Leaving a scar

- Закрой глаза, – прошептал Маркус, когда он с недоумевающим парнем поднялся к орнаментальной двери, ведущей в одну из самых сакральных комнат в этом доме. Фамильная библиотека Стенли. Мужчина лелеял каждую книгу, хранившуюся в этом помещении. Джастин послушался босса, а тот в свою очередь приобнял блондина за талию и толкнул рукой дверь. Внутри Тейлора все заклокотало от нарастающего волнения, он сжал руки в кулаки и стиснул зубы, настраивая себя на самое страшное. Бежать во второй раз было бессмысленно – тогда бы Маркус и мокрого места от юноши не оставил. - Можешь открывать, – отдалившись от Джастина, разрешил Стенли. Джа застыл в изумлении. Во-первых, он никогда в жизни не видел такого рая для книжных червей – бесконечные полки из красного дерева возвышались до потолка, сверкая всевозможными переплетами и обложками – во-вторых, высокие окна своим освещением придавали библиотеке еще больший пространственный объем. Наконец, внимание Джастина пало на мольберт из эбенового дерева, расположенный четко по центру напротив окон. Рядом с подставкой для рисования находился низкий стеклянный столик, на поверхности которого лежали всякие баночки с красками, тряпки, листы, кисти, палитра, сангина, уголь, тушь и прочие художественные атрибуты. - Как тебе сюрприз, малыш? – поинтересовался Маркус. Джастин стоял как вкопанный, не имея понятия, какой дать ответ. - Очень нравится, спасибо… – выдавил из себя блондин. Одна часть его сознания дивилась такому подарку, а другая – судорожно пыталась представить, что же хочет Маркус. Джастин осознавал, что такое доброе отношения босса недолговечно, и что в один прекрасный момент он снова сорвется, оголяя свое второе Я, и все закончится в железных оковах. - Ты говорил, что собираешься работать над новой картиной. Я все предусмотрел. Угля здесь предостаточно, да и вообще, если тебе еще что-то потребуется, ты только скажи, малыш. Я буду рядом, – разъяснил Маркус и ласково прикоснулся губами к шее Тейлора, от чего тот вздрогнул и покрылся мурашками. *** Джастин пробыл в доме Стенли трое суток. Все эти дни Маркус добродушно общался со своим гостем, ухаживая за ним и предоставляя все условия, которые тому требовались. Никаких даже намеков на очередную “сессию” мужчина Тейлору не делал, даже выделил ему отдельную спальню, поэтому блондин немного успокоился, хотя все еще побаивался неожиданных шагов за спиной, а также с трудом мог спать по ночам, с ужасом думая, что босс может прокрасться к нему с каким-нибудь девайсом. И вот, юный художник стоял посреди библиотеки, критично вглядываясь в свое творение, пока еще не завершенное. Он действительно имел желание изобразить то, что задумал с самого начала, а источником его вдохновения по-прежнему было запретное искусство. Боль и аморальность вперемешку с непреодолимым желанием познать новое. Творчество Джастина спасало его от кровоточащих душевных ран. Тонкими угольными мазками он хотел достичь эффекта матовости и потертости. Джа стремился выразить в этом рисунке два вида боли – моральную и физическую. Казалось, полотно вселяет в него силы, и он начинает храбреть, готовясь постоять за себя и отомстить Маркусу. Он также хотел завуалированно продемонстрировать противоречивое отношение к Стенли, который казался ему неким недосягаемым космическим существом, но одновременно и заставлял кровь в жилах стынуть, а кожей осязать леденящий душу страх от одного лишь прикосновения губами. Лейтмотивом сие произведения было двусмысленное значение БДСМ – запретное наслаждение и природное естество, таящееся в каждом человеке, который так или иначе является хищником. Таким образом Джастин сублимировал в картину свои желания и мысли, которые в окончательном итоге, при попытке постичь и познать, принесли лишь невыносимую боль и мучения. Последний штрих – готово. Джастин отошел подальше от мольберта, и лицо его озарила дрожащая улыбка. Рвано вздохнув, он почесал затылок, совершенно позабыв о том, что пальцы его все измазаны в угле. С белоснежного листа на него смотрел некий иллюзорный персонаж, то ли человек, то ли призрачное существо, обмотанное бинтами, как лентами, глаза которого горели черной сажей, а руки сплетались на груди. Вокруг создания таилась темнота, а на втором плане, по бокам лица сие “чуда”, висели плотные бечевки, обвивающие чьи-то руки, которые не имели своих хозяев. С замиранием сердца Джа всматривался в каждую деталь. Ему стало тяжело дышать – настолько сильное впечатление производила на него его же работа. Он вложил сюда все то, что тревожило его столько времени. Он пустил слезу облегчения. - Боже…это очаровательно, малыш… – прошептал Стенли, обвивая парня за талию. Маркус уже несколько минут стоял за спиной блондина, наблюдая за тем, как он двигается, когда самозабвенно рисует, вселяя душу в полотно. Он не хотел тревожить юное создание, дабы не напугать и не испортить магический момент своеобразного соития с шедевром. Джастин даже не вздрогнул от такого неожиданного прикосновения спонсора, будто бы чувствовал его присутствие, или же это картина так гипнотически на него действовала. Он лишь продолжал изучать рисунок, словно заново читая всю его историю. - Позволишь оставить мне ее у себя? А копию мы можем поместить на выставке, если ты захочешь, – горячий шепот в шею Джастина. А действительно, кому была посвящена данная работа? Тейлор обернулся к своему боссу и выпалил прямо в губы, почувствовав некую власть над ним, словно на время совершения нового художества он становится маньяком, орудующим художественными материалами, как острым лезвием ножа: - Позволю, Хозяин. Она – Ваша.