Leaving a scar

- Чья это замечательная картина? – молодая женщина с крашеными синими волосами и искрящимися миндальными глазами указала на небольшое полотно, выполненное в карандаше и сангине, на котором было изображено четкое очертание мужского тела. – Мне бы непременно хотелось пообщаться с автором лично. – Продолжила она, обращаясь к Саймону Уиллоу, арт-директору галереи на Park Avenue. По ее внешнему виду сразу можно было понять, что она та еще творческая натура. - Одну минуту. Я позову нашего юного творца. – Совершенно безо всякого энтузиазма проговорил Саймон. Он был не из тех, кто любезничал с людьми, даже если встречал влиятельных персон. Уиллоу был сам себе на уме и вообще отличался скрытностью и наглостью. – Джастин! – Помахав рукой блондину, он удалился в неизвестном направлении. Тейлор был одет в черную кофту с высоким горлом и узкие темно-синие джинсы, что подчеркивало его великолепное состояние тела. От волнения ему периодически не хватало воздуха, но он старался не подавать вида, нацепив на себя маску невозмутимости. Это была первая из трех выставок, на которые его записали как участника. Он казался гордым и довольным, несмотря на зашкаливающий тремор рук. Сосредоточившись, он подошел к женщине с синей шевелюрой и безукоризненно улыбнулся: - Добрый вечер. Чем могу Вам помочь? – вежливо и без дрожи в голосе поинтересовался парень. Женщина тем временем принялась что-то записывать в блокнот, который держала в руках. Она уставилась на Джастина. В глазах ее читалось восхищение или даже удивление. - Вы – автор этой работы? – она выпрямилась и с неподдельным интересом предвкушала услышать ответ. Джастину она показалась хоть и странной, но очень даже приятной женщиной; ему очень импонировала ее мимика. Хм. - Да. Я – Джастин Тейлор, - подавшись чуть ближе к женщине и картине, ответил блондин, - а Вы, мисс…? - Салли Вест. Приятно познакомиться, Джастин. – Женщина протянула ему руку. - Очень приятно, Салли. – Блондин пожал ей руку и снова заулыбался, но уже от некоего смущения. - Послушайте, дорогой мой Джастин, - в ее голосе слышались уверенность и твердость, сразу видно, что Вест знает себе цену, - мне не на шутку приглянулось ваше творение, и я бы хотела его приобрести. Уж очень желаю видеть это в своей спальне. – Салли хитро поджала губы и умоляюще взглянула на юное дарование. - Я польщен Вашими словами, мисс Вест, признаю. Но, к сожалению, я ни разу еще не выставлял свои работы на продажу, поэтому о цене говорить не могу. Это уже на Ваше усмотрение, как полагается в таких случаях. – Джастин и впрямь почувствовал себя немного скованно в этот момент, ведь прежде его картины никто не покупал. Только для выставок на всеобщее обозрение, но не более. Он сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на женщину с синими волосами. - Ну не скромничайте Вы так, умоляю! Я уверена, из Вас, так или иначе, получится гениальный художник! – Салли ободряюще похлопала парня по плечу. – Пожалуй, я дам за это мужское тело – она нарочито подчеркнула последнюю фразу и указала на картину Тейлора – 500$. Идет? – У Джастина невольно начала отвисать челюсть. Сейчас он больше походил на школьницу, которой впервые поставили A+ за сочинение. Вот так в первый раз работу Джастина Тейлора оценили не только эмоционально, но и материально. Он был счастлив, что еще скажешь. На какое-то время его разум был полностью поглощен и охвачен мыслями о своем увлечении рисованием, которое постепенно переходило на более высокий уровень, становясь уже не только хобби и развлечением, но и занятием, приносящим немалые деньги. Прошлый год для него был очень сложным, ведь ему пришлось буквально с нуля начинать жизнь в новом городе, где он был абсолютно чужим и одиноким, без чьей-либо помощи и поддержки. И когда уже Джастин более-менее обжился и раскрутился, он стал участвовать во всевозможных выставках и, соответственно, за участие он не только получал какую-то сумму, но и сам выплачивал первоначальные проценты за то, что его картины ‘покажут зрителю’, как говорили многие арт-менеджеры и арт-агенты. Так ему и удалось накопить на хорошую жизнь в Нью-Йорке. Но все еще было, к чему стремиться и расти. И когда Салли Вест предложила 500$ за его карандашный набросок, блондин осознал, что это положит начало прорыву в его творчестве. Стимул есть – есть, к чему стремиться, а значит и идеи новых работ не заставят себя долго ждать. Несколько дней Джастин появлялся в галерее на Park Avenue. Его работы были развешаны в двух разных залах вместе с картинами и фотографиями остальных участников выставки. Посетителей за три дня было огромное количество - работники галереи еле успевали менять подносы с бесплатными конфетами и крекерами. Публика была весьма разносторонней, но в большинстве своем ‘победу’ в посещении одерживали лица от 18 до 25 лет, такие важные и серьезные, прямо-таки настоящие специалисты в искусстве. Тейлор наблюдал за реакцией зрителей на его рисунки, не сдерживая волнения и нервных улыбок. На некоторых полотнах был изображен Брайан Кинни собственной персоной – именно эти работы и пользовались наибольшим вниманием у посетителей галереи, как у женщин, так и у мужчин. Еще бы! Ведь бойфренд Тейлора невероятно притягателен и сексуален, и это отражалось в творениях молодого художника. Джастин часто представлял себе, как бы Кинни оценивал его творения; щеки блондина резко покрылись румянцем. В пятницу, в день последней выставки на 22-25 Jackson Avenue в самой дорогой и известной галерее MoMA PS1 волнение Джастина зашкаливало. Он просто-напросто не находил себе места до начала открытия выставки, всю ночь проворочавшись, так нормально и не поспав. Но вот он, в шикарной белоснежно чистой рубашке и черном жилете в комплекте с пепельными брюками и лакированными ботинками, стоит в дверях своей квартиры, приглаживая и без того идеальные волосы, предварительно заказав такси. По дороге на другой конец города блондин прикорнул к окошку. Четырехчасовой сон дал о себе знать. Ему виделись какие-то расплывчатые образы и слышались голоса, как обычно бывает при дневном сне. Ему снова привиделся Брайан, тонкие губы которого жадно впились в его шею, оставляя четкие покраснения на мягкой коже. «Джастин…» - глухо простонал Кинни и прижал блондина к стене, от чего у того произошло легкое движение в районе паха. «Мистер Тейлор…» - продолжал стонать брюнет, причем Джастина не смутило то, что он назвал его «мистером». «Мистер Тейлор!» Джастин резко подскочил на сиденье и попытался очнуться после такого жаркого сна. А в области паха у него действительно остались щекотливые ощущения… - Мистер Тейлор, мы на месте! – громко проговорил водитель, заметив, что блондин заснул. - Ох… Сколько с меня? – найдя глазами счетчик, Джастин сам протянул таксисту 20$, не дожидаясь ответа. Он все еще пытался прийти в себя после такого сновидения. Несколько секунд Джастин стоял в ступоре перед зданием, на котором огромными буквами было искусно вычерчено MoMA PS1. Он просто стоял и смотрел вверх с широко раскрытыми глазами. Огромные окна, словно мозаика, выделяли это здание из всех рядом стоящих. «Вот бы Брай это увидел» – грустно вздохнув, подумал Джастин. Наконец, отвлекшись от своего внутреннего голоса, он посмотрел вокруг. На стоянке для машин не было свободных мест, люди толпились у входа в галерею, было очень шумно. Взяв себя в руки, блондин уверенным шагом (хотя колени слегка дрожали) подошел к входу. Открыв заветную дверь, Джастин так и застыл бы в восхищении на входе, если б не идущие следом люди. Блондин прошел дальше. Лаунж-музыка практически сразу затуманила сознание парня. Он буквально растворился в этой атмосфере. Посетителей было огромное количество, да и сама галерея внутри поражала своими габаритами. «Черный пол, бежевые стены, приглушенный свет и множество картин и фотографий – как же все гармонично, черт возьми! И как я круто вписываюсь в этот интерьер!» - крутилось в мыслях Тейлора. Он словно под гипнозом бродил в этом будоражащем сознание помещении и искал глазами свои рисунки на стенах. Нашел. Лицо Джастина озарила самая ослепительная улыбка. Дрожь в коленях прекратила его мучать. Он медленно шел вдоль той самой стены, на которой красовались его творения. Приятно было осознавать то, что твоими художествами любуются зрители, и ты делишься с ними своей душой. А это равносильно интимному процессу, когда отдаешь по частичке себя сотне глаз. Блондин настолько был заворожен собственными работами и идеями, что не заметил, как к нему довольно близко подошел посторонний мужчина в строгом черном смокинге. - Добрый день, молодой человек. – Весьма спокойно и презентабельно начал мужчина. У него были густые каштановые волосы, гладко зализанные на затылок. Он стоял и внимательно смотрел на одну из картин Джастина, даже не удосужившись повернуться к блондину. – Вы, я полагаю, автор этих рисунков? – не торопясь продолжил мужчина, все еще не отрывая глаз от полотна, висевшем перед ним. - Добрый день. Да, это я нарисовал. А как Вы догадались? – с неподдельным интересом задал вопрос Джастин. Он пытался заглянуть в глаза незнакомцу, но тот не желал и головы поворачивать. - Я некоторое время стоял и наблюдал за Вами. И, знаете, Вы явно искали что-то, а когда подошли к этой стене, стали рассматривать ее так, словно это ваши дети, с такой любовью и трепетом. Хм. – Наконец мужчина в смокинге повернулся и встал вплотную к юному художнику, что немного напрягло блондина. Джастин хотел отпрянуть назад, но мужчина смотрел прямо в его глаза, и что-то исходило от него, такое сильное и властное. «Вот это энергетика…» – Тейлора бросило в пот. – Что ж, Джастин, приятно познакомиться. Слегка смутившись и поколебавшись, Джа произнес с дрожью в голосе: - Откуда Вы знаете мое имя? - парень не мог отвести взгляда от незнакомца. Он притягивал и отталкивал одновременно. Мужчина вдруг громко рассмеялся, прикрыв рукой рот, как это делают истинные аристократы. - Вы, верно, настолько гордитесь собой, что не заметили подписи внизу каждой картины в этом зале, – снова едкий смех, – ну, не бойтесь Вы, я не секретный шпион. – Блондин слегка расслабился. Незнакомец явно умелый эмоциональный манипулятор. - Ах, да. – Щеки Джастина стали пунцовыми. – А Вы, собственно, тоже художник? - А что, я похож на творца? – приподняв левую бровь, спросил мужчина. Он пристально изучал лицо Джастина, будто бы коллекционировал каждую его эмоцию и мимическую морщинку. - Ну… Отчасти да. Но то, что Вы любите искусство, это точно. – Констатировал Тейлор, сложив руки на груди. - Хм. Это действительно так. Я почитаю очень многие виды искусства, даже самые запретные. – Мужчина смотрел на Джастина так, будто хочет его съесть. Он прожигал взглядом каждый миллиметр его кожи. – Что-то не так? – снова до боли хитрым голосом, режущим слух, спросил ‘ценитель искусства’. - Все нормально. – Соврал блондин. Он чувствовал, как нервно подкашиваются ноги, а воздуха совсем не хватает. Джастин не понимал, с каким подтекстом говорит этот странный тип, и какие ‘запретные искусства’ он подразумевает. - Да, кстати, я же тебе не представился, Джастин. – Блондин заметил, как быстро мужчина в смокинге перешел на ‘ты’. – Меня зовут Маркус Стенли. Я являюсь владельцем этой галереи искусств, а также одним из самых влиятельных спонсоров союза Художников. – Юношу бросило в жар. «Вот так встреча. Сам владелец галереи приметил мою работу! Вдруг из этого что-то да выйдет?!» - Очень приятно с Вами познакомиться, мистер Стенли! Я не знал, простите. Я… - у парня пересохло в горле, и он стал нервно заикаться и тяжело дышать. – Я много наслышан о Вашей галерее. И, знаете, она изумительна! Как только я зашел сюда, мною словно овладело какое-то особое чувство, я будто оказался в потустороннем мире, скрытом от чужих глаз. Это чудесное место! – Джастин яро начал жестикулировать во время своей пронзительной речи. Феерия чувств одолела его. А Маркус Стенли внимательно слушал похвалу, наблюдая за каждым движением своего собеседника. - Что ж, ты явно говоришь все это искренне, Джастин. – Приобняв парня за плечо, мужчина взмахнул рукой; тут же прибежал официант и дал Стенли бокал с красным вином. – Принеси еще один бокал, Джо, мистеру Тейлору. – Довольный собой, мужчина сделал глоток вина и убрал руку с плеча блондина. Через мгновение уже и в руке Джастина блестел красивейший бокал. - Спасибо, мистер Стенли. – Слегка отпив вина, смущенно поблагодарил мужчину юный творец. - Не стоит. Называй меня Маркусом. Мы же теперь друзья, верно? – риторически спросил Стенли, и уголки его губ растянулись в грубой улыбке. – Вот, держи мою визитную карту. Я заинтересован тобой, твоими работами, поэтому, пожалуй, я бы хотел видеть твои рисунки на постоянных экспозициях в моей галерее. Тебя это устраивает, Джастин? – сделав еще один глоток, Маркус снова приобнял блондина за плечи. Джастин готов был уже упасть в обморок от такого заявления, но нашел в себе силы сдержать колоссальную радость. - Я… Я согласен. Это… Это просто здорово! У меня еще много идей, которые пока не осуществились на бумаге, но скоро все изменится. - Ты прав, все изменится очень скоро. Ты почувствуешь это на себе. – На этих словах владелец галереи крепче сжал плечи Джастина, от чего тот, немного испугавшись такого напора, слегка попятился назад. – Я сделаю из тебя самого известного и богатого художника не только в Нью-Йорке, но и в каждом штате Америки. Ты чертовски талантливый, парень. – На этом их беседа плавно подошла к концу, и Маркус как-то быстро испарился, оставив Джастина наедине со своими мыслями. А подумать и вправду надо было о многом. Блондин не мог поверить в только что случившееся. Он лишь стоял и крутил в руках визитку мистера Стенли. Спустя какое-то время Джастин сделал еще один круг по галерее, изучив работы других художников и фотографов. И только собравшись уходить, он заметил в дальнем углу стены на другой стороне зала Маркуса, который не сводил с блондина взгляда. Тейлор накинул на себя куртку и еще раз взглянул на визитку. А в голове звучали слова Стенли «Все изменится очень скоро. Ты почувствуешь это на себе». Почувствуешь на себе…