С днем рождения, Гарри!

В доме Блэков было тихо. Габриэль уверенно толкнул дверь на кухню и уселся за длинный обеденный стол. Сириус, поморщившись, уселся рядом. - Не люблю это место, - после паузы произнес он. – И никогда не любил. - А я люблю. Этот дом ассоциируется у меня с защитой, - Габи взмахом палочки зажег дрова в камине и достал из нижнего шкафчика знакомую медную турку с причудливо выгнутой ручкой. Воспоминания хлынули неудержимым потоком, будто плотина, возведенная постоянным самоконтролем и перманентным чувством опасности, разрушилась в один момент. Вспомнились тонкие пальцы на этой витой ручке, аромат крепчайшего кофе, перца и корицы, обтянутая тонкой тканью спина, терпкий мужской запах, идущий от длинной шеи и волос, иронично поднятая бровь, стальная хватка этих обманчиво-хрупких пальцев на бедрах, вкус кофе на губах. - Что с тобой? – Сириус тряс его за плечи, стараясь не наступать на капли расплавленной меди, стекавшие с пальцев Габриэля. – Габи? Ну что с тобой, зайка? - Отпусти, - голос звучал хрипло, как тогда, когда он срывал его от криков, всю ночь выгибаясь в жестоких объятиях, не несших в себе ни капли нежности. Да и не была она нужна, эта нежность, они рвались друг к другу, как одичавшие звери, не знающие, настанет ли завтра. – Сириус, не лезь в это. Мало тебе проблем? Я не просился сюда. Я всегда приношу неприятности, вот и Джеймс… - Джеймс привык командовать. Я всегда просто к этому относился: то, что я считаю правильным, я сделаю и так, без криков на каждом углу: «Я самый крутой на свете!», «Я главный, я буду решать!», «А ну все пали ниц!» Джи, он другой, мы с Лилс уже привыкли. - Он делает из Гарри девочку. Я никогда не был таким. - Гарри родился болезненным, и мы долго думали, что он не выживет. Но, хвала Мерлину, все обошлось. Наш сын – сильный маг, очень талантливый, терпеливый. Учителя его хвалят. - В жизни никогда не был ни терпеливым, ни послушным, ни особо талантливым. - Ты вырос на войне, если бы мы были рядом… - Джеймс быстро вправил бы мне мозги, да? Боюсь, сейчас у него это уже не выйдет. Я не собираюсь играть по его правилам. Пусть сколько угодно орет о том, что он главный. - У него это напускное. Просто ты своим появлением выбил его из колеи. Приложением силы вернуться к привычной жизни у него не вышло, но он не дурак, иначе не был бы главой Аврората. Обмозгует ситуацию и успокоится. Тем более, что последнее слово в спорах о тебе все равно будет за мной, так как ты мой сын. Мы договаривались когда-то, что если у нас с Лилс появится общий ребенок, я буду воспитывать его так, как считаю нужным. - Так это с твоего попустительства Гарри стал… таким? - Каким? Ты просто плохо его знаешь, - Сириус усмехнулся и направился к камину. – Он один из лучших учеников школы, но это никак не мешает директору вызывать меня или Джеймса несколько раз в неделю, чтобы поговорить о его отвратительном поведении. И то, что Лили преподает в той же школе, ничуть не меняет ситуацию в лучшую сторону. Сириус постучал палочкой по камину, и тот тут же вспыхнул зеленым. Лили переступила низкую решетку, с интересом осматриваясь. - Мрачноватое место, - вынесла она очевидный вердикт. - Я тоже не самый солнечный на свете мальчик, - отозвался Габриэль. – Идем, поговорим с леди Блэк. Если она захочет отравить мне жизнь, придется сносить стену в прихожей, это огорчит Критчера, а огорченный Критчер – это ад на земле. Придется договариваться с Вальбургой. Переговоры были непростыми. Сумасшедшая старуха орала и проклинала дитя грязнокровки и отщепенца, никакие слова Сириуса и тем более Лили, не слушала, только кричала, пока Габриэль, подошедший вплотную к отвратительному портрету, не заговорил с его обитательницей. Очень тихо, не повышая голоса, он почти дословно цитировал Кодекс, щедро разбавляя сухие фразы древнего родового закона их современной трактовкой, составленной Орионом Блэком. Вальбурга замолчала, какое-то время прислушиваясь, а потом начала задавать вопросы, ответить на которые можно было только досконально изучив генеалогию семьи с самого ее основателя. - Хорошо, - смилостивилась леди через полтора часа, когда Габи уже почти охрип. – Работы предстоит немало, но осмелюсь предположить, что вы, Габриэль, выгодно отличаетесь от своего, с позволения сказать, отца. Не буду препятствовать вашему пребыванию в этом доме, более того, сделаю все, чтобы вы, молодой человек, со временем могли выглядеть достойно на фоне наследников остальных чистокровных семейств. - Спасибо, леди, - Габриэль поклонился и улыбнулся самыми уголками губ. – Мне больше нравится ваш парадный портрет. Вальбурга фыркнула, но ошарашенному Сириусу показалось, что она едва сдерживает улыбку. - Буду рада видеть вас в зале с портретами, молодой человек. А теперь прошу извинить. Темно-зеленые бархатные шторы запахнулись, скрывая вредный портрет, а Габриэль устало прислонился к стене, не забыв наложить заглушающее. - Лили, можно с тобой поговорить? – Габи перевел взгляд на женщину и отлепился от стены. - Я буду наверху, - Сириус потрепал сына по волосам и легко взлетел по лестнице. – Позовете, - крикнул он оттуда. - Идем на кухню, - тихо сказала Лили, внимательно глядя на сына. – Ты хочешь спросить о нем? - О ком? - О своем Наставнике? Я его знаю? - Надеюсь на это, - отрицать очевидное было глупо, и Габриэль, убрав взмахом палочки с каменного пола медные капли, уселся на один из стульев. - Судя по тому, что ты о нем сказал, вас связывали не только… деловые отношения? - Это так заметно? Лили тепло улыбнулась и пожала точеными плечиками. - Думаю, природа ваших отношений не осталась тайной ни для Сириуса, ни для Джеймса. Расскажи мне… - Нет. - Хорошо, - она вздохнула и устроилась рядом, взяв его руку в свои. – Я сделаю все, чтобы помочь тебе. Обещаю. Габриэль не ответил, но и руки не убрал. Он смотрел в запыленное окно, расположенное под самым потолком, и мучительно подбирал слова. - Ты дружила в школе с одним юношей, - наконец, медленно произнес он. – Он был нелюдим и мрачен, не подпускал к себе никого, кроме тебя. С Сириусом и Джеймсом… - Ты сейчас о ком? Я в школе много с кем дружила. - Я о Северусе Снейпе. - О Севе?! – изумление, написанное на лице Лили было столь очевидно, что она даже не пыталась его скрыть. – Тот феерически жестокий человек из твоего прошлого – Сев?! О, Господи! - Расскажи мне все. Лили вздохнула, собираясь с мыслями, и прежде чем начать рассказ предупредила: - Джи ни слова. - Я – могила! - Хорошо. Мы с Северусом познакомились, когда нам было лет по восемь, еще до Хогвартса. Он жил по соседству, и его семья не пользовалась уважением у соседей – пьющий бесхарактерный отец и довольно строгая деспотичная мать, явно сделавшая неправильный выбор спутника жизни. Мы встречались почти каждый день. От него я узнала о волшебстве задолго до того, как прилетела сова из Хогвартса. Он был острым на язык, но очень… надежным, верным до гроба. Его мать не была против нашего общения, даже показывала несложные чары, позволяла помогать ей в лаборатории… но я ни разу не видела, чтобы она приласкала Северуса или назвала его «сынок». Лили помолчала, глядя на весело трещащие в камине дрова, и продолжила чуть громче: - Мы очень радовались письмам из Хогвартса. Мечтали, как попадем на один факультет и будем дружить, как раньше. Он старательно обходил тему грязнокровок, а я по наивности ничего не замечала, свято веря в то, что новый мир примет меня с распростертыми объятиями. В поезде мы столкнулись с Джеймсом и Сириусом, мальчишки немного поскандалили, а я поняла, что не все волшебники одинаковы. Они, как и обычные люди, подвержены предрассудкам и комплексам, способны на глубокую неприязнь с первого взгляда. Вечером Северуса распределили на Слизерин, а меня на Гриффиндор, но мы были свято уверены, что нашей дружбе и это не помеха. Она замолчала, а Габриэль терпеливо ждал, пока она продолжит. - Я стала что-то замечать лет в четырнадцать, - уставившись в чисто выскобленную поверхность стола, продолжила Лили. – Северус странно смотрел на меня, стал замкнутым и агрессивным, ударялся из крайности в крайность, то орал, то просил прощения, стал общаться с людьми, которые мне категорически не нравились своей жестокостью и каким-то едва прикрытым садизмом. Я не раз напрямую говорила ему об этом, но он лишь отмахивался, переводя разговор на другую тему. Наконец, мне это надоело, и я… - Обиделась на него, использовав для этого первый попавшийся повод. - Нет, - чуть удивленно ответила Лили. – Я поставила его перед выбором. Или я, или Мальсибер с его компанией. - И он? - И он выбрал меня. Мы даже… были в отношениях около года, но потом пришли к выводу, что дружить без обязательств друг перед другом гораздо лучше и безопаснее. Северус вскоре определил, что мальчики ему нравятся больше. - А потом? - Ну, а потом я вышла за Джи, позже мой муж признался, что с Сириусом они не просто друзья, и я… сначала смирилась, а потом и приняла Блэка. - А Снейп? - Муж взял с меня обещание, что я порву с Севом все отношения, Джи очень ревнивый, да и характер у него сложный… - То есть… - Я его не сдержала, - Лили озорно улыбнулась и сжала руку Габриэля. – Когда я ходила беременной Гарри, у меня была угроза выкидыша. Наплевав на гордость, я отыскала единственного человека, который мог мне помочь, так как у меня развился жуткий токсикоз и о лаборатории можно было забыть. Северус плевался ядом, но уже набирал кровь на анализ, разлагал ее по составляющим, перегонял через специальный тигель, выявлял аллергены, зло комментировал тройное сплетение магии около плода, но… изобрел зелье, заставившее мой организм перестать отторгать ребенка. Я выносила и родила чудесного мальчика, а с Северусом мы совместно написали учебники для всех курсов Хогвартса. Именно он посоветовал мне заняться преподаванием. - Ты знаешь, где он живет? – голос Габриэля был хриплым и прерывался от волнения. Лили посмотрела на него с жалостью и ответила: - Знаю. В Паучьем тупике. - Как я сам не… - Насколько мне известно, там же с ним проживает молодой лаборант… Уже четыре года, как. - Черт. Прости, мне нужно побыть одному. - Габи, - Лили изловила собирающегося уходить сына и крепко прижала его к себе. – Он все равно не соответствует тому описанию, что ты дал. Он, конечно, язвительный и жесткий, но… скорее ученый, чем боевик. У него своя лаборатория, звание Мастера и огромное количество научных трудов. Он книжный червь, мизантроп, только Маркус и может выносить его капризы. Мне жаль. Габриэль крепко зажмурился, пережидая острую сердечную боль. «Что же мне так не везет?» - Я все равно хочу его увидеть. Ты сможешь это устроить? - Зачем, сынок? Не нужно… - Мам… - Хорошо, - Лили вздохнула и погладила его по волосам. – Я свяжусь с ним. Но… - Мне только убедиться… Прости, - он вырвался из материнских объятий и ушел в комнату, приготовленную для него заботливым Критчером. Мир в очередной раз рушился, а ему, как обычно, предстояло научиться жить на его обломках.