Миссия выполнима! Главное - не бухать...

      Очередной поезд. За квадратом окна мелькают пейзажи, сливаясь в жёлто-зелёную картинку так, что совершенно непонятно, в каком ты находишься городе или стране – просто полосы пролетающих мимо деревьев и полей. Определить на этих картинках можно только время года – по цвету фона и температуре воздуха, врывающегося в приоткрытое окно. И по степени раздетости соседей при условии открытых форточек. При этой мысли Лави ухмыльнулся про себя – вчера днём было довольно жарко, пассажиры старались максимально обнажиться, не нарушая при этом граней приличий, мужчины снимали футболки, а женщины обмахивались веерами, томно потягивая холодные коктейли через длинные трубочки. Аллен, не заморачиваясь, бросил в угол костюм экзорциста и щеголял по поезду в цветастых шортах, выигранных в покер у кого-то из неудачливых соседей. Лави остался в брюках, но футболку всё же снял, искоса поглядывая в сторону Канды. Мечник же был невозмутим, как скала во время шторма, только слегка распахнул ворот куртки и пересел в угол, куда не падал свет, чем вызвал в голове книгочея целый шквал мыслей и подозрений на тему "А не стесняется ли он меня?".       Сегодня, однако, стало прохладней. Лави снял с вешалки куртку и накинул на плечи, попутно заметив, что Аллен во сне пытается плотней закутаться в одеяло. За двое с половиной суток пути на север жёлто-зелёная осень сменилась ярко-красными тонами и холодным ветром. В этой части Японии был настоящий октябрь. Странно, на юге стояла жара, а здесь такой резкий спад температуры. Книгочей поёжился и закрыл окно.       Ощущение, что Комуи издевается, не покидало его с того самого момента, когда смотритель сообщил, что они отправляются в Сибирь. Почему не в Китай? Опыты ведь проводились и там, причём довольно успешно. Или почему нельзя было провести эксперимент в лаборатории? Но на все вопросы экзорциста Комуи лишь качал головой, подталкивая рыжего к двери, за которой уже стояли Аллен и Канда, смирившись с очередным странным приказом смотрителя. Лави, конечно, тоже смирился, но ему не терпелось получить более или менее адекватные ответы на вопросы о том, почему именно Сибирь, где конкретно находится лаборатория, что они там будут делать, сколько времени нужно там находиться, симпатичные ли там девушки... В конце концов, Аллен не выдержал и, активировав Чистую Силу, сгрёб стальными пальцами за шиворот не замолкающего книгочея и захлопнул с ноги дверь Чёрного Ордена. Аллен вообще молодец, умеет вовремя взять ситуацию под контроль, что всегда восхищало Лави и давало повод для ворчания Канды, который терпеть ненавидел, когда ему указывали, что делать, но делал всё идеально. А потом злился и ворчал, что мелкий командует. Но и в этот раз решительность Уолкера была на пользу – они едва успели на нужный поезд, запрыгнув в последний вагон. Канда даже не бубнил, что его поторапливают, лишь "случайно" задел Лави плечом в прыжке с моста, отчего книгочей чуть не приземлился на рельсы. После чего подал руку и помог залезть на крышу вагона. Где, чёрт побери, логика этого человека?!       Короткая поездка на юг Японии за какими-то странными препаратами для доставки в Сибирь и путь в абсолютную неизвестность.       О существовании российского подразделения догадывались многие, но никто из тех, кого знал Лави, там не бывал. Говорили, оно засекреченное. Говорили, оно в тайге и охраняется медведями. Говорили, там дико холодно, и поэтому все пьют. Говорили много всякой чуши, но никто ничего не знал точно. Даже Панда был не в курсе подробностей, но откуда-то знал приблизительное местоположение штаба.       Поезд остановился в конечной точке маршрута по Японии рядом с портом. Оставалось найти нужный корабль. Не сговариваясь, они направились к шикарному галеону, пришвартованному у причала, минуя лёгкие шхуны и боевые фрегаты. Его белоснежные паруса развевались на ветру, и неопытный юнга безрезультатно старался поднять их под дружный хохот моряков. Средних лет матрос раскуривал трубку у трапа и с интересом наблюдал за людьми.       - Здравствуйте, – подошёл к нему Аллен. – Мы из Чёрного Ордена, ищем корабль, направляющийся на север. Это не ваш, случайно?       - Испания, – кратко ответил матрос.       Даже в глазах Канды читалось разочарование.       - Но я могу вам помочь, – продолжал моряк. – Пройдите дальше, и за тем рядом торговых суден увидите бригантину. Капитан русский, так что, скорее всего, это именно ваш корабль. Скоро отправляется, насколько мне известно, так что поспешите.       - Спасибо большое, – поблагодарил Аллен. – Без вас мы бы ещё долго искали.       - Бригантина, – почесал в затылке Лави. – Я думал, это пиратский корабль.       - Верно. Русские отбили его у пиратов и уже давно бороздят на нём просторы океана.       - Ага… Спасибо за информацию…       Мачты бригантины возвышались над портом, белые паруса были подняты, заходящее солнце оранжевым светом заливало палубу. По судну сновали матросы в тельняшках, что-то кричали друг другу, спускались вниз за большими бочками и снова поднимались наверх. Корабль напоминал большой жужжащий улей, где каждый был занят своим делом. Капитана нигде не было видно.       - Надеюсь, здешние обитатели в курсе того, кто мы и зачем пришли, – пробормотал Лави и подошёл к группе матросов, спускающихся по трапу. – День добрый, уважаемые. Мы из Чёрного Ордена, направляемся в Россию по важному делу, – и экзорцист продемонстрировал крест на форме. – А так, как ваш корабль единственный, что отправляется сегодня в нужную нам сторону, то мы просим вас принять нас на борт в качестве пассажиров.       Матросы непонимающе нахмурились и переглянусь. Интересно, слышали ли они вообще о Чёрном Ордене? Наконец, один из них произнёс:       - Я ничего не слышал ни о Чёрном Ордене, ни о том, что у нас предвидятся пассажиры, но вы можете подняться и поговорить с капитаном. Думаю, он вас примет. Каюту найти не проблема, да и в грузовом отсеке место найдётся всегда.       Гостеприимный настрой матросов определённо радовал. Экзорцисты поднялись на борт и сразу же увидели капитана. Высокий светловолосый мужчина лет тридцати сидел прямо на полу палубы, делая пометки в огромной схеме, лежащей перед ним.       Лави и Канда подошли к нему и поздоровались. Аллен же осторожно осматривался. Лёгкая пульсация в левом глазу дала знать о наличии акум, но вокруг было тихо. Матросы были обычными людьми, капитан тоже. Юнга, таскающий ящики с грузом, тоже обычный человек. Странно, обычно акуму видно сразу. На соседних суднах никого не было, но показаться не могло. Постояв немного, Аллен подошёл к ребятам, про себя решив не терять бдительности. Надо сказать им…       - Где ты бродишь, мелкий? – слегка раздражённо окликнул его Канда. – Пошли, нам каюту дали.       - Здорово! – обрадовался Уолкер и повернулся к капитану, чтобы поблагодарить, но в этот момент левый глаз активировался, и экзорцист застыл, ничего не понимая.       К Лави подбежала большая белая овчарка, которую он тут же принялся гладить и трепать за ухом. В ответ та лизнула его руку.       - Какая красивая! Это ваша? - умилению рыжего не было предела. – А как зовут? А это он или она?       - Это… Это акума, - медленно произнёс Аллен, активируя Чистую Силу.       - Что? Аллен, что ты… - растерянно пробормотал Лави и, отступив на шаг, вытащил молот.       Овчарка сидела, высунув язык, и повиливала хвостом. Ей явно хотелось играть.       - Я не могу ошибаться, это акума. Я отчётливо вижу душу, заключённую в ней.       Канда смотрел на происходящее, обнажив Муген, но не предпринимал никаких действий, хотя был готов к атаке в любой момент. Лави в очередной раз молча восхитился невозмутимостью мечника и бросил на него быстрый взгляд. Как обычно, ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова.       Тем временем, напряжение возрастало. Все смотрели на собаку, обступив её с трёх сторон.       - Но… Она ведёт себя дружелюбно и не собирается нападать, - нерешительно начал Лави.       - Да, это акума, - раздался голос капитана. Он подошёл к овчарке и положил руку ей на голову, отчего та ещё сильней завиляла хвостом. – Но вы можете не опасаться, она вас не тронет. Как и вы её. Я отвечаю за вашу безопасность, пока вы находитесь на моём корабле, но взамен требую соблюдать неприкосновенность моего животного. А теперь пойдёмте, я провожу вас к каюте.       Переглянувшись, экзорцисты убрали оружие и прошли за странным русским капитаном.       Каюта оказалась маленькой, но уютной, площади вполне было достаточно для троих. Смущало только одно – коек было не три, а две.       - Придётся кому-то из вас спать на полу, – вздохнул капитан. – Но можно постелить медвежью шкуру. Я распоряжусь об этом, а вы располагайтесь. Уже завтра к вечеру будем на месте, а то и раньше.       Как только мужчина вышел, Аллен с ходу запрыгнул на верхнюю полку.       - Вы же не против, если я здесь посплю?       Лави и Канда одновременно подскочили к нижней:       - А это моя! – и уставились друг на друга, не желая уступать.       - Кроль, поспишь на полу, брысь отсюда.       - С чего бы это?       На самом деле, Лави было абсолютно всё равно, где спать, и он уступил бы Канде место, если бы тот попросил по-человечески. Сколько ещё этот нахал будет разговаривать с ним, как с каким-то отбросом? Нужно ставить наглеца на место хотя бы иногда.       - Тебе какая разница? – фыркнул Канда. – Небось, тяпнешь рома с матросами и вообще на палубе под бочкой будешь всю ночь валяться.       Вот скотина.       - Хрен тебе, - Лави прыгнул на койку и растянулся во весь рост. – Если хочешь, можешь попробовать выгнать.       Мечник потянулся было к наглой рыжей морде, чтобы вломить как следует, но, представив, как будет стягивать на пол сопротивляющуюся тушку Кроля, падая на него сверху и заламывая ему руки, сразу же отказался от этой затеи. Он молча сел в углу, ожидая, пока принесут что-нибудь на пол, и мысленно трижды проклял мерзкую рыжую тварь.       Ночь выдалась холодной. Неудивительно, всё же осень. Но после нескольких миссий подряд в южной части карты совсем не хотелось признавать это время года. Лави вспомнил, как буквально месяц назад они нашли Чистую Силу в затерявшейся в пальмовых зарослях деревушке, как бросали друг в друга кокосы и ныряли в тёплых волнах. Он вздохнул и натянул одеяло до подбородка, в очередной раз пытаясь уснуть. В голове проносились события дня: Чёрный Орден, поезд, корабль, капитан, странная акума, каюта и… Канда. И почему он так разозлился на мечника из-за какой-то койки? Да, японец груб, но он был таким всё время их знакомства. К тому же, никаких принципов по поводу того, где спать, у Лави не было. Обидеть Канду тоже не так уж и хотелось. Разве что задеть… Довести до ярости колкими фразами, чтобы он бросился на него, стащил с этой чёртовой койки, завалил на пол, прижимая всем телом, и… Чёрт. Лави сделал глубокий вдох и затаил дыхание. Нужно успокоиться. На протяжении дня ему удавалось сдерживать подобные мысли, получалось даже смотреть на мечника не так часто, как хотелось бы, но по ночам было очень сложно отгонять непрошеные фантазии.       Взгляд в сторону Канды и медленный выдох. Слишком тесная каюта. Слишком близко к его койке расположился на полу Юу. То ли пол был с наклоном, то ли так покачивался корабль, но мечник уже через полчаса оказался почти у подножья койки Лави. Слава богам, было холодно, и Канда был почти полностью укрыт одеялом. Он даже спал в костюме. Неудобно же, мелькнула мысль, но экзорцист предпочёл не думать сейчас о теле Канды без одежды. Он и так находится уж слишком близко. Стоит протянуть руку, и можно коснуться тёмных волос, по которым в такт волнам скользят лунные зайчики, вспыхивая синими бликами на изгибах прядей. Лави пристально вгляделся в лицо мечника, прислушался к мерному дыханию и, не удержавшись, опустил руку вниз. Как будто нечаянно, коснулся гладкого шёлка волос, едва шевеля пальцами, чтобы не разбудить спящего, и подавил тяжёлый вздох. Касаться его хотя бы так чуть чаще, при этом не натыкаясь на злобные взгляды и слова. Проводить ладонью по волосам, запускать в них пальцы, расчёсывать по утрам и расплетать на ночь, невзначай касаясь лица и шеи…       Лави вспомнил о препарате, который стирает память. У него ведь есть баночка. Вот бы немного накапать мечнику в чай и… Нет, не стоит. Не сейчас. Нужно знать хотя бы дозировку.       Внезапно Канда повернулся во сне лицом к Лави и накрыл его пальцы своими. Рыжий вмиг оцепенел. Это… это он во сне или решил подшутить? Нет, не может быть такого, чтобы Канда сделал это нарочно. Даже в шутку. Он скорей бы натравил на него адских жуков и разнёс корабль на щепки, чем пошёл на такое. Он присмотрелся. Нет, всё же спит. Дыхание мечника было по-прежнему ровным, ресницы слегка подрагивали. А если не спит? В голове тут же взвился целый рой мыслей и предположений. Всё, стоп. Так и паранойю недолго заработать. Наверное, лучше выйти и подышать свежим воздухом, уснуть всё равно уже не получится. Оставаться наедине со своими мыслями не хотелось, а на корабле всегда найдётся, с кем поболтать.       Приняв единственное, на его взгляд, благоразумное решение, младший книгочей осторожно высвободил руку и на цыпочках вышел из каюты, не обернувшись и не заметив лёгкую ухмылку на лице Канды.       На палубе было тихо, слышался плеск разрезаемых кормой волн и шорох парусов, которые слегка развевались на ветру. Лави обратил внимание, что два косых паруса были чёрные. За штурвалом стоял капитан и пристально вглядывался в темноту.       - Доброй ночи, - поздоровался Лави. – Я думал, вы спите.       - Доброй, - отозвался капитан, поворачиваясь к нему. – Нет, ночью я обычно сам веду корабль. Слишком опасное это занятие, чтобы доверять его кому-то другому. А тебе не спится? Тебя, кажется, Лави зовут?       - Лави, - подтвердил экзорцист. - Угу, что-то не могу уснуть. Наверное, с непривычки.       - Ну, это не самое страшное, - улыбнулся блондин. – Морская болезнь гораздо хуже.       - Это точно, - не смог удержаться от смешка рыжий, представив, как блюёт со своей койки на Канду. – Но зато в этом случае всё остальное по барабану, хоть бы сам Граф пришёл.       - Ахаха, вряд ли бы Графу понравилась лужа блевотины под его начищенными туфлями, - рассмеялся капитан.       А он забавный. Отсмеявшись, Лави вдруг понял, что не знает даже имени капитана, на корабле которого они путешествуют.       - Прошу прощения, но я не спросил, как вас зовут. Обычно всегда сразу узнаю, а тут почему-то забыл.       - Игорь. Приятно познакомиться.       Игорь оказался интересным и приятным собеседником. Любопытный книгочей узнал много подробностей о жизни на море, послушал истории о пиратах, подержал штурвал, посмотрел в подзорную трубу, но, разочаровавшись в темноте, тут же отдал её обратно.       Справа раздался какой-то шум, и из-за большой деревянной бочки, потягиваясь, вышла уже знакомая Лави собака. Виляя хвостом, она подошла к нему и осторожно обнюхала плащ. Экзорцист потрепал её по голове, мягкая шерсть приятно защекотала ладонь.       - Какая красивая, - восхищённо проговорил он, глядя овчарке в глаза. – Как тебя зовут?       Собака что-то проворчала и уткнулась мордой ему в колено.       - Это она, - через какое-то время сказал капитан. – Зовут её Кара, и, видимо, ты ей очень нравишься. Она редко подходит к людям, не говоря уже о незнакомцах.       - У русских тоже есть имя Кара? – спросил Лави. – Я слышал его, кажется, в Америке. Это я так, любопытствую.       - У нас есть такое слово, - чуть помедлив, ответил Игорь. – Только это не имя.       - Мм… А что оно означает? Если это не секрет, конечно.       - Наказание.       - Вот как…       Повисла пауза.       -Аллен говорил… - Лави на секунду запнулся, не зная, как продолжить. – Кхм… Что она – акума.       - Да, - подтвердил Игорь. – Акума.       - Но как? – Лави не понимал. – Ведь Граф призывает душу умершего с помощью того, кто хочет его вернуть, а затем помещает эту душу в тело призвавшего. Не могла же собака так хотеть кого-то вернуть? Она ведь не смогла бы произнести его имя, а без этого схема Графа не сработает. Я… Я и правда не понимаю.       Капитан с лёгкой полуулыбкой наблюдал за попытками книгочея вникнуть в детали происхождения данной акумы и молчал. Наконец, он вздохнул, ещё раз посмотрел на компас, поправил штурвал и присел.       - Если тебе интересно, я могу рассказать. Но предупреждаю, это долгая история.       - Я никуда не тороплюсь, - Лави присел рядом.       Собака положила голову на колени экзорцисту и тоже приготовилась слушать.       - С чего бы начать, - задумчиво проговорил капитан. – Думаю, с рома.       - Рома? – снова ничего не понял книгочей.       - Я забыл предложить тебе рома. Сам не пью, вот и не вспомнил. Хочешь? Настоящий ром, именно тот, который пьют пираты.       Ну вот, опять. Только сказал себе, что никакого алкоголя, как предлагают выпить.       - А вы совсем не будете?       Как-то не хотелось пить в одиночку. Но, с другой стороны, где же ещё попробуешь настоящий ром, как не на пиратском корабле? Кстати, надо будет спросить, как он отобрал бригантину у пиратов.       - Я не употребляю, - Игорь улыбнулся. - К тому же, я вроде как за рулём. У меня есть квас, так что, если хочешь…       - Ром, - решил Лави.       Ром оказался крепким, уже от первого глотка слегка закружилась голова.       - Итак, - начал капитан. – Всё началось много лет назад.       В одном маленьком поселении на краю тайги росло четверо ребятишек. Поселение состояло из беглых рабов и заключённых, раненых воинов и немногих местных жителей, к которым относились и мои родители. Олег был сыном осужденного на смерть стражника, который помог своему другу сбежать. Родителями Пауло была пара рабов, попавших из Бразилии в холод Сибири. Виктор был сыном старейшины из соседней деревни, на которую в один злополучный день напали акумы. Выжить удалось только ему. Наш старейшина приютил его, и он так и остался у нас.       Мы все были почти ровесниками и дружили с детства. Однажды за Пауло пришли экзорцисты. Они сказали, что у него есть Чистая Сила, и забрали с собой. С тех пор я его ни разу не видел. Только через много лет я догадался, что именно они имели в виду – Пауло никогда не расставался со своим луком, он стрелял далеко и метко, и его справедливо считали лучшим стрелком в округе. Видимо, в этом луке и заключалась та сила, с помощью которой экзорцисты противостоят акумам. Нам тогда было по пятнадцать.       Мы взрослели, и пора было выбирать ремесло. Олег остался в деревне, стал охотником, затем женился. Пару лет назад его выбрали старейшиной, хотя ему только тридцать. Я иногда наведываюсь домой и узнаю новости.       Но ни мне, ни Виктору оставаться в деревне не хотелось. Жениться и коротать вечера в семейном кругу – это было явно не для нас. Мы с ним были одногодками, взгляды на жизнь у нас были похожи, мы мечтали о приключениях, поисках золота, сражениях и путешествиях. Помню, однажды мне пришла в голову мысль собрать немного медвежьих шкур и отвезти в город на продажу. Виктор так воодушевился этой идеей, что за месяц завалил больше медведей, чем я за всю свою жизнь. Потом он где-то раздобыл лошадей, и мы поехали в город. Он получил хороший доход от шкур, умудрился закупить немного другого товара, чтобы продать дороже в деревне, а я изучил город и окрестности. Торговец из меня оказался никакой, поэтому я занялся составлением карты и маршрутов через другие деревни, где Виктор смог сбыть свой товар и остаться с прибылью.       Подобных случаев было много. Виктор мастерски воплощал мои идеи, а я восхищался его талантом зарабатывать деньги на чём угодно. Цели путешествий у нас были разные, но мы отлично проводили время вместе.       Вскоре нам исполнилось по двадцати одному году. Родители стали намекать мне на женитьбу, старейшина об этом же говорил Виктору. Ему даже нашли невесту, отчего мой бедный друг в панике прибежал ко мне с просьбой о помощи. Я не мог бросить товарища в беде и попросил его потянуть время, а сам стал разрабатывать хитрый план побега.       Через две недели, собрав все свои сбережения, ночью мы покинули деревню. У Виктора были полезные знакомства среди моряков, и вскоре мы купили небольшое торговое судёнышко. Товаром занимался исключительно мой предприимчивый друг, я же был капитаном и безупречно водил корабль среди рифов, знал все подводные камни и мог подойти даже туда, куда не заплывали другие корабли, что давало нам преимущество перед остальными торговцами.       Мы взаимно дополняли друг друга, торговля шла отлично, денег хватало с лихвой. По крайней мере, лично мне. Виктору же этого было мало. Мы продали торговое судно и купили шикарную каравеллу. Объём товара увеличился, и за год мы стали одними из самых богатых торговцев на просторах морей. На новом корабле мы смогли ходить в далёкие страны, возить редкий и дорогой товар – фарфор и шёлк из Китая, кофе из Бразилии, экзотических птиц и животных из Африки. В портах нас встречали перекупщики товаров и владельцы развлекательных заведений, мы побывали в сотнях городов разных стран, много путешествовали, и мне эта жизнь казалась раем. Я был настолько увлечён своей работой и интересами, что не замечал, как мой друг всё чаще хмурится, перестаёт ходить гулять в свободное время, постоянно пересчитывает свои сокровища…       Однажды Виктор пришёл ко мне в каюту и сказал, что нам нужно серьёзно поговорить. У него была идея, которой он хотел со мной поделиться, и, которая, по его словам, должна была принести нам несметные богатства.       - Но ведь мы и так богаты, – возразил я.       - Неужели ты собираешься остановиться на достигнутом? Отказываешься идти вперёд? Я не узнаю тебя, друг! Ты ведь не из тех, кто будет довольствоваться подачками жизни. Я вижу в твоих глазах азарт и жажду приключений. И нам ещё предстоит вместе свернуть горы и пересечь океаны!       Виктор говорил горячо и убедительно, но о сути предложения долго умалчивал. Сказал только, что у меня не останется сомнений, когда мы получим деньги. Веря другу, я согласился, и мы поплыли в Африку. Всю дорогу Виктор не отвечал на мои вопросы, а лишь отмахивался обещаниями гор золота. Каково же было моё удивление, когда вместо груза по трапу на палубу стали загонять людей в кандалах! Я понял, почему мой напарник не хотел говорить мне о своей новой идее – зная мой характер, он подозревал, что я буду против работорговли. И он оказался прав. В тот день мы крупно поругались. Виктор обвинял меня в непроходимой глупости, наивности и неспособности заработать на хлеб самому. Я, в свою очередь, тоже не молчал. Дело дошло до драки, мы кулаками пытались доказать свою правоту. Я был искуснее его в бою, поэтому победа осталась за мной, но это была лишь победа в драке. Нужно было возвращаться домой. Хотя я и наотрез отказывался вести корабль с рабами, делать было нечего – оставаться в незнакомой стране без корабля не хотелось. Всю обратную дорогу мы не разговаривали, а в конце пути друг швырнул мне сундучок золота и заявил, что больше не хочет иметь со мной никаких дел. Мои желания были аналогичными, поэтому я не возражал.       Я купил себе новый корабль, набрал хорошую команду и продолжил заниматься торговлей. Позже я узнал, что Виктор стал пиратом. Видимо, жажда золота взяла над ним полную власть. Он уже не хотел покупать и продавать товар, а просто грабил честных моряков.       Перед очередным рейсом я подхватил лихорадку и не смог вести корабль. Груз нужно было доставить вовремя, и я поручил это дело своей команде. Но корабль так и не вернулся. Несколько матросов, которым удалось выбраться на берег, рассказали, что на мой корабль напал Виктор. Золото и товар он присвоил себе, моих людей продал в рабство, а корабль отправил на дно океана.       Я поклялся отомстить. Денег у меня было достаточно, я купил фрегат, набрал новую команду и отправился на поиски бывшего друга. Я нападал на все пиратские корабли, убивал людей, освобождал рабов, выбрасывал золото в море на глазах испускающих последний дух капитанов, но Виктора среди них не было. Он словно испарился. Я долго искал его, и только через полгода напал на след. Мне удалось приблизиться к его бригантине и взять судно на абордаж, но он ждал меня. Среди моей команды были его люди. Меня предали в ту минуту, когда мы оказались на вражеском корабле – связали и передали в руки Виктора. Я надеялся, что смогу вызвать его на дуэль и в честном поединке убить на глазах при свидетелях, но не тут-то было.       На меня надели кандалы и отправили выполнять грязную работу. Моих людей продали в рабство, деньги забрали, корабль сожгли. Меня Виктор оставил себе как трофей. Я был его личным рабом три года. Мыл палубу, грузил бочки, чистил ему сапоги, ночевал в грязном трюме с другими рабами. Иногда, в минуты хорошего настроения, мой «хозяин» вызывал меня к себе, усаживал за стол, кормил изысканными блюдами и рассказывал о том, какой я идиот по жизни. Мне же говорить практически не разрешалось. Иногда он бил меня, когда слышал дерзости в свой адрес, обещал вырвать язык и скормить меня рыбам. Почему-то он ненавидел меня всё сильнее день ото дня. Его характер очень переменился, он стал скупым, злым и раздражительным. Я не узнавал в нём своего бывшего лучшего друга. Тем не менее, у него были и человеческие привязанности – любимая женщина, которую он брал с собой в безопасные путешествия и большая лохматая собака, живущая на корабле.       Через три года моего заточения на корабле произошёл бунт – рабам удалось освободиться с моей помощью, и они начали убивать всех подряд и делить сундуки с драгоценностями. Пользуясь суматохой, я отправился на поиски Виктора, твёрдо решив убить его во что бы то ни стало. Но, к моему величайшему сожалению, я опоздал. Заглянув в каюту, я увидел тело моего друга-врага в луже крови. Над ним, рыдая, склонилась его любимая. Я не успел ничего понять, как заметил странную тень, которая появилась в комнате и постепенно начала приобретать очертания толстого мужчины. Так я впервые встретил Графа. Я спрятался за дверью и стал наблюдать.       Он спросил женщину, почему она плачет, и предложил свою помощь, ничего не требуя взамен. Она очень хотела вернуть любимого, поэтому согласилась и сделала всё, как сказал Граф – позвала Виктора по имени. Я до сих пор слышу её голос, полный тоски и надежды, последний крик о помощи. Душа Виктора явилась, но не в его тело, а в форму какого-то скелета, которому Граф приказал убить женщину и занять её тело. Она же, осознав, что натворила, схватила камень с верёвкой и выбросилась в океан.       Бунт уже докатился до каюты Виктора, Граф спешил, а подходящего тела рядом не было. И тогда он поместил душу в тело собаки, неподвижно лежащей с пулей между глаз около хозяина, а сам в тот же миг исчез. Собака тут же вскочила и ощетинилась. Я не знал, как правильно поступить, но понимал, что это уже и не собака, и не Виктор. Она стала менять форму, уши превратились в стволы, направленные в мою сторону, раздался щелчок затвора. Я вышел из укрытия и скомандовал: «Сидеть!». К моему удивлению, она послушалась. Видимо, собачьи инстинкты были слишком сильны. Или же Граф не до конца доделал начатое. Или Виктор узнал меня… Я не знаю. Но я надел на неё ошейник с шипами, посадил на цепь и приказал ждать, а сам вытащил тело Виктора на палубу и объявил, что бунт окончен. Оставшихся матросов я запер в трюме, и отпустил уже на земле. Рабы разбежались кто куда, а я стал капитаном бригантины. Набрал проверенных людей, починил корабль после бунта, чёрные паруса сменил на белые, но два косых так и оставил чёрными в память о делах Виктора.       Его душа до сих пор живёт в этой собаке. Я назвал её Карой, чтобы мой друг не забывал о справедливом наказании, которое он несёт уже три года – ровно столько же я был его рабом. Теперь он по-своему служит мне. Я пообещал ему, что через три года освобожу его, но до тех пор он каждый день будет находиться рядом со мной, смотреть, как я веду его корабль, слушать мои приказы, ночевать в трюме с пьяными матросами… Я хотел, чтобы он познал то же, что и я.       Как ни странно, особого облегчения от его наказания я не испытал, но жажда мести камнем упала с моего сердца, и теперь я могу жить свободно. Мы квиты, нам ничего друг от друга не нужно. Никто уже никому ничего не должен. Сегодня последняя ночь его заточения, и боги послали вас, экзорцистов, именно тогда, когда это требуется.       Капитан закончил свой рассказ, запрокинул голову и посмотрел на небо. Звёзды загадочно поблёскивали на тёмном покрывале ночи. Полярная звезда была не там, где должна была быть – значит, они немного сбились с курса. В этом месте течение сильней, и нужно постоянно контролировать движение. Он поднялся и повернул штурвал, корректируя направление. Собака с душой Виктора подняла голову и вопросительно посмотрела на хозяина.       - Не волнуйся, приятель, - слегка улыбнулся Игорь. – В отличие от тебя, я играю честно. На рассвете ты будешь свободен. Аллен сможет спасти твою душу.