Прости

Отвергнут. Как больно, когда тебя отвергают. И не важно, кто ты - человек, зверь или что-то среднее... когда-то отрекшееся от своей человечности и так ее себе не вернувшее. Больно, когда отвергают. Больно. Странно, что ему больно. Странно что он вообще что-либо чувствует. Странно... что он вообще этому научился. Из-за двери он слышал прерывистую, слегка дрожащую речь полицейской и тихий, спокойный голос доктора Тревильяна. Конечно, как человек, он успел порядком постареть за столько-то лет, но нервы у него по-прежнему крепкие, а глаз также верен. Что до психологии, тут он всегда был профессионалом. Даже Алукарду, который стоял теперь за дверью комнаты Виктории этот голос казался чем-то родным, каким-то осколком из бесконечно далекого прошлого. Так разговаривала с ним его мать... Он тогда еще был совсем маленьким. Странно, что такой, как он, мог когда-то быть маленьким мальчиком, весело играющим с отцовской собакой во дворе. А потом война... Он слишком рано познал весь этот ужас, слишком долго не плакал. А голос его матери... Такой тихий, слегка печальный... Он и сейчас узнал бы его из тысячи. Встреть он ее, настоящую, он, возможно, упал бы перед ней на колени. А она... приняла бы его? Вот такого? Что гадать, все равно, этой встрече больше никогда уже не случиться. За дверью раздались шаги и шорох. Очевидно, доктор собрался уходить. -Ну что я вам могу сказать, - послышался из-за двери его голос, - сильнейший шок. Чисто человеческая реакция. Ну ничего, со временем это пройдет. Травмы тоже никакой опасности не представляют, через час от них и следа не останется. Так, что еще... Страх - закономерно. Встреч "один на один" ей с ним лучше избегать, хотя... Но вы знаете, любой страх преодолевается с помощью действий, данный страх вызывающих. Понимаете, я с детства был ужасно впечатлительным и очень боялся крови. В результате стал хирургом. Мой школьный друг боялся высоты, поэтому записался в секцию скалолазания и впоследствии стал каскадером. Тут единственным средством будет... э-э-э... короче, вы меня поняли. Всего доброго и скорейшего вам выздоровления. Алукард отошел от двери, пропуская врача вперед. Прежде, чем уйти, доктор еще раз посмотрел на вампира и печально вздохнул. "Зайти или нет?" Решив, что заходить ему пока рановато, Алукард снова занял исходное положение, то бишь, спиной к двери и закрыл глаза. Через несколько секунд он почувствовал толчок и звук передергиваемого затвора. -Сержант, ты?! -П-п-прос-стит-те, я не-нечаян-н-но, - протараторил парень, на спуская вампира с прицела. -Убери пистолет, сержант. И чтоб я тебя сегодня больше не видел. -Есть! - отчеканил вояка и стрелой понесся по коридору, по пути обгоняя доктора и радуясь, что у него еще вся жизнь впереди. *** Прошло еще пятнадцать минут, прежде чем Интегра впустила Алукарда в комнату к полицейской. Разумно рассчитав, что вампиров сейчас лучше оставить наедине, женщина вышла, с трудом высвободив запястье из железной хватки Серас. Оставшись с Алукардом, Серас посчитала нужным отползти подальше к стенке и свернуться комочком. Да, она боялась его. -Полицейская... -Нет, уходи. -Серас, - вампир подошел к похолодевшей от страха девушке и погладил ее по голове. Та шарахнулась от него, плотнее обмотавшись простыней. -Не прикасайся ко мне. И что? Что он теперь сделает, чтобы она его простила? Хотя, один способ остался. -Дай мне руку, - приказал вампир. Девушка недоверчиво приподняла одну бровь. Зачем это? Вот еще. -Повторяю, дай мне руку, - Алукард опустился на одно колено, - я ничего тебе не сделаю. Искренность его голоса немного успокоила девушку и она осторожно протянула ему правую руку. Вампир легко поймал ее в свою ладонь, затянутую теперь перчаткой, мгновение подержал, подождав, пока утихнет дрожь, поднес сначала к своим губам, затем к своей груди, туда, где по идее, должно было находиться сердце. -Сердце, - его лицо выражало полнейшую грусть и глубокую тоску, смешанную с отчаянием. -Что? -Если ты действительно так меня ненавидишь, если никогда не простишь... ты можешь его уничтожить. И меня вместе с ним. Решайся же. Резкий тон последних слов немного смутил девушку. Он что, дал ей право его судить? -Алукард... - Виктория растерянно посмотрела на вампира. -Прости... - Алукард опустил голову, стараясь не смотреть девушке в глаза. Та осторожно убрала руку и пододвинулась ближе. Легонько спустила одну ножку, затем вторую. Алукард осторожно принял ее на руки и бережно усадил на колени. Сейчас она казалась ему такой беззащитной, хрупкой. -Алукард, - не обняла, но просто положила голову на плечо, - никогда больше так не делай... пообещай, что больше никогда так не сделаешь... -Обещаю... - одной рукой вампир обнял Серас за талию и прижал к себе. Тело девушки напряглось, но тихий шепот и легкие, но прямолинейные прикосновения вампира вновь заставили ее расслабиться и лишь сильнее прижаться к нему. -Алукард... Стоявшая за дверью леди смущенно кашлянула и уверенно зашагала от двери Серас в направлении своего кабинета, думая о чем-то своем. "Любой страх преодолевается с помощью действий, данный страх вызывающих". А ведь он прав. И нет больше той ненависти и отвращения, и страх уходит по мере того, как она снова отдается ему, теперь уже по доброй воле. Немного неуверенно - совсем как в первый раз. Но если она захочет, то он получит ее всю - и тело, и душу. Серас немного вздрагивает, когда грубоватая рука Алукарда, уже без перчатки, проникает под ткань, ведет ладонью по ноге, затем выше по бедру. Девушка непроизвольно расслабляется, и ткань простыни соскальзывает с плеч, обнажая матовую светлую кожу. Не упуская момента вампир целует ее в шею. Серас откинулась назад и едва слышно застонала. Стоны становятся чуть громче, когда Алукард, спустившись чуть пониже, начинает ласкать языком ее грудь. Сильная рука придерживает девушку, не давая упасть, вторая тем временем продолжает стаскивать белоснежную ткань. Не выдержав, Виктория запускает обе руки в пушистые черные волосы, прижимая голову вампира еще сильнее. -Еще... Еще... - шепчут губы. Пальцы девушки, тем временем, пытаются развязать алый шарф на шее вампира. Алукард чуть приподнимает голову, пристально смотрит в глаза Серас. -Ты уверена, что хочешь именно этого? Ответом ему стал страстный поцелуй со стороны девушки. Тут и слов-то никаких не надо. На пол падают многострадальный шарф, плащ, жилетка, и, напоследок, простыня с плеч Виктории. Серас смущенно прикрывает глаза и отворачивает лицо, чем вызывает у Алукарда усмешку. Разве стоит теперь останавливаться? Острые коготки Виктории судорожно вцепляются в плечи вампира, затем спускаются немного пониже, и белая ткань рвется в клочья. Алукард даже не обращает внимания на оставленные шрамы; он просто подхватывает полицейскую на руки и утаскивает в гроб. Но тут вдруг, рассмеявшись, резко откидывается назад, так, что Серас оказывается сверху - пусть девчонка почувствует себя командиром. По мере того, как по телу разливается живое тепло перестают саднить недавно разорванные, а теперь почти сросшиеся связки. Девушка чуть закидывает голову и ахает, когда вампир, приобняв ее за талию левой рукой, направляет ее на себя, к своей груди, затем к лицу. Тишину сотрясают протяжные женские стоны, голова кружится от ощущения столь непристойной раскрытости и от успокаивающей прохлады, там, внизу. Нехотя, Серас занимает исходное положение и упершись обеими руками в дно гроба, начинает двигаться. "Да, в этом смысле, командир она прекрасный". Серас счастлива. Потому, что ее любят. Потому, что она любит. Потому, что об этом сейчас не знает никто, кроме нее и его. Возможно леди понимает это, но не знает, как. Серас безмерно счастлива, потому, что на нее теперь смотрят эти до боли знакомые красные глаза, чуть раскосые, словно у кошки; потому, что придерживают ее по-настоящему теплые живые руки, потому, что она кричит, не в силах выразить больше переполнивших ее чувств и навсегда затмивших утренний страх. Чуть скрипнула и тут же захлопнулась дверь. Вампиры даже не обратили внимание на случайное секундное вторжение - так они были увлечены друг другом. И вот, удовольствие, кажущееся вечностью, наконец достигает своего апогея и отчаянный, звериный крик вышедшей из-под контроля вампирши заглушил второй, более тихий стон удовлетворения. -Прощаю... - только и успела прошептать Серас.