Дьявол носит что придется

Солнце медленно выползало из-за океана, озаряя красноватым светом водную гладь, и остров Рук, протягивая свои зеленые пальмовые руки к румяному светилу, просыпался вместе с ним: умывался утренней росой бамбук, раскрывались готовые к труду и обороне мухоловки, а из высокой травы высовывали свои хищные синие рожи сонные казуары. Из-за деревянного забора вышел пират. Он потянулся и зевнул так широко, что едва не всосал алую бандану, скрывавшую все его лицо за исключением глаз. Вовремя остановив ткань рукой, пират добродушно засмеялся, погрозил пальцем сам себе, а в следующую секунду был снят точным хэдшотом - это Джейсон Броди уже попил марантового чаю и отправился на утренний променад. Пираты, остававшиеся за ограждением, тут же начали бегать, размахивать руками и выкрикивать нехорошие слова, а те, что были настроены порадикальнее прочих своих коллег, и вовсе гуськом выкатились на задницах из ворот и попрятались в кустах, невесть на что рассчитывая. Над джунглями вновь загремели выстрелы, контузившие всю тропическую фауну в округе, и земля, растрескавшаяся местами после долгой засухи, с радостью принялась впитывать напитки различных групп и резус-факторов. За мероприятием в бинокль наблюдал Бак, который в последнее время находил утешение лишь в этом да еще, может, в общении с Райли, но на пацана свалилось так много хлопот, что захаживать на пряники к старому другу он попросту не успевал. Поэтому Бак был вынужден поедать пряники в одиночку, стряхивать с бороды крошки и, собственно, созерцать пиратский геноцид, который без устали чинил неуловимый Джейсон. - Эвона как его распидорасило! – воскликнул Хьюз и, закусив пряником, возбужденно хлопнул себя по коленке, когда один из пиратов стал жертвой неудачного столкновения с гранатой. - Все веселишься? – от неожиданности Бак вместо пряника прикусил усы: этого голоса он не слышал уже давненько и был бы не прочь продолжать в том же духе. – Ну-ну! Это «ну-ну!», по разумению Бака, не предвещало ничего хорошего. И, как очень скоро выяснилось, не напрасно: метко запущенный айфон прилетел местному собирателю древневосточных артефактов прямиком в глаз. Хьюз негромко взвыл, но не столько от боли, сколько от обиды, ведь Кита не было достаточно времени для того, чтобы счесть его погибшим, похоронить и забыть как страшный сон. - Ууу, холера, да чего ж тебе надо-то, а?! – он отчаянно швырнул бинокль оземь, однако не рассчитал и попал себе аккурат по мозоли. - Значит, так ты встречаешь своего котика после долгой разлуки? Хлеб, соль, пошел нахуй? Мда-а-а, оленуся, вот уж никак не ожидал! – Кит укоризненно поцокал языком. Бак одарил его тяжелым красноречивым взглядом и громко вдохнул через нос. Кит был жив, мозоль болела, и вдобавок был съеден кусок усов: так уютно начавшееся утро в одно мгновенье пошло по пизде. На уничижающий взор калифорниец ответил странным звуком, значения которого Бак не уяснил. Впрочем, страстным желанием уяснять что-либо он и не горел; подобрав с земли злосчастный бинокль, он молча развернулся на пятках и направился в противоположную от Кита сторону. Но не успел он сделать и пары шагов, когда вновь взятый на вооружение айфон пребольно поприветствовал его макушку. - Бьет - значит, любит, - поспешил заметить Рамси, когда разъяренный Бак схватился за скрытую под рубашкой рукоять ножа. – А я тебя очень люблю, оленуся. Известно, что господин Хьюз был не самым сентиментальным оленусей из живущих на свете, но и в любви ему признавались не так уж часто: он, хоть и явно борясь с собой, оставил кровопролитную затею и убрал ладонь с ремня: - Уебывай, пока цел. Молодого американца определенно обрадовала такая перемена ветров: он широко улыбнулся и подобрал айфон. Бак отметил про себя, что девайс находился в нерабочем состоянии, похоже, уже долгое время: кусок корпуса был то ли отломлен, то ли отгрызен, а на почившем дисплее была выцарапана какая-то страшная рожа. После Кит выпрямился и, двусмысленно облизнувшись, уставился на мужчину. - Тебе мобила новая нужна или чо? – нетерпеливо уточнил тот, кивнув на повидавшее виды устройство. - Зачем? – Кит не на шутку поразился такому вопросу и даже перестал улыбаться. - Я, конечно, не специалист, но эта выглядит разъебанной в нули. Калифорниец удивленно взглянул на Бака, потом – на айфон, а потом еще раз на Бака. - Это бренд! – после затянувшейся паузы это эмоциональное заявление показалось Хьюзу оглушительным воплем, от которого он даже подскочил на месте. Айфон настойчиво ткнулся ему в нос. – Видишь, я даже кусок отгрыз! Бренд! Бак машинально скосил глаза, чтобы рассмотреть столь рьяно напрашивающийся на оценку «бренд». Не дав ему опомниться, Кит демонстративно выставил руку с девайсом перед собой и надавил на дисплей так сильно, что по нему пошла небольшая паутинка трещин. - Гляди, какой я! – он самодовольно постучал ногтем по нацарапанному на экране совершенно дикому еблету. Бак почесал бороду, сплюнулся и посмотрел на парня так выразительно, что пролетавшая мимо райская птица, случайно попав в радиус обзора, свалилась замертво. - В инстаграм кину, - сообщил Кит, любуясь своим лучшим фото. - Ты же совсем ебнутый, бедолага, - негромко сказал Бак. Кит пожал плечами – мол, мнение субъективное. Невольно задумавшись над тем, что безумие, которым так активно хвастался Ваас – полная херня по сравнению с видимым в данный момент, австралиец не заметил, как Кит вдруг исчез так же внезапно и незаметно, как появился. Бак потоптался на месте, несколько раз оглянулся по сторонам и нахмурился: будучи человеком, увлекающимся философией не только спьяну, он всерьез озадачился поиском сокрытого смысла, который могла нести в себе эта более чем странная встреча. Однако, как он ни старался провести параллель между древнекитайскими мудростями и своей беседой с Китом, самой философичной в его голове так и осталась мысль «хуйня какая-то», с которой он и решил в итоге покорно согласиться. Но, сколь печальным это ни казалось самому Баку, ясно было одно: Кит жив и окончательно поехал, а это значит, что собственной жизни Хьюза едва ли посчастливится остаться в столь полюбившемся покое.