Триумф

Кромешник совсем не хотел покидать тело Джека. Ему нравилось ощущение этого физического единства с ним и он наслаждался каждой секундой. Облизывал его пальцы, покусывал мочки ушей, упивался ощущением зимней свежести, исходившей от юноши. Питч не хотел выпускать его из своих объятий, желая навсегда остаться с ним так же близко, как и сейчас. Джек не хотел открывать глаза. Он лежал, абсолютно не двигаясь, и лишь тихо дышал, а затем прошептал: — Я даже не знал, что ты такой… Такой теплый, Питч. Кромешник удивленно посмотрел на мальчика. Тот по-прежнему не хотел открывать глаза. И вдруг из уголков закрытых век мокрой нитью пробежали слезы. Сердце Кромешника дрогнуло. Он испугался, что что-то сделал не так. Но не успел Питч что-либо предпринять, как Джек обнял его и зашептал: — Питч, пожалуйста, скажи, что все это правда, что все будет хорошо, что ты не играешь мною. А потом он открыл глаза и посмотрел на Темного духа так, что тому стало не по себе. В этом взгляде было столько боли, сомнений и в то же время нежности. Кромешник просто тонул в этих влажных от слез глазах. Мальчик будто молил о жалости. Он робко коснулся пальцами губ Кромешника, а затем, слегка приподняв голову и закрыв глаза, поцеловал его. Нежно. Искренне. Вот она! Победа над гордостью Ледяного духа. Питч своего добился! Но триумфа он почему-то не испытывал. Нет. Наоборот он был в панике! Кромешник не понимал, что с ним происходит, но думать об этом сейчас он был не в состоянии. Темный дух крепко обнял мальчика, приподнимая его над кроватью, и взял его на руки, как ребенка, которого нужно утешить. — Не надо, Джек. Успокойся, — прошептал Кромешник. — Мне хорошо с тобой, — тихо сказал Джек. — Мне никогда еще не было так хорошо, — снежный мальчик таял в руках Темного духа. Целый вихрь чувств пронесся внутри Питча. Он не знал, что происходит и что надо делать. Но одно Кромешник знал наверняка: он был готов на все что угодно, лишь бы Джек улыбнулся. — Если тебе хорошо, Джек, то почему же ты плачешь? — ласково спросил Темный дух. — Плачу? — Джек слегка отодвинулся. - Нет! — наигранно смело и, стараясь улыбнуться, сказал он. — Это просто что-то в глаз попало. Теперь можно было узнать прежнего Джека. Он явно не хотел показывать свою слабость, но он боялся. Питч отчетливо чувствовал этот сильный внутренний страх, исходящий от юноши. Кромешника это очень настораживало, он не хотел, чтобы Джек ускользал от него. Ведь совсем недавно все было так хорошо. Темный дух вдруг осознал, что он и сам боится. Понял, что Джек всегда ему нравился. С того самого первого дня на озере он всегда испытывал к нему некое восхищение. Как Питч ликовал, когда Джек смог дать отпор его армии ночных кошмаров тогда, в небе над ночным городом. Он всегда в нем видел равного, хотел быть с ним, а сейчас хочет этого больше, чем когда-либо. Кромешник поднял за подбородок лицо юноши и поцеловал. Это был очень нежный и долгий поцелуй, Джек полностью отдался ему, успокоился и обнял Питча. Но потом он вцепился в плечи мужчины так сильно, будто боялся, что тот растворится в ночном сумраке комнаты. И тихо, почти болезненно спросил: — Если я останусь с тобой, ты отпустишь моих друзей? — в тот же момент тело мальчика сжалось. Джек понимал, что этим вопросом он положил конец сладкому сну. И что теперь то счастье, которое он испытывал, рушится. Но он не мог не задать этот вопрос. Юноша чувствовал, что после последних нескольких часов все изменилось. Он изменился, понял, что влюбился. Какое глупое слово… Но как еще назвать чувство, которое заставляло ощущать Питча как самое важное и дорогое для него существо? Джек не ожидал это испытать. И уж точно не к Кромешнику! Ледяной дух был в панике, ибо понимал, что все теперь изменится, а вот как? Это уже зависело от Кромешника. И Джек боялся, очень боялся. Но как бы ему не хотелось забыться и просто раствориться в Питче, он не мог себе этого позволить, не мог бросить друзей, не мог забыть обо всем. Для него все стало вдруг слишком серьезным. Он пожалел, что не умер. При этих мыслях Джек посмотрел на Кромешника так выразительно, что тот дрогнул. — Глупый мальчишка, — выдавил из себя Питч и его взгляд остекленел. Он резко поднялся с кровати, материализуя на себе свою черную мантию. Джек вцепился в нее обеими руками. — Не уходи! Прости, Питч! — взмолился Ледяной дух. Кромешник ничего не сказал. Он просто растворился во мраке. Он просто хотел убежать, скрыться от этих синих сияющих глаз. Он просто… Со звериным криком материализовался в тронной зале. — АААА! НЕНАВИЖУ! Ненавижу! — Питч в ярости посмотрел на Хранителей. Они все еще послушно пребывали в своих кошмарах. — Что со мной?! — пытаясь отдышаться, сказал Питч. Его прежняя холодная грациозность испарилась. Он весь кипел от переполняющих его эмоций. — Нужно успокоиться, — решил он, расправляя плечи, — Нужно все обдумать. Питч сел на свой трон, но как бы он не пытался сосредоточиться, в голове постоянно всплывал образ Джека. Его тонкие запястья, приоткрытый рот, холодные пальцы, томный взгляд, взъерошенные волосы, стоны, прохладная бледная кожа, улыбка, звонкий смех! То, как он бесшабашно общался с ним. Не боялся. Питч не отталкивал его. И это было искренне. Кромешник знал, чувствовал, что Джек действительно рад был быть с ним. С ним. С тем, кто все разрушает, превращая в кошмар. — Ах, Джек. Глупый, маленький Джек… — выдохнул Питч. Вокруг него все начало рушиться. Замок, как живой организм, чувствовал боль, проснувшуюся внутри хозяина. Кромешник не мог смотреть на клетки с Хранителями. Они раздражали его. Он хотел их испепелить, но голос Джека звучал в его ушах «Если я останусь с тобой, ты отпустишь моих друзей?» — Питч взвыл. Тоска. Одинокая тоска пронзила его сердце. Как бы он хотел сейчас обнять Джека. И как он ненавидел эту свою появившуюся слабость. Питч сжал руки в кулаки и, оскалившись, посмотрел в своды замка, которые разверзлись под его горящим взглядом, открывая кусок ночного неба с луной. — Ненавижу тебя, Луноликий! Теперь я понимаю, почему ты избрал Джека в Хранители и подослал ко мне. Ох уж этот Хранитель веселья… Что за магию он применил? Что он сделал со мной? Все меняется. Я меняюсь. А я не хочу этого. Слышишь меня? Не хочу! С колонн сыпался черный песок, стены содрогались. Зная страхи и темные стороны людей, Питч мог сравнить чувство, которое мучило его сейчас, лишь с наркотической зависимостью. И правда, было так похоже. Эйфория, желание снова и снова испытывать это чувство, зависимость, боль, ломка, агрессия и бессилие… Питч сжал руками голову. — Я не поддамся. Я должен остановить это безумие, — тихо просипел он. — Я буду убивать! И пойду до конца! — Кромешник ядовито посмотрел наверх и злобно рассмеялся в лицо своему бледнолицему наблюдателю.