Все может быть...

Мини-вечеринка Гермионы и Джинни прошла очень даже неплохо. После того как пришли парни, стало намного веселее. Ребята много смеялись, шутили. Было уже почти два часа ночи, когда Джинни и Блейз, пошатываясь, ушли в комнаты старост, а самих старост оставили спящими на диване. Те так много выпили, что даже не могли толком разговаривать. Это Блейз предложил Джинни оставить их в гостиной, чтобы посмеяться утром. Гриффиндорка, конечно же, отказывалась, она не хотела опять ссориться с подругой, а, зная характер Гермионы, это обязательно произойдет. Выйдя утром из комнат старост, Блейз и Джинни застали такую вот милую и одновременно странную картину: Гермиона и Малфой спали в обнимку, держась за руки. Друзья, разумно решив, что своя жизнь дороже, а момент воистину исторический, не стали их будить, но предусмотрительно оставили на столике антипохмельное зелье, а сами, тихо посмеиваясь, ушли на завтрак. Шторы черного цвета были закрыты, но первые лучи солнца упорно пробивались в комнату, мучая всех спящих этого крыла. От одного такого лучика и проснулась наша староста девушек. У Гермионы ужасно болела голова, взгляд был рассеянный. Только через минуту девушка, взяв наконец свой организм под контроль, заметила, где она спала… и на ком. – Малфой, вставай! – резко вскочила Гермиона, требовательно закричав на всю гостиную. Малфой, не ожидая подобного, быстро встал и растерянно огляделся. Посреди комнаты стояла разъяренная Грейнджер в одном бюстгальтере и туфлях. Наконец поняв ситуацию, парень лишь замотал головой и уверенно произнес: – Нет, я не мог переспать с грязнокровкой! – Гермиона не обиделась на это так, как было раньше. А только сильнее разозлилась. Парень ожидал любой реакции, но никак не этой. Девушка, всё же пытаясь держать себя в руках, напряженно подошла к Драко и дала ему сильную пощечину. – Ах так, да, Малфой?! – на высоких тонах от обиды отвечала ему Гермиона – Я ему перемирие предлагаю, а он меня грязнокровкой называет. Ты как был задницей, так ей и остался. Резко развернувшись на каблуках, девушка, хмурясь от разболевшейся головы, удалилась к себе в комнату. Выпив необходимое зелье, она решила быстро принять душ и после отправиться на долгожданный завтрак. Выйдя из душевой, девушка за пару минут оделась в свою обычную школьную форму и побежала в Большой Зал, не обращая внимания на удивленные взгляды редких учеников. Она и так уже второй день подряд опаздывала. Добежав до Большого Зала, Гермиона уже спокойно прошла мимо шестого курса и гордо села на свое место. Намазывая джемом тост, девушка с невозмутимым видом наблюдала, как окна Большого Зала открылись, и в них залетели сотни сов, принося каждому посылки от родителей или же газеты и всякие выписки. Гермиона не стала на это отвлекаться, знала ведь, что ей никто не напишет. Потому даже не заметила, что возле нее уже сидел черный филин. Только после того, как птица слегка укусила ее за руку, заставляя обратить на себя внимание, девушка подняла на нее удивленный взгляд, про себя вспоминая, чей это филин. Недовольно ухнув на столь долго соображавшего адресата, он поднял свою лапку вверх, показывая, что ей прислали письмо. Девушка, будто очнувшись, поспешно отвязала послание, сломала печать с незнакомым ей гербом и начала читать. «Доченька, мы хотели бы сегодня тебя попросить приехать домой после завтрака. Отпросись у директора и отправляйся через камин. И надень платье, у нас будут гости. Твои мама и папа» Прочитав письмо и, уже раздумывая, что наденет на встречу, Гермиона быстро встала из-за стола и, попрощавшись с Джинни, отправилась к себе в комнату. Пока бежала по длинным коридорам, она в мыслях слезно молилась, чтобы Малфой не поменял пароль. Добежав до башни старост и еле выдавив из себя пароль, девушка с облегчением обнаружила, что картина отодвинулась. Переодевшись в маленькое черное платье и надев черные туфли, Гермиона поспешно отправилась к кабинету директора, на ходу поправляя волосы. *** После того как Грейнджер гордо ушла к себе в комнату, Малфой, переодевшись и умывшись, также отправился на завтрак в Большой Зал. Он очень хотел поговорить с Блейзом, почему тот утром его не разбудил, а оставил с Грейнджер спать в обнимку на диване. Парень не собирался ссориться с ней и называть грязнокровкой, но так получилось. По привычке, наверное. За этими размышлениями он даже не сразу заметил, как дошел до Большого Зала. Издали высмотрев ненаглядного друга, Малфой просеменил к своему факультету и сел рядом с Блейзом. Парень как раз успел к десерту и, положив себе на тарелку пудинга, начал с аппетитом его есть, про себя размышляя над довольно бурной реакцией Грейнджер этим утром. Тут окна с грохотом раскрылись, и в помещение залетели многочисленные совы. Так же как и Грейнджер, он не стал над этим заморачиваться, ведь ему никто не пишет, кроме матери, но она это делала только раз в месяц, так что беспокоиться на этот счет не следовало. Тут он заметил, что к нему летит семейный филин. Удивленно отвязав письмо, Драко нетерпеливо сломал печать с гербом Малфоев и с интересом начал читать. «Драко, сегодня после завтрака отправляйся в Малфой-Мэнор, портал внутри письма. Надень костюм, мы идем к нашим друзьям. Отец» Парень очень удивился отправителю: именно отец ему написал, но в последний раз, когда подобное случилось, тот звал его на получение метки. Достав портал и выйдя из Большого Зала, он неторопливо отправился к себе в комнату, и уже там, надев свой лучший костюм, активировал портал и переместился в Малфой-Мэнор. После того как здесь побывал Темный Лорд со своими приспешниками, здание было не узнать – оно стало более мрачным и будто неживым. Нарцисса ухаживала за ним как могла, но ей нужна была помощь, а домовики не могли его сделать прежним. Сад Нарциссы как всегда был в расцвете. Драко любил здесь находиться, сад всегда его успокаивал, даже убаюкивал. В конце его находился большой лабиринт, но парень не решался туда заходить, хотя один раз все-таки побывал вместе с Нарциссой – перед тем как ему надо было идти к Лорду. Она была против, чтоб он получал метку, но отец все равно стоял на своем, он хотел вернуть престиж семье. Но и Драко, получив метку, впоследствии так же не смог вернуть прежнюю честь семье: не смог убить Дамблодора, да и не хотел он его убивать. После поражения Темного Лорда семью Малфоев посадили в Азкабан, но Драко и Нарциссу отпустили, а вот Люциус остался сидеть в тюрьме шесть месяцев. После тюрьмы Люциус стал не таким жестоким и холодным. Видимо и вправду тюрьма меняет людей. Посидев в своей любимой беседке и подумав немного, Малфой направился в кабинет отца. Пройдя три лестничных пролета и повернув налево, парень оказался возле огромной черной двери, сделанной из черного дуба. Слизеринец постучался и, услышав холодное «войдите», послушно прошел в кабинет. Помещение выглядело очень богато: посередине кабинета стоял стол из черного дуба, обычное кресло с зеленой обивкой, с левой стороны находился камин, а над камином висел портрет Абраксаса Малфоя. – Присаживайся, Драко, подождем Нарциссу, – прервав затянувшуюся тишину, сказал Люциус. К счастью, пришла Нарцисса через минуту, на ней было черное строгое платье до колен и черные лаковые туфли на каблуке. Зайдя в камин, Люциус и Нарцисса встали в ожидании, чтобы отправиться в дом старых знакомых. Люциус достал зеленый порошок и кинул в ноги, сказав при этом адрес. – Пикадилли-стрит, дом номер семь. – Кивнув Драко, они исчезли в языках зеленого пламени. Малфой понял, что значил тот кивок, и повторил то же самое. *** Гермиона в спешке подбежала к горгульи и тут вспомнила, что не знает пароля, однако, на удивление девушки, горгулья послушно отъехала в сторону, пропуская ее наружу. Решив сейчас не размышлять над этим, Гермиона быстро поднялась по лестнице и, не дождавшись приглашения, зашла в кабинет. За столом сидела Минерва МакГонагалл. – Здравствуйте, профессор, мне родители отправили письмо... – Но договорить она не смогла, ее прервала МакГонагалл. – Да-да, мисс Грейнджер, мне написали ваши родители, что вы должны отправиться домой. Камин открыт, можете идти, я вас отпускаю, – быстро проговорила МакГаногалл, и на лице ее появилась улыбка, которая сразу же и исчезла. Гермиона взяла порошок и кинула его в камин, после чего назвала свой адрес и исчезла в языках пламени. Появившись в своем доме, Гермиона в гостиной никого не увидела. – Мама, папа, вы где? – растерянно закричала на весь дом Гриффиндорка. Тут же в дверях появились Джейн и Ричард. – Доченька, мы так скучали, – подбежала к ней Джейн и начала обнимать, вскоре подошел и отец. – Пап, мам, вы меня сейчас задушите, – прохрипела Гермиона, пытаясь вырваться из крепких объятий. Тут же родители от нее отстали и стали серьезными, надели маски, как обычно одевали Малфои. Гермионе это показалось очень странным, они действительно чем- то стали очень похожи на Люциуса и Нарциссу. Камин затрещал, огонь стал зеленым, и Гермиона рефлекторно вытащила палочку, направляя ту на камин. Из него вышли Люциус и Нарцисса. Как говорится, вспомнишь гов… но не суть. Девушка хотела задать вопрос своим родителям, что здесь делает семья Малфоев, но не успела – в камине огонь опять стал зеленым. И оттуда вышел Малфой-младший. Гермиона открыла рот, но тут же его закрыла, вспомнив, кто перед ней стоит. – Малфой? – только и спросила девушка, изогнув вопросительно одну бровь. – Грейнджер? – не меньше удивился Малфой, так же, как и Гриффиндорка, изогнув вопросительно бровь. Гермиона не вытерпела этот высокомерный взгляд в ее сторону и резко повернулась к родителям. Те стояли с ничего не выражающим взглядом. Девушка все-таки решила озвучить свой вопрос. – Ну-у-у, может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – холодно протянула Гриффиндорка и спокойно села на диван, сложив ногу на ногу и скрестив руки в замок. Все взгляды были обращены на нее, но Гермиона сделала вид, что ничего не заметила, только села поудобней. – Доченька, знакомься, это... – Она не успела договорить, как ее тут же прервала Гермиона. – Мам, я прекрасно знаю, кто это, – с напором сказала она, практически не открывая рта. – Меня волнует совсем другое: что они здесь делают? – почти прошипела она, да так, что этому шипению могла позавидовать сама змея Темного Лорда. – Это наши друзья, – вновь начала рассказ Джейн. – Мы хотели бы тебе кое-что рассказать… так как тебе уже исполнилось семнадцать лет, мы не вправе это держать в секрете от тебя. Когда Темный Лорд... – Но опять Джейн не смогла договорить, ее снова прервала Гермиона. – Мам, называй вещи своими словами. Не Темный Лорд, а Волан-Де-Морт. – За эту реплику она получила от отца уничтожающий взгляд. – Не перебивай меня, – ответила ей мать строгим голосом, но тут же продолжила свой рассказ. – Когда Темный Лорд узнал, что мы ждем ребенка, он выдвинул ультиматум: либо ребенок становится Пожирателем Смерти, либо он убивает этого ребенка. На тот момент я была на третьем месяце беременности, и мы с твоим отцом были уже приспешниками Темного Лорда. После того, как мы узнали, что хочет от нашего ребенка Темный Лорд, мы записали нашу семью в список умерших. Отказались от магии и стали жить в маггловском мире. – А как же Черные Метки? – спросила девушка, во взгляде у нее читался шок от услышанного, но она тут же его скрыла, мысленно надеясь, что голос не подведет. – До того, как сбежать, я придумала заклинание, и мы испробовали его, наши метки исчезли, но они скоро проявятся, так как Темного Лорда больше нет. – На этих словах Джейн и Ричард закатали рукава левой руки. Предплечья были чуть-чуть черными. Видимо, метка стала проявляться. Гермиона сидела в ещё большем шоке, но она быстро собралась, откинулась и засмеялась истерическим смехом. – Гермиона, с тобой все в порядке? – спросила ее мама, она хотела подбежать к дочери, но ее вовремя остановил отец. – Да, со мной все в порядке, – ответила ей Гермиона и закрыла лицо руками. – Просто я не могу поверить, что столько слез пролила зря. – В смысле? – это уже подал голос Малфой-младший. Гермиона убрала руки с лица, встала и посмотрела на Малфоя взглядом, полным ненависти. – А то, что ты, начиная со второго курса, стал на каждом углу называть меня грязнокровкой, это ничего не значит, да? – более-менее спокойным голосом начала Гермиона, все так же смотря ему в глаза. – Со своими друзьями с факультета я держалась, а после уроков приходила в гостиную, закрывалась в комнате и плакала до ужина. Ну и потрепал ты мне нервы, Малфой, за все шесть лет. – последние слова Гриффиндорка сказала намного громче, чем стоило. После этой речи девушка встала напротив Малфоя-старшего и миссис Малфой и начала разговаривать уже с ними. – Вот можно спросить у вас? – начала девушка, но, не дождавшись ответа, продолжила. – Не хочу вам это напоминать, но вряд ли когда-нибудь это забуду. Когда эта психованная Белатрисса начала у меня на предплечье вырезать эту надпись, – девушка демонстративно закатала рукав кожаной куртки, показав свою «татуировку» семье Малфоев, и продолжила, – вы знали, что я не грязнокровка, а чистокровная? – спросила, вопросительно смотря на них. – Да, мы знали, но не хотели раскрывать твоих родителей. Они нас лично просили, чтобы мы ничего и никому не говорили, – ответила ей Нарцисса. Теперь Гермиона обращалась уже к Люциусу. – И все же вы запрещали Малфою общаться со мной? – спросила она и тут же сама ответила на свой вопрос. – Ах да, я же тогда была грязнокровкой, – надорвано произнесла она и засмеялась, вдруг остановилась и повернулась к родителям, которые стояли в немом шоке. Она никогда не рассказывала им, что было на войне, и через что она прошла с Гарри и с Роном. – Мам, пап, я могу идти? – Нет, доченька, – успокаивающим голосом ответил ей отец и немного погодя продолжил. – Ты, наверное, знаешь, что в чистокровных семьях принято жениться на совершеннолетие. И то, что родители выбирают жениха своей дочери. Мы с мамой подумали, что… – Ричард не успел договорить, как его предложение закончила Гермиона. – Малфой мне подходит, – горько усмехнулась она, но все же продолжила. – Теперь понятно, что они здесь делают. Нет, мам, пап, вы понимаете, если не я в него кину Аваду, так он в меня. Мы ненавидим друг друга с первого курса! – начинала кричать Гриффиндорка. – Доченька, мы все понимаем... – Нет, мам, ничего не говорите. Только скажите мою фамилию и ваши имена, – резко перебила их девушка, подняв на пару секунд слезящиеся глаза к потолку. – Меня зовут Том Дженсен, а твою маму зовут Изабель Дженсен, – ответил ей отец спокойным голосом, прекрасно понимая состояние дочери. – Извините меня, надо все обдумать. И как там положено говорить в чистокровных семьях? Извольте откланяться, – с ненавистью выдавила она, сделав реверанс. После чего резко развернувшись, Гермиона бросила порошок, который стоял на столике, в камин. – Хогвартс, – надломленным голом крикнула она и исчезла в огне.