Рожденный Первым

      Джейн шла по коридору. Ей было скучно сидеть в четырех стенах, и она решила немного прогуляться. Дворец пребывал в состоянии легкого возбуждения. Суть балов заключалось в том, что каждый вечер в течении ужина и танцев царь наблюдал за девушками, а в конце звал одну из них на прогулку. И так семь дней, после выбирал себе царицу.       Обычно решение было принято заранее, но Громовержец так и не соизволил полюбить, по крайней мере, никто не знал о подобном. И в душе каждой ассиньи из тех, что собирались сегодня на бал, жила надежда.       Поэтому не было ничего удивительного в том, что Джейн оставили одну, и никто не заметил ее ухода. Тишина того крыла, где сейчас она шла, завораживала. Шорох ее длинного до пола платья убаюкивал. Джейн любовалась стенами. На каждом сантиметре были выгравированы узоры. До их линий хотелось дотронуться, почувствовать замысел автора своими руками.       Вдалеке послышались чьи-то шаги. Поскольку ей не хотелось прерывать свое уединение, она зашла за колонну, в надежде, что ее не заметят. Идущими оказались двое мужчин. Они степенно вели беседу.       - Я надеюсь, моя дочь привлечет внимание Тора, жена выбрала ей ярко-алое платье, под цвет любимого плаща нового царя, – сказал один из идущих.       - Не уверен, что это будет оригинально, – язвительным тоном произнес другой, – портной, что работает у дворца, сказал, что у него заказали на сегодня дюжину алых нарядов.       - Глупая баба! – Воскликнул первый. – Могла бы, и догадаться! – похоже, он уже придумывал наказание для нерадивой супруги.       - Да ладно, не кипятись. Лучше скажи, что ты знаешь о той, которую Громовержец притащил из Мирдгарда. Будет ли она претендовать на роль жены?       - Никто толком ничего не знает. Но выбрать в жены смертную он не захочет. Если они и нужны, то только для игр, – скабрезно засмеялся первый. – Они же мрут, как мухи. Быстро стареют, и, представляешь, даже не хранят чистоту до свадьбы…       Дальнейший разговор Джейн не слышала, но и этого хватило, чтобы осознать свое незавидное положение. Созерцательное настроение как рукой сняло, и девушка быстрым шагом направилась к себе.       Фригга зашла в покои Джейн, там бегали две фрейлины и рассматривали наряды, которые полагались новой жительнице царского крыла. Охали, примеряли и совсем не обращали внимания на ту, которой это предназначалась.       Джейн же стояла у окна и смотрела на звезды, помечая что-то на бумаге.       - Чем занимаешься? - мягко уточнила Фригга. Девушки, щебетавшие над нарядами, услышав ее голос, склонили головы.       - Похоже, Тор действительно не узнавал звезды, когда я просила сравнить их с вашими. На каком же мы расстоянии от Земли на самом деле? – голос девушки был пропитан грустью. Фригга не знала, что можно ответить на подобное, и поэтому решила отвлечь Джейн:       - Пора одеваться, сегодня первый день балов. Ты выбрала платье?       Джейн повернулась к кровати. И памятуя слова, услышанные в коридоре, скривив в горькой усмешке рот, показала на красное платье.       - Интересное, – согласно кивнув, произнесла Фригга, – но вы сольетесь с Тором, лучше подобрать что-нибудь контрастное. Как тебе это черное? Удивительное будет сочетание. Фригга взяла в руки длинное платье черного цвета с большим шлейфом.       - Красивое, – равнодушно произнесла Джейн, – только я не умею носить такие хвосты, как у этого наряда.       - Тебе придется научиться, дорогая моя, – с участием и грустью в глазах сказала царица.       Облачившись в новый наряд, Джейн стояла у зеркала. Платье шло ей необыкновенно. Небольшие бретельки держали платье на плечах, глубокое декольте приковывало внимание к груди, и в то же время вырез не опускался до грани приличия. Стройный стан подчеркивал обтягивающий покрой, а к середине бедра платье рассыпалось в богатый шлейф. Ткань на вид была легкая, словно ткали ее из ночного ветра. И при движении слегка блестела.       Ей хотели сделать замысловатую прическу, но Джейн не позволила, она страшно не любила стеснять движения волос.       Когда она была почти готова, двери в покои распахнулись, и в комнату вошел Тор.       Фрейлины, смущаясь присутствия царя, поспешили уйти. Фригга же улыбалась сыну. Он казался ей повзрослевшим, по сути, это так и было. Облаченный в доспехи и плащ, он являл собой суть мужественности и силы. Взгляд его теперь отдавал не лукавым детством, как это было раньше, а уверенностью зрелого мужа.       - Прекрасно выглядишь, – сказал царь, любуясь Джейн.       – Мама, видимо в этом и твоя заслуга. – Фригга кивнула, принимая благодарность.       - Кое-чего не хватает, - произнес царь и подал любимой коробочку, которую держал все это время в руках.       Внутри лежала цепочка с кулоном в виде ветви молнии, точно такие же серьги и гребень для волос. Джейн не поняла, из какого они металла, вроде серебро, но как будто с вкраплением лунного света. В итоге декоративные части были невероятно похожи на настоящие молнии.       - Я сделал это сам, – признался громовержец, – направлял молнии в песок, хотел заставить их застыть там, и намучился же я, пока не добился нужного мне результата.       - Я думала, песок может превращаться только в стекло, – заворожено наблюдая за тем, как любимый вставляет гребень в ее волосы, сказала Джейн.       - Не только, – с лукавой улыбкой ответил Тор.       Фригга стояла чуть в стороне и наблюдала за тем, как Громовержец надевает украшения на девушку. На ее глазах проступали слезы счастья. Она была рада тому, что ее сын нашел свою любовь. При этом оба с такой любовью погружались во взгляды друг друга, что у Фригги не было сомнения и в чувствах девушки к сыну.       Джейн явно же не знала, что именно происходит в данную минуту. По обычаям Асгарда жених дарит своей избраннице украшение, сделанное им самим. А согласившись надеть его, девушка принимала предложение.       - Нам пора, – сказал Тор.       В зал, где должен был проходить торжественный ужин, Джейн вынуждена была идти одна. По обычаям вся царская семья должна была войти одновременно и неотрывно находиться на постаменте, присутствуя скорее, как символ мероприятия, а не участники его.       Фригга успела ввести Джейн в суть происходящего, поэтому та воспринимала все, как должное. Когда объявили начало ужина, девушка пошла искать табличку со своим именем. А найдя, обрадовалась знакомому лицу. По левую руку от нее сидел Хаймдел, а по другую руку неизвестный ей мужчина, когда он поднялся, чтобы представиться, оказалось что ростом тот всего на полголовы выше нее. И при этом толст, как колобок.       Джейн улыбнулась этому мужчине, впервые, встретив в этом божественном царстве столь интересное создание. Его лицо вызывало доверие, а глаза светились невероятной добротой.       - Позвольте представиться, прекраснейшая, имя мое Нагилум. – с улыбкой сказал мужчина и добавил, – сейчас вам полагается протянуть мне руку, а я должен сделать вид что целую ее, – озорные лучики разбегались по лицу толстячка.       - Ой, простите. Я забыла, – Джейн протянула руку, и представилась, – Джейн Фостер.       - Очень рад, – произнес мужчина и помог сесть девушке, пододвинув стул.       Здесь грянула музыка, похожая на марш, и в залу начали заносить блюда.       Чуть позже Джейн с огромным облегчением поняла, что обычаи в области приема пищи чудесным образом совпадают с Земными. Поев, все вокруг начали общаться, девушка надеялась, что новый знакомый найдет пару тем для общения, но он куда-то исчез. Грозный страж же слева, судя по всему, не имел привычки общаться и сидел, как и Джейн, молча.       - Что-то царь наш невесел, – уловила обрывок чьего-то разговора Джейн.       - Да и зачем-то Мьёлнир принес на бал…       Фанфары заиграли, объявляя начало танцев. Все поднялись из-за стола. Джейн, вставая, потеряла ориентацию и покачнулась. Сердце забилось часто-часто, руки обдало испариной. Она взялась за край стула, на котором сидела, постояла немного, ожидая, пока ей станет легче, но легче не стало, зал вокруг начал вращаться.       Тор весь ужин сидел, как и полагается, молча. Изредка кидая взоры на любимую. Он видел, как она знакомилась с Нагилумом, этим старым пройдохой. Тор не уставал удивляться главе ордена «тень». На этом посту тот был уже несколько тысячелетий, а так и не раскрыл себя. Все знали о существовании ордена, боялись его до дрожи, но никто никогда не знал его членов в лицо. Знающие же Нагилума наивно полагали, что он всего лишь младший секретарь почтового приказа и считали его неамбициозным идиотом, неспособным за такое количество времени подняться по карьерной лестнице.       Девушки разного возраста и различной внешности кидали на Громовержца томные взгляды, обещая ему все неземные блага. Но ни одна его не тронула.       Была среди всех и Сиф, она не стала рядиться в платье, а пришла одетая как всегда, на военный манер. Она одна замечала мимолетные взгляды Громовержца, обращенные на Джейн, потому что знала, куда смотреть. И каждый из них казался ей раскаленной иглой.       Когда возвестили об окончании ужина и начале бала, Тор в очередной раз мимоходом бросил взор на Джейн и понял, что той стало плохо. В голове у него пронеслась мысль: "Рано, неверно рассчитал время... Черт!"       Тор стремительно преодолел расстояние, разделяющее его и Джейн, подхватил ее в момент, когда та стала падать. Кто-то потребовал врача. Но Громовержец гаркнул:       - Молчать!       В зале установилась мертвая тишина, и под оглушающие звуки собственных шагов Тор понес девушку через зал к выходу.       Когда он вышел, никто не смел двинуться, все были оглушены случившимся, неизвестно, сколько бы продлилась эта парализующая тишина, если бы Фригга не сказала:       - На сегодня все.       И после этого все начали расходиться в таком же молчании, в каком прежде стояли. Многим пришла на ум старая детская сказка о царе, который каждую ночь купался в крови.       Громовержец торопился в сад, тот самый, с чудесными рыбками, что так зачаровали Джейн. Придя, он положил ее на борт у пруда, скинул доспехи, оголив торс, и стал ждать. Он видел, как жизнь покидает тело любимой, точно так же, как тогда, в пещере. Разница была лишь в том, что теперь он знал, что нужно сделать.       Когда Икдрасиль во время коронации, потянул силы из нового царя, тот не смог их ему дать. Раньше никогда царями не становились царевичи без магического потенциала. И Один не мог знать, что убивает сына. А Тор действительно умер бы, не будь он древнейшим из всех ныне живущих созданий.       Когда закончились силы в теле царевича, дабы сохранить жизнь, спала пелена, которая защищала еще несформированный мозг тела Тора от воспоминаний и сил Эна. И в этот момент два сознания, по сути являющиеся одним, воссоединились по-настоящему. И ответ держал перед своим народом уже совершенно цельное и сильное создание.       Джейн перестала дышать. Тор ощутил, как конец ее дыхания снова стал концом времени.       У его сознания было время найти ответ, как сохранить хрупкую человеческую жизнь любимой, сделав ее во стократ длиннее. И он начал.       Тор достал все силы из молота и впитал их в тело. Призвал молнию, та ударившись о землю, создала, по воле Громовержца, странное оружие из металла похожего на серебро, только со сверкающими вкраплениям. Это были два ножа соединенные между собой тонкой нитью. Тор рванул платье на уже мертвом теле любимой и воткнул нож в небьющееся сердце. Второй же нож он с размаху, вколол в свою грудь. Громовержец покачнулся, но выстоял. И кровь потекла по нити, сотканной из молнии, от сердца к сердцу. Он передавал свою жизнь, свою кровь, а с нею маленькую капельку своего могущества.       Тем временем сила в его теле снова, как при рождении, начала сжигать кожу Тора. Тело его пока (пока!) еще было не готово принять всю мощь, контролировать все нити сил, которые были подвластны ему ранее.       Необычный прибор растворился в телах. Джейн открыла глаза. Тор рухнул на колени.