их старосту, Чона Юнхо, здесь было вообще не узнать. Так же, как и у Джеджуна, разлохмаченные волосы (ему это шло гораздо, гораздо больше, чем обычная прилизанная укладка), очки, лежащие у Кима в кармане (их отсутствие на положенном месте заставляло близоруко щуриться), галстук, уже не заставляющий от одного лишь взгляда на него начать задыхаться. Пусть до нынешнего Юнхо этому было еще далековато, но... В тот день Ючон впервые заметил плясавших в глазах их чопорного старосты бесенят и едва приподнимающиеся при упоминании Джеджуна уголки губ. - Вы тут такие оба миилые, - Пак ехидно растянул гласную и с трудом увернулся от затрещины тем самым альбомом, прилетевшей с тяжелой руки Джеджуна. - Терпеть его не могу. Ботаник чертов, - Ким пренебрежительно передернул плечами и пошел вперед, нарочно забыв свою часть ежегодников. Тот обреченно вздохнул, перехватил книги поудобней и подумал, что пора уже начать зудеть Юнхо, чтоб тот скорей возвращал к жизни этого олуха.