Leaving a scar

*** Полиция прибыла к дому Стенли примерно минут через пятнадцать после звонка Кинни. Двое копов с пистолетами наготове вышли из машины и направились к входной двери, у которой, скрестив руки на груди, ожидал их Брайан, взбудораженный и напряженный. - От Вас поступил звонок, мистер…? – спросил один из мужчин, опустив оружие и спрятав его за пояс. - Кинни. Брайан Кинни. Да, – переминаясь с ноги на ногу, промямлил брюнет; нервы были на пределе – он представил, сколько неприятных подробностей сейчас придется рассказывать полицейским, и не один раз. - Вы сказали, что у Вас имеются подтверждения того, что Маркус Стенли…”извращенец”, как Вы выразились диспетчеру? – подключился к допросу второй коп и тоже убрал пистолет. - Д-да, – выдохнул Брай; руки его дрожали так сильно, что, казалось, вибрация шла от кончиков пальцев по всему телу. – Заходите, я все покажу и...расскажу, – Кинни открыл дверь и кивком пригласил мужчин внутрь. *** Первым делом Брайан повел копов в кабинет Стенли, в котором и находились те самые вещественные доказательства, и вдобавок сидел Джастин, нервно теребя рукава рубашки. Мужчины внимали каждому слову Кинни, пока тот суетно расхаживал по кругу; Тейлор лишь согласно кивал, переживая внутри все то, что стряслось в жизни за эти полгода. У брюнета на щеках заблестела скупая слеза, которую он тщательно старался скрыть во время повествования о Маркусе Стенли. После подробного пересказа Брай, наконец, продемонстрировал полицейским записи на двух кассетах. Они в ужасе переглядывались, и один из них вмиг вышел в коридор, вызывая еще нескольких напарников и специалистов, чтобы те опечатали дом и проверили все вещи на отпечатки пальцев и, безусловно, чтобы изучили пленку. Блондин был на грани срыва: губы содрогались от накатившей истерики, а ссадины и раны на теле давали волю злому воображению, разрывая парня воспоминаниями, засевшими под кожей. - О черт, это…это немыслимо…Мы давно знаем Стенли. Да и, насколько я помню, покрывали его многие за незначительные грешки. У него же вроде БДСМ-клуб еще есть. Но…это…У меня шок, честно. Мистер Кинни, я сочувствую вам и вашему…другу, – искренне высказался офицер Майлс, как он представился, выведя Брайана за дверь, чтобы Джа не услышал их беседы. – Где он? – имел в виду Стенли он. Коп похлопал брюнета по плечу и жалостливо улыбнулся. Действительно, по его словам видно было, что он искренен и честен. - В подвале… – Кинни благодарно взглянул на мужчину и продвинулся к лестнице, чтобы показать офицеру “виновника торжества”. - Эй, Стоун, побудь пока с мистером Тейлором и жди подмогу. Мы вниз, там этот чертов ублюдок, – строгим тоном произнес Майлс, обращаясь к напарнику. Спустившись в подвал, коп и Брайан устремили взгляды на корчащегося у батареи Стенли, возле которого восседал доберман, скаля зубы. - Тони, иди сюда, – крикнул брюнет, и пес, резко сменив агрессивный настрой на доброжелательную мордашку, вприпрыжку подбежал к Кинни и радостно залаял. Майлс на всякий случай поместил руку на кобуру и, предостерегая себя и Кинни от опасности, медленно приблизился к мужчине. - Вы арестованы, мистер Стенли, – угрожающе процедил коп; Маркус поднял голову, все еще зажимая зубами шарик – даже в такой момент с его лица не спадала самодовольная ухмылка. Убедившись, что Маркус обездвижен, полицейский смело отдернул руку от штанов, вплотную подошел к батарее и, прицепив на свободное запястье мужчины наручник, обратился к Кинни, чтобы тот дал ему ключ от личного наручника хозяина дома, на который его самого и поймали. После чего руки Стенли были прижаты к спине и скреплены тугими кольцами. Кинни злобно сверкнул зубами и, когда коп провел заключенного к двери, приостановил его и вытащил кляп изо рта Маркуса, от чего тот хмыкнул и пронзил парня укоризненным взором. - Все сказанное Вами будет использовано против Вас, – изобразив стандартную речь прокурора, ехидно проговорил Брайан, впритык находясь к Стенли. Пассивная агрессия застыла между ними немыми жестами. - Вперед, – Майлс толкнул Маркуса в спину, а тот, скривив губы, одарил еще одним пронзительным взглядом брюнета и поплелся на выход. Встряхнув головой, чтобы прийти в себя, Кинни позвал Тони за собой и прошагал вслед за копом. На улице уже слышалось нестихающее гудение сирен. «Быстро же работает полиция!» – прикинул по времени в голове темноволосый. Поднявшись наверх, брюнет увидел нескольких новых полицейских и пару криминалистов в перчатках и с блокнотами в руках: они внимательно осматривали первый этаж. - Шэрон, вот ты где, привет, – обратился Майлс к смуглой девушке, яро строчащей что-то на листе. – Проходи на второй этаж, там кое-что интересное. Заберешь это в лабораторию, ладно? Там…кассеты изучить надо как следует, – сбивчиво пояснил он, видимо, вспомнив об устрашающих кадрах. Девушка молча кивнула и отправилась по нужному направлению. Тони в это время любопытно стал совать мокрый нос во все дела, творящиеся в доме – он подбегал чуть ли не к каждому человеку и обнюхивал их ботинки, виляя купированным хвостом. - В машину его, – передав Маркуса в руки двум подошедшим сержантам, Майлс попросил Брайана проследовать за ним на второй этаж. В кабинете спонсора Тейлор и Стоун оживленно беседовали – очевидно, у офицера имелись неплохие способности психолога; он виртуозно отвлекал пострадавшего парня от угнетающей атмосферы, поведывая ему диковинные истории. Улыбнувшись сие картине, Брайан застыл на пороге, чтобы не мешать успокоительным маневрам Стоуна. - Брайан! – блондин, оглянувшись на звук шагов, радостно вскликнул имя бойфренда. - Нам пора ехать в участок с офицерами, Джа, – оповестил брюнет; копы бросили друг на друга понимающие взгляды и вышли за дверь, оставив парней наедине. – Иди сюда, – он ласково подозвал Солнышко к себе. Джастин подошел к своему парню и вжался в него, словно боялся, что он вот-вот исчезнет. Брюнет провел ладонями по спине Тейлора и уткнулся носом в его волосы. - Послушай, Солнышко, в участке придется ввести полицейских в курс дела, более углубившись, заостряя внимание на мелочах, которые могут помочь при обвинении Стенли. Это ведь подсудное дело, и не все так гладко, – прошептал Брай, рвано выдыхая слова на ухо художнику. – И…прошу тебя, говори им все, ничего не скрывая, как бы сложно ни было. Я буду рядом, обещаю. Больше тебя никто не тронет. Выскажи им все, и тебя не будут впредь дергать. Постарайся, хорошо? – спокойным тоном проинформировал Кинни, пытаясь угомонить вновь дрожащего в его объятиях юношу. Парень осознавал, насколько тяжелым предстоит разговор-допрос, но иначе просто так их никто не отпустит, ведь свидетели (и пострадавшие подавно) первые люди, с которых спрашивается. Это не шутки, а настоящее преступление, а Маркус – безоговорочный подозреваемый. - Хорошо, Брай. Я постараюсь вспомнить все с самого начала. Я знаю, как это важно. Я…просто не оставляй меня, – умоляюще пробормотал Джастин, унимая нахлынувшую волну слёз. Он не узнавал сам себя – в голове настолько отчетливо рисовались “игры” Маркуса, что боль по сердцу и телу пробегалась зудящим током. Но парень старался держать себя в руках и не быть тряпкой, чтобы стать собой настоящим. И все же, пока что это выходило с большим трудом – парень находился в посттравматическом состоянии, мало соображая, где предстает перед ним правда, а где – вымысел. Маркус мастерски превратил Тейлора в полуживого пугливого зверька, боящегося едва заметных шорохов и движений. - Я всегда буду рядом, – еле слышно сказал Брай и потянулся к губам блондина. *** Полицейские доставили Брайана, Джастина и верного пса Тони в участок; Маркуса тем временем посадили в камеру предварительного заключения. Парней привели в просторный светлый кабинет, стены которого были покрыты приятной сероватой краской; у небольшого окна с жалюзи стоял громоздкий стол цвета металлик с “творческим беспорядком” на поверхности, состоящим из бесконечных папок, бумаг и других канцелярских принадлежностей. У стены возвышался шкаф с еще более огромным количеством папок черных и красных цветов, а рядом со стеллажом располагалась высокая белая доска, на которой висели фотографии с обведенными красными кругами на некоторых кадрах, а черным фломастером рядом со снимками делались какие-то пометки. Посреди комнаты находились два кресла и длинный диван с непримечательной обивкой тусклого, явно выцветшего, сиреневого оттенка. - Здравствуйте, молодые люди, – позади парней послышался низкий женский голос и звонкий стук каблуков. Вскоре перед ними возникла и села за стол важная дамочка в выглаженном юбочном костюме. На переносице ее держались коричневатые квадратные очки, так подходящие к ее пепельно-русым волосам. – Присаживайтесь, – она жестом указала на кресла. Кинни помог Джа приземлиться на мягкое сиденье и после уселся сам, приветствуя женщину. - Меня зовут Аманда Браун, криминальный психолог. Можете обращаться ко мне просто по имени, – учтиво представилась дама. – Вы Брайан Кинни, я полагаю? – взяв в руки лист бумаги и ручку, она обратилась к брюнету, на что тот кивнул. – А Вы Джастин Тейлор, следовательно, – продолжила она и сразу же записала что-то, включив при этом диктофон, ютившийся на краю стола. – Джастин, я бы хотела начать. Пожалуйста, расскажи все с самого начала, с того момента, как ты вообще узнал Маркуса Стенли. Джа вздрогнул и стал сдирать кожу в уголках пальцев от волнения; Брайан взял его за руку и ощутимо погладил большим пальцем. Периодически сбиваясь и срываясь с повествования на слёзы, Джастин все-таки сумел воспроизвести вслух все те события, что случились в его жизни с появлением Стенли. Голос его дрожал, но он все равно детально описывал все извращенные фантазии властного мужчины, воплотившиеся в реальность. Аманда вслушивалась в каждое слово, внимательно изучая эмоции парня, часто опуская взгляд на свой листок, скрупулезно делая записи. За все время допроса Брайан ни на секунду не выпускал вспотевшую ладонь Джа из своей руки. Своими прикосновениями он успокаивал и положительно влиял на художника. На лице психолога появлялись все более кривые гримасы от дикости услышанного; пару раз она даже прерывала блондина, чтобы выпить воды и подышать свежим воздухом сквозь открытую форточку. Джастину с непосильным трудом давался подробный рассказ, будто он переживал все это заново. Сердце сжималось в ноющем “экстазе”, а в горле пересохло – из-за этого голос парня отдавал хрипотцой; тогда Брай приметил кулер возле стола Браун и налил Тейлору стаканчик воды. Судя по доброй улыбке девушки, она спокойно принимала факт однополых отношений, видя, как парень постарше заботился о блондине. Самым невыносимым для художника было описание “игр”, когда Стенли был под кайфом. На этих моментах блондин вжимался в твердую спинку кресла и со всей силы сдавливал руку бойфренда. С точностью до мелочей Джастин также пересказал ту историю с изнасилованием и “похищением” из собственной квартиры. Более того, Джа не забыл упомянуть и то, что поначалу он сознательно соглашался на “сессию”, добровольно желая вкусить запретный плод; но, как только Стенли стал неуправляемым монстром, Тейлор отчаялся и терпел все унижения и муки, исходившие со стороны мужчины – все это белокурый парень, заикаясь, передавал психологу. Бойфренду Джастина было слишком больно слышать это, но он не подавал виду и ни в коем случае не винил блондина. Всю ненависть он скрывал в себе, зарывал глубоко под кожу, не имея возможности самолично придушить Маркуса. Брайан стискивал зубы от злости и еле сдерживал себя, чтобы не встрять в столь напряженный монолог Джа – вместо этого он продолжал гладить верхнюю часть ладони и запястье блондина, всеми фибрами души вкладывая в эти невинные касания сознание того, что он только его мальчик – дай ему волю, и он бы прокричал «Ты мой, только мой!». Полностью выслушав трагичную историю блондина, Аманда смерила его сочувственным взглядом и, выключив диктофон, внесла свою серьезную реплику, довольно продолжительную: - Спасибо за столь…полный рассказ, Джастин. Это помогло вывить целостную картину случившегося. К слову, пока мы с вами вели беседу, в соседнем кабинете мой коллега, Райан Мэттис, допрашивал обвиняемого Стенли. В таких случаях всегда необходимо профессиональное мнение психолога-криминалиста, чтобы понять мотив поведения таких извращенцев как Маркус Стенли. И речь идет вовсе не о его пристрастиях к БДСМ и прочему, а о том, что его сексуальные игры выходили за рамки, он буквально зверел и не был способен к самоконтролю и, что вышло из этого, мы четко видели на записях, найденных вами в сейфе. Убийство двух невинных молодых парней, изнасилование несовершеннолетних, хотя насчет возраста ребят еще ничего неизвестно, т.к. кассеты тщательно проверяются экспертами, и они как раз-таки и выяснят все про этих бедных мальчиков, подвергшихся насилию со стороны взрослого мужчины. Все это будет рассматриваться в суде, в любом случае. Этот человек получит по заслугам, и никто не в состоянии будет скостить ему срок исходя из его дичайших деяний. Закончив, Аманда глубоко вздохнула и вновь что-то черкнула на бумаге. Джастин последовательно обдумывал и переваривал все сказанное психологом; глаза его уставились в одну точку на гладком покрытии пола. - Как вообще можно объяснить такие поступки?! Он же бесчеловечен, эта мразь не заслуживает и капли воздуха, чтобы жить! – не выдержав, Кинни вскочил с кресла и обошел вокруг, нервно запуская пальцы в волосы – сердце его бешено колотилось, а гнев нарастал, от чего ему хотелось вломить Маркусу с неистовой силой. - Брайан, сядьте, прошу. Сейчас придет Райан и поделиться с нами информацией, которую получил от Стенли. Вообще говоря, не положено распространяться такими вещами, но в вашей ситуации я сама сочла нужным дать вам знать все подробности о Маркусе, о том, что сделало его таковым. Вам, уверена, будет интересно услышать это, – убедила Браун. Брайан цокнул, покачав головой, и все же молча сел на место и заключил в объятия руку Джа. Через несколько минут в кабинет пожаловал высокий статный мужчина в официальном костюме с взлохмаченными черными волосами, что придавало ему образ некоего творческого человека, случайно так попавшего в строгую атмосферу полицейской стези. К груди он прижимал толстую стопку бумаг, придерживая подбородком. - Ох, Аманда, привет, – выпалил коллега женщины. – Так, это я оставлю у тебя, – он кинул кипу листов на стол. – А сейчас, позвольте, расскажу, что мне удалось выпытать у Маркуса, – глаза его горели, говоря о том, как он лелеет и трепетно почитает свою работу. – Да, кстати, я Райан, – присев на край стола и заметив двух парней в помещении, занимательно произнес психолог и, достав из кармана брюк носовой платок, вытер проступившую на лбу испарину. – Должен сказать, Стенли не больно-таки уворачивался от моих каверзных вопросов, абсолютно спокойно идя на контакт. Хвала ему за то, что на волоске от правосудия он держится бодро и эстетично, – засмеялся Райан, но, увидев хмурые лица впереди сидящих и услышав нарочитый кашель Аманды, он осекся и виновато сглотнул. - Ближе к делу, Райан. Что тебе удалось узнать? – подначила мужчину к продолжению Браун, незаметно толкнув его в спину. Мистер Мэттис принялся возбужденно рассказывать, размахивая руками и выраженно жестикулируя. Он хватался буквально за каждую деталь, разузнавая у Маркуса кое-что о его прошлом, о любовных отношениях, в которых он когда-либо состоял, о его увлечениях и о том, что вообще сподвигло его к организации БДСМ-клуба. Также, Райан, безусловно, расспрашивал о Джастине, о том, почему Стенли положил глаз именно на него, и как вообще выходили все эти вспышки и приступы неконтролируемого поведения. Маркус сначала урывками отвечал, всячески отнекиваясь от своих насильственных наклонностей, но чуть позже, привыкнув к расположению психолога, немного раскрепостился. Как выяснилось, самым болезненным воспоминанием для Стенли оказалось следующее: несколько лет назад он встретил мужчину, и у них завязались отношения, которые вскоре переросли в сильные чувства; вместе они пробыли два с половиной года, но потом обнаружилось, что его партнер болен раком. Рак легких стал приговором для них обоих – Маркус ухаживал за любимым человеком, но все тщетно, болезнь была априори сильнее, и это погубило и Стенли тоже. После смерти своего спутника жизни мужчина буквально потерял себя и стал обозленным на весь мир. С тех пор он перестал что-либо чувствовать, всячески отвергая и опровергая любого рода ощущения, кроме боли и страданий – Маркус блокировал эмоциональный механизм в собственном мозгу, чтобы никогда больше никого не полюбить так сильно. Частички человечности и доброты в нем умерли вместе с кончиной партнера, просочившись глубоко в сырую землю. По словам Райана, при упоминании об этой истории Стенли не искал зрительного контакта с ним, а лишь рассеянно блуждал взглядом по кабинету, словно выискивая кусочки мозаики. Маркус не называл имени своего мужчины до последнего, и только в конце с губ его сорвалось, так тонко и пронзительно: «Джеймс». Как только Мэттис произнес это имя, Брайан вспомнил о том снимке, что скрывался в сейфе Стенли. Но даже после столь душещипательной истории Кинни нисколечко не пожалел душегуба. Джастин с безразличием слушал истоки такого зверского характера Маркуса, и сердце сжималось в груди от непонимания того, как можно стать таким жестоким, и какого черта надо винить весь мир – никто ведь не был в ответе за болезнь его партнера. Конечно, в то время Стенли еще можно было пожалеть, но только не сейчас, когда он искалечил во всех смыслах столько молодых парней. Все это повергало в шок и ужасало. Маркус Стенли – человек, напрочь потерявший рассудок, состоящий из грязи, холода и желчи. В нем нет ни капли сострадания и милосердия. О чем вообще речь. - И, что насчет Джастина, Маркус, выходит, полюбил его, – продолжил Райан, из раза в раз протирая платком лицо. – Но, исключив всякую возможность адекватных отношений, он выбрал другой маневр – избивать, насиловать, делать все то, что противоречит моральным устоям, лишь бы не показывать своих чувств, лишь бы не быть уязвимым. Понимаете? Вот в чем кроется суть его маниакальной страсти к боли, – подытожил мужчина. – Все равно, это ни при каком раскладе не оправдывает его. Он понесет свое наказание, не волнуйтесь, – закончив пламенную речь и одарив Брайана с Джастином ободряющей улыбкой, Райан соскочил со стола и, попрощавшись, вышел из комнаты, ссылаясь на серьезную занятость по каким-то срочным вопросам. В кабинете повисла тишина, давящая и нудная, удручающая и молчаливая, звеняще колотившая по вискам. Джастин опустил голову на плечо брюнета и потерся волосами о воротник рубашки; Брай приобнял его и вопросительно взглянул на Аманду Браун. - Что ж, думаю, на этом все. Вам стоит поехать домой и передохнуть. Наши специалисты сейчас работают над этим делом, так что уже завтра мы сообщим вам, когда состоится суд, на котором вы обязаны будете появиться в качестве пострадавшего и свидетеля. Спасибо за сотрудничество, – размеренно проговорила заключительную речь девушка и улыбнулась. Поблагодарив психолога и вежливо попрощавшись, Брайан обнял Джа за талию и повел на выход. *** В конце недели состоялся долгожданный суд. Все дни до этого знаменательного события Джастин с Брайаном провели в отеле – Кинни заботливо ухаживал за блондином, смазывая всевозможными кремами и мазями его нескончаемые раны, а также сводил его к психотерапевту, который прописал парню седативные, способные нормализовать работу нервной системы. Брай ни на шаг не отходил от Солнышка, с осторожностью касаясь и целуя его. Ни о каком сексе, понятное дело, речи и не было – брюнет слишком переживал за здоровье своего мальчика, как физическое, так и психическое. Он оберегал его как зеницу ока и буквально пылинки сдувал. Джа все еще отличался заторможенными действиями и очень странно порой реагировал на прикосновения бойфренда – какие-то отголоски насилия все еще мелькали в голове, и его пугал чересчур близкий контакт. Такое не каждый смог бы пережить. Судьей и присяжными было вынесено единогласное решение о заключении Маркуса Стенли на сорок пять лет в одной из самых строгих тюрем на острове Рикерс, относящемуся к Нью-Йорку. Но даже после вынесения приговора, стоя за решеткой, Маркус не снимал с лица непробиваемую маску надменности и порочности. Когда его выводили из зала в наручниках, он кинул свой последний колкий взгляд на Брайана и Джастина, ухмыльнувшись, и скрылся из их жизней навсегда.