Миссия выполнима! Главное - не бухать...

      — Спасти его душу? — переспросил Аллен, стряхивая остатки сна. — Но вы же понимаете, что это означает убить?       Рассветное солнце слепило глаза, крики чаек пронизывали морозный воздух тонкими нитями. На палубе стояли капитан, трое экзорцистов и акума-пёс, встречающий последнее и долгожданное утро своей жизни.       — Я понимаю, — ответил капитан и слегка склонил голову. — И именно поэтому я прошу об этом тебя. Я слышал, что ты спасаешь души акум. Так помоги же этой заблудшей и потерявшейся в жизни душе обрести мир и покой.       Уолкер посмотрел на собаку. Та посмотрела на него в ответ, и в её глазах читалась такая мольба, что Аллен отвёл глаза.       — Хорошо, — сказал он. — Я сделаю это.       Капитан подошёл к собаке и снял с неё ошейник.       — Как я и обещал, ты свободен. Прощай, Виктор, — и он отошёл на несколько шагов назад.       Собака подняла голову и протяжно завыла. В эту же секунду её тело начало трансформироваться — морда превратилась в дуло, уши стали длинными стволами, туловище покрылось металлом. Громко щёлкнули предохранители.       — Чистая Сила, активация! — и левая рука Аллена Уолкера с силой пронзила металлическую оболочку. Раздался взрыв, в воздухе запахло гарью. — Теперь ты действительно свободен… Да хранят тебя твои боги.       Тяжёлые осколки с шумом упали на палубу и рассыпались в пыль, не оставляя после себя ни следа. На минуту воцарилась тишина, которую никто не хотел нарушать первым. Наконец, капитан глубоко вздохнул, как будто собираясь с мыслями, и повернулся к экзорцистам.       — Благодарю, — он слегка поклонился Аллену. — И поздравляю вас с прибытием. Добро пожаловать в Россию!       И действительно, сквозь лёгкую дымку уже проступали очертания незнакомого берега.       — Насколько я понимаю, вы ищете базу экзорцистов, — продолжал капитан. — Вам известны её точные координаты?        Экзорцисты немного замялись.       — Разберёмся, — ответил Канда. — Не впервой по дорогам бродить.       Тут Игорь почему-то рассмеялся, но, столкнувшись с мрачным взглядом мечника, попробовал объяснить.       — С дорогами тут не очень дела обстоят. Чаще всего их нет.       — Ничего, поспрашиваем у аборигенов.       — Медведи вряд ли вам подскажут… — но не договорил и сложился пополам в приступе смеха.       — Всё настолько хреново? — поинтересовался Канда, дождавшись, когда капитан отсмеётся.       — Кхм… Простите. Но фраза про «поспрашивать у аборигенов» была действительно забавной. К сожалению, мне тоже неизвестно точное местонахождение базы, но я могу объяснить, как добраться до моей деревни. Экзорцисты периодически приходят туда за продуктами и для отдыха.       Игорь взял лист бумаги и принялся чертить схему, попутно объясняя дорогу. Канда предоставил это дело Аллену и отошёл, рассматривая приближающийся порт. К тому времени, как капитан закончил, корабль подошёл к причалу.       — Не потеряйте схему. А в деревне первым делом найдите старейшину, его зовут Олег, и скажите, что дорогу вам показал я.       — Хорошо, — кивнул Аллен, ни черта не разобравшись в карте. — Спасибо вам за подробное объяснение. И до свидания!       Экзорцисты попрощались, уже спускаясь по трапу. Нужно было спешить — дни становились уж очень короткими и холодными.       Итак, им предстояло выйти из небольшого морского городка и идти на северо-запад через леса.       Идти по городу было интересно. Повсюду слышалась незнакомая речь, люди были одеты совсем не так, как в других городах, на ярмарках продавали странные и интересные вещи. Лави с любопытством разглядывал всё и всех. Ага, вот лыжи и санки, это понятно, здесь много снега. А что это за непонятная обувь рядом? Явно зимняя, тёмно-серого цвета, непривычной формы. Книгочей не удержался и, узнав у продавца незнакомое слово «валенки», записал его в блокнот.       — Далеко нам вообще? — поинтересовался Лави, глядя на схему маршрута из-за плеча Аллена.       — Три локтя по карте, и мы на месте, — мрачно констатировал Канда, заглянув туда же.       — Да ладно вам, — начал успокаивать их Аллен. — Мы уже почти вышли из города. За ним будет дорога, а там рукой подать до деревни.       — Ну-ну, — недоверчиво хмыкнул мечник.       Город и впрямь скоро закончился. Экзорцисты прошли в ворота и увидели дорогу, начинающуюся у их ног и уходящую за холмы где-то на горизонте.       — Рукой подать, да, Шпендель? — хмыкнул Канда и пошёл вперёд.       — Зато дорога есть, а то чё он нам говорил…       До деревни действительно оказалось не так близко. Прошёл час, два, три, а дорога, которая то пропадала, то появлялась вновь, по-прежнему уходила вдаль. Холмы сменяли друг друга, но никакого поселения не было видно и в помине. Деревья росли всё гуще, дорога становилась тоньше и тоньше с каждой сотней метров. На всякий случай Аллен ещё раз посмотрел на карту. Так, вот выход из города, вот ворота, вот дорога. Всё верно. Но почему тогда они ещё не пришли? Да, по карте видно, что это не так уж и близко, но не настолько же! Уже несколько часов они шли и не встретили ни одного населённого пункта. К тому же, холодало. Костюм немного спасал, но руки и лицо всё равно мёрзли.       — Брр, — поёжился Лави, пряча руки в карманы. — Как-то не жарко.       — Ага, — Аллен ещё пару часов назад накинул капюшон. — Вообще, я слышал, что в этих краях довольно прохладно.       — А как дойти до грёбаной деревни, ты, случайно, не слышал? — Канда вытащил карту из рюкзака Аллена и принялся изучать сам.       — Что, БаКанда, думаешь, ты умней?       — Тупей тебя только бамбук, — пробормотал мечник, на ходу ведя пальцем по бумаге. — А что это за горизонтальные полосы на маршруте?       — Где? — подошёл ближе Лави.       — Ну вот, — Канда ткнул пальцем. — Тут сплошные, тут прерывистые. Мелкий, тебе же объясняли.       Аллен взглянул на схему.       — А, ну так это, наверное, холмы. Видите, они в самом начале. Мы же их проходили.       — Хм, — книгочей задумался. — С каких это пор холмы полосами обозначаются?       — А что тогда?       — Не знаю… Может, вода? Но и воды по пути не было. Как вариант — мы ещё не прошли это место, оно будет впереди, и мы выясним, что это.       — Впереди-и, — протянул Канда. — Тогда, получается, до деревни ещё миль пятьдесят.       — Что, блин?! — подпрыгнули Лави с Алленом.       — Что слышали, блин. На соотношение расстояний гляньте. Ладно, другого пути всё равно нет, — и он зашагал в лес.       Солнце только начинало клониться к горизонту, но в лесу было почти темно. Сплошные кроны деревьев почти не пропускали свет, еле заметные очертания дороги-тропинки терялись во мраке и густой траве. Продвигаться становилось чертовски сложно. Канда шёл впереди, за ним — Лави, шествие замыкал Аллен, который периодически нервно оглядывался и ускорял шаг. Канда тоже шёл неуверенно, но всячески старался это скрывать.       В шуме листьев звучало что-то таинственное и зловещее, стволы отбрасывали кривые тени на землю и спутников, ветви как будто нарочно хлестали по лицу. Где-то рядом ухнул филин, и все трое подскочили, словно укушенные. Говорить не хотелось, они просто шли и шли вперёд. Интересно, сколько миль осталось позади, подумалось книгочею. Дохрена ведь, не меньше.       Постепенно деревья стали расти тоньше и реже, появлялись небольшие прогалины. Дубы и вязы сменялись тонкими берёзами и высокими соснами, идти становилось намного легче. Правда, почва под ногами приобрела неприятную мягкость, временами под подошвами что-то чавкало. Но в целом, экзорцистам данный поворот пришёлся по душе.       — Отлично, — обрадовался Лави. — теперь можно и привал устроить.       — Да-а, и пожрать, — отозвался Аллен. — А то с утра росинки маковой во рту не было.       — Зато жареный цыплёнок и пару килограмм картошки были, — оборачиваясь, хмыкнул Канда.       — БаКанда, тебе никогда не понять человеческих желаний!       — Желания твоего желудка бесчеловечны, Шпендель.       Аллен облизнулся, вспомнив цыплёнка.       — Между прочим, у меня молодой растущий организм!       — Молодой растущий каннибализм я начинаю в тебе подозревать, мелочь. Ещё немного, и мне станет страшно спать в твои дежурства.       — БаКанда, ты выучил новое слово? Сложно было?       Видя, что беседа принимает уж очень знакомый оборот, Лави решил вмешаться:       — Смотрите, там полянка есть. Можно отдохнуть и поесть, потому что я тоже реально проголодался. И замёрз. Костёр разведём, погреемся. жрать приготовим… Бля, что за… — и он вытащил ногу из бурой жижи. — Фак, тут грязищи по колено.       — Твою мать!       Канда тоже пытался отряхнуть брюки от налипшей грязи. Ещё через пару шагов стало ясно, что идти вперёд, не видя в темноте дороги, не имеет особого смысла. Ребята остановились и в тусклом сумеречном свете стали осматриваться по сторонам в поисках, если не давно пропавшей окончательно тропинки, то хотя бы сухого места для ночлега. Их окружали берёзы, мелкая поросль на кочках, редкие кваканья жаб и отражение восходящей луны в грязной, поросшей тиной воде.       — Я не хочу вас разочаровывать, ребята, — вздохнул книгочей. — Но, кажись, мы влезли в болото.       — Я не хочу признавать твою правоту, Лави, — в тон ему ответил Аллен. —Но, кажись, оно нас засасывает.       Они и не заметили, как погрязли в трясине уже по колено, а болото медленно и уверенно продолжало тянуть свою добычу в тёмные недра. Лави стало не по себе.       — Чистая Сила, активация! Пояс Клоуна! — и через секунду Аллен оказался на вершине сосны в облачении белых лент.       — А ты молодец, Ал, — замёрзшей рукой Лави достал молот. — Увеличивающийся молот, расти… Чёрт, Канда! Держись за рукоять! — вдруг завопил книгочей, поняв, что мечнику в данной ситуации вряд ли поможет катана и адские жуки.       Канда протянул руку, но молот был слишком далеко, а болото не позволяло сделать ни шагу. Лави потянулся ему навстречу, и ему удалось схватиться за протянутую руку. Трясина с мерзким чавканьем неохотно отпустила своих жертв, и вскоре экзорцисты оказались на ветке рядом с Алленом. Канда поспешно убрал руку с талии книгочея, которого случайно обнял в полёте, и критически осмотрел грязные брюки.       Тем временем, ночь окутала лес и путников. Идти дальше в темноте по болоту смысла не было. Оставаться на дереве тоже не очень-то хотелось — сосна была колючей и твёрдой, а ветка грозила сломаться под тяжестью трёх экзорцистов.       — А давайте мы немного вернёмся, — предложил Лави. — Что-то не радует меня перспектива спать на этих сучках и шишках, это ж синяки наутро по всему телу будут. Да и неудобно жуть. А метров четыреста назад земля была относительно сухой, да и хвороста там полно было. Можно разжечь костёр и погреться, а то я замёрз, как скотина.       — Д-давай, — стуча зубами, согласился Аллен. — Тут сдохнуть можно от холода.       Лави посмотрел вниз, примериваясь, куда бы прыгнуть, чтобы не попасть в болото. Чёрт, ничего же не видно. Так, справа что-то блестит, значит, грязь. Слева тоже какие-то жёлтые блики, как будто подлое болото высматривает добычу. Книгочей спустился на пару веток ниже получше рассмотреть землю. Жёлтые блики моргнули и уставились на него. Лави замер. Секунду ничего не происходило, а потом жуткий протяжный вой заполнил тишину.       — А-а-а-а!!! Твою мать, там волк!       В мгновение ока книгочей оказался рядом с друзьями, прячась за их спинами, что на узкой ветке было весьма непредусмотрительно. Сухое дерево с треском обрушило несчастную ветку вниз, и экзорцисты с воплем рухнули на землю. Как ни странно, в этом месте трясины не было. Испуганный волк шарахнулся в сторону, но не ушёл, а продолжил наблюдать из-за кустов за незадачливыми искателями приключений.       — Блин, Кроль, это всего лишь дикая собака, — с недоумением посмотрел на него мечник.       — Нихера себе, собака! Кстати говоря, они по одиночке не ходят, так что где-то рядом их целая стая околачивается, будьте уверены. Так, я за то, чтобы остаться на дереве до утра, а там уже посмотрим. Аллен меня поддерживает, я уверен, — быстро протараторил историк, не давая Уолкеру ни секунды на возражения. — Какое, однако, удобное дерево, жизнь бы на нём прожил. Подвинься, Ал, я хочу на верхушку забраться, там лучше всего спится. Какие мягкие ветви… Итак, спокойной ночи, ребята, я баиньки…       — Кроль!!!       Лави нервно сглотнул. Не то, чтобы он считал волков опаснее акум, но последних он привык убивать одну за другой, не задумываясь и не чувствуя страха. Чувство опасности — да, оно присутствовало всегда, без него нельзя. Оно помогало быть начеку, вырабатывало собранность, мгновенную реакцию, оттачивало навыки борьбы с созданиями Графа. При виде волков же он чувствовал дикий страх, какой-то первородный ужас на уровне инстинктов, который мешал даже рассуждать здраво, не говоря уже о разумных действиях.       — Лави? — Аллен подошёл ближе. — С тобой всё в порядке? Не знал, что ты боишься волков. Смотри, какой он милый…       И Уолкер сделал несколько осторожных шагов к кустам. Ещё один долгий вой огласил окрестности. Седоволосый отшатнулся. Сзади раздался ответный зов, рядом скользнула тень и несколько десятков пар жёлтых глаз застыли в ожидании.       — Пояс Клоуна!       Аллен подхватил друзей лентами и, стуча зубами от страха, снова взлетел на сосну.       — Блин, что-то мне тоже немного стрёмно, — признался он. — Чёрт знает, сколько их там ещё бегает. Давайте уж лучше здесь переночуем.       Лави вздохнул с облегчением и занял удобное место на сплетении веток. Уолкер устроился чуть ниже, предварительно привязавшись лентами к дереву.       — Когда вернёмся, расскажу Панде в подробностях этот эпизод, — закрывая глаза, бормотал книгочей. — Пусть знает, куда нас отправил. И пусть он только попробует не дать мне неделю отгулов. Даже две. Мне нужна моральная компенсация. И отдых у моря.       — И ужин в ресторане, — вдохновился идеей вечно голодный Аллен. — На двоих. На меня и на меня.       — Эй, а на меня? — возмутился рыжий.       — А тебе, насколько я знаю, Панда давал выходные, но ты их тупо провёл в библиотеке. Так что свой шанс ты давно упустил.       — Между прочим, я был занят. У меня ящик виски недопитый стоял… — и, поняв, что сболтнул лишнее, Лави прикусил язык.       Не нужно Канде знать, чем он занимался дни напролёт в библиотеке. Аллен, видимо, понял, потому что резко сменил тему:       — А может, у кого-то осталось что-нибудь из еды? Я дико хочу есть, — и он принялся шарить в рюкзаке в поисках залежалого бутерброда.       — А давай мы тебя вниз спихнём, — задумчиво предложил Канда. — Ты с голодухи сожрёшь волков, и мы сможем отдохнуть по-человечески. И тебе польза, и людям.       — Какой ты добрый, БаКанда. Кстати, ты дежурить, что ли, собрался? — внимательно посмотрел на бодрствующего мечника седоволосый. — Успокойся, в такой глуши нас даже Граф не найдёт. Спи давай.       — Мы на незнакомой территории, Шпендель, — зевнув, ответил мечник, который на самом деле не мог найти подходящего места, чтобы улечься, и потому немного завидовал остальным. — Не мешало бы это понять.       — БаКа-а-анда, перестань уже, а? Кому ты тут нужен? Волкам, разве что, да и то не факт. А больше и никому… Наверное. Хотя… — тут Аллен подумал о Лави и прикусил язык. — Хотя, спокойной ночи, — и он устроился поуютнее.       Недосказанность фразы не ускользнула от внимания Канды, и он нахмурился, пытаясь понять, нарочно ли Аллен это сделал. Интересно, в курсе ли мелкий того, что произошло тогда в поезде? Вряд ли, эта ситуация слишком щекотлива для обсуждения с другом. По крайней мере, так казалось мечнику, который никогда и ни с кем (редко — с собой) не обсуждал свои чувства и привязанности. Эти двое, конечно, те ещё любители поболтать, да и ошиваются постоянно вместе, но всё же вряд ли.       Канда лёг на спину, удерживая равновесие. Неудобно, но, если не шевелиться, то можно и поспать. Долгие часы медитаций научили его хранить неподвижность. Главное, чтобы никто из этих оболтусов не свалился, а то с ними вечно одни проблемы.       Его лица коснулось что-то лёгкое и влажное. И ещё раз. И ещё. Юу открыл глаза. С неба, кружась, медленно падали белые снежинки.       — Хана, — раздалось справа.       Книгочей сжался в рыжий растрёпанный ком, пытаясь согреться и не упасть. Аллен, видимо, уже спал, поэтому Лави никто не ответил.        Пара снежинок упала на воротник. Канда скосил глаза и невольно залюбовался идеальной структурой кристаллов. Ни одной лишней грани, всё чётко и правильно. Перфекционизм углов и линий. Тандем природы и геометрии. Образец совершенства. И почему природа не создаёт людей такими же идеально красивыми? Ведь насколько приятнее было бы жить в безупречном мире, где все идеальны, где нет физически недоразвитых и умственно отсталых, где все прекрасны внешне и развиты духовно. Однозначно, Спарте следовало завоевать этот мир.       А с неба всё падал и падал снег, такой нежный и мягкий, что хотелось закрыть глаза и подставить ему лицо, шею, тело… Канда отогнул ворот и почувствовал, как на ключице тает упавшая снежинка. Холод чувствовался, но тело вело себя странно. Возможно, это одна из сторон регенерации, возможно, нет, но было невероятно приятно ощущать, как невесомые кусочки неба превращаются в холодные капли, едва коснувшись горячей кожи. Он выдохнул, и из его рта вырвалось облако пара, в котором снег тут же стал тяжёлым и мягко упал на лицо. Внутри было тепло, даже жарко, а снег так приятно касался шеи… Ещё несколько пуговиц костюма оказались расстёгнутыми. Снежинки таяли на груди, и, превращаясь в воду, стекали по рёбрам к спине. Это почти возбуждало. Юу приоткрыл рот и позволил снегу коснуться языка. Невероятно холодный и одновременно нежный, он медленно превращался в капли на губах мечника. Перед закрытыми глазами возник образ падающих лепестков лотоса, вспомнились губы Лави, и снова снег…       Остаться бы здесь на много дней, не думая ни об акумах, ни о Графе, ни о российском подразделении. Остаться и просто слушать тишину и еле уловимый шорох белых кристаллов, а потом заснуть под лёгкие холодные прикосновения до самой весны…       Чёрт, что это за хрень лезет в голову? Весна, снежинки, Лави — что это, мать его, за романтика? Это определённо ненормально. Спать надо, завтра сложный день. Канда застегнул пуговицы костюма и повернул голову в сторону книгочея. Тот глядел на него широко распахнутыми глазами, и, даже столкнувшись со взглядом мечника, не сразу понял, что на него смотрят.       — Чего уставился? — грубо осведомился Канда.       Лави пару раз моргнул и потряс головой.       — Юу, это ты так йогу практикуешь или решил сдохнуть побыстрей?       — Твоё какое дело?       — Мне-то пофиг, а вот до подразделения доставить мы тебя обязаны. Вообще не впечатляет перспектива твою тушу на горбу тащить, даже если по частям.       — Не боись, Кроль, я ещё сам твою могилу приду проведать. Чего не спишь, вообще?       Лави удивлённо поднял бровь.       — Да как-то жарко, комары закусали. Совсем не спится.       Канда неопределённо хмыкнул и улёгся поудобнее. Спустя десять минут всё же встал, взял плащ и, с осторожностью передвигаясь по ветвям, бросил его на книгочея.       — Т-т-ты чего, совсем спятил? — от неожиданности поступка историк даже стал заикаться.       — От комаров, — бросил мечник, матерясь про себя на чём свет стоит. — А теперь заткнись и спи.       Лави помолчал немного, на всякий случай дождавшись, пока Юу снова устроится на своей ветке, и не удержался, чтобы не полюбопытствовать:       — Тебе и правда не холодно?       — Нормально, — коротко бросил тот, не желая распространяться на эту тему.       — А ты не боишься заболеть?       — Я регенерирую, Кроль. И повторяю — заткнись уже.       — Так ты совсем ничего не чувствуешь? — не унимался рыжий.       Канда раздражённо вздохнул и повернулся в его сторону.       — Ну почему же, — по его губам скользнула ехидная улыбка. — Иногда очень даже чувствую.       И, с удовлетворением отметив вспыхнувший румянец на щеках книгочея, мечник снова отвернулся и с безразличным видом продолжил созерцать падающий снег.       Утро разбудило путников ржанием лошадей и стуком колёс. Ничего не понимая, Лави попытался встать, но тут же чуть не упал с дерева, неудачно наклонившись. Он отряхнулся от толстого слоя снега, покрывшего его за ночь, и оглядел окрестности в поисках источника звука. Неподалёку остановилась тройка лошадей; на телеге сидел неопределённого возраста мужчина в шапке в длинными ушами и безрезультатно ругался и щёлкал в воздухе кнутом — лошади остановились, отказываясь идти дальше.       Аллен и Канда тоже проснулись и с интересом наблюдали за разыгравшейся сценой. Минут через двадцать бесполезных уговоров, ударов кнутом, ласковых слов и ругательств мужчина слез с телеги, в сердцах сорвал с головы шапку, взял сопротивляющихся лошадей под уздцы и медленно повёл за собой.       Экзорцисты решили не упускать шанс расспросить единственного встреченного ими человека о дороге в деревню и направились следом. За ночь трясина заметно подмёрзла, и идти стало безопаснее.       — Здравствуйте, — подошёл к мужчине Аллен. — Мы можем вам чем-нибудь помочь?       — Да чем тут поможешь, коли они заупрямились, как ослы… Однако здравствуйте.       — Мы ищем одну деревню, — продолжал седоволосый. — И немного сбились с пути. Не подскажете ли нам…       — А, ну так я сам туда путь держу. Ежели поможете лошадей через болото провести, то подкину вас. Меня Кузьмичом кличут, к слову сказать.       И словоохотливый путник протянул Аллену поводья.       Лави приподнял бровь:       — А откуда вы знаете, в какую именно деревню мы направляемся?       — В какую ж ещё, — в свою очередь удивился Кузьмич. — В единственную в этих краях деревню Медвежья Берлога, больше некуда. Старейшину Олегом Охотником звать. Есть ещё какие-то?       — Видимо, нет… — задумался книгочей. — А как вы собираетесь переводить лошадей через трясину? Нас тут вчера чуть не засосало.       — Конечно, засосало бы — мороза-то вчера не было. Тут пока не примёрзнет, дороги нет. Зимой только можно проехать, пока земля мёрзлая. Иногда ещё летом, ежели присохнет, но такое не каждый год случается. А так смысла нет пытаться, болото глухое, прохода нет.       — Комуи, сука, — чуть слышно процедил Канда почти на ухо Лави (отчего книгочей на миг перестал воспринимать непривычную для слуха речь Кузьмича), и подошёл ближе. — Говоришь, подкинешь до деревни?       — А то как же, обязательно подкину. Только вот лошадок вывести надо сначала. Одна уже привыкшая, постоянно с ней езжу, а двоих только купил, вот и упрямятся…       — Марш в телегу. Все. Я займусь этим, — и, дождавшись, когда все влезут на скрипучую телегу, запрыгнул туда же и достал катану. — Чистая Сила, активация… Адские жуки!