С днем рождения, Гарри!

Глаза, темные и манящие, чужие, равнодушные, вдруг пропали. Взор заволокло кровавой пеленой. Красный туман колыхался вокруг, принимая самые причудливые очертания. Вот он, пятнадцатилетний, уворачивается от банки с тараканами, но вместо того, чтобы трусливо сбежать, оставляя за захлопнувшейся дверью беснующегося Снейпа, вытаскивает палочку. Профессор буквально сатанеет от подобной наглости, в ход идут далеко не самые светлые проклятия, и он, будущий победитель Волдеморта, будто танцует на острие ножа, один неверный шаг – и пропасть. Оказываясь на полу, он упрямо поднимается. Снова и снова, до тех пор, пока не теряет сознание, и последнее, что он видит – мелькнувшее удивление в яростных, неистовых глазах едва не разорвавшего его берсерка. Вот он в первый раз удержал ментальный щит и от радости едва не скачет, как молодой козлик, а профессор Снейп кривит от отвращения губы. «Я не Темный Лорд, Поттер, не стоит недооценивать противника». Ему шестнадцать. Он только что выдержал часовую дуэль с Наставником. Все тело болит, но он счастлив. «Сносно, Поттер. Всего лишь сносно, но теперь у вас есть мизерный шанс продержаться против среднего пожирателя дольше одной секунды». Вот дом на Гриммо. Война уже началась, Дамблдор убит, а он остался совсем один – Гермиону родители увезли в Австралию, а Рона миссис Уизли вернула в Хогвартс, стерев ему воспоминания о Гарри, все до одного, и теперь он помнит только Герми. Он один в целом свете, Наставник, человек, которому он безоговорочно доверял, предал его. Предал всех. Но скоро вспыхнул камин и из него, как черт из табакерки, появился ОН. И схлопотал Сектусемпру сразу, с полувзгляда. Темное заклинание истерло в мелкое крошево вазу на камине, но сам Снейп лишь усмехнулся: «Делаете успехи, Поттер. Я сам вас научил не тратить время на лишние разговоры». И была дуэль. Короткая, отчаянная, безнадежная. Гарри, конечно, проиграл. Его связали и заставили посмотреть воспоминания. Снейп будет находить его снова и снова, гонять до седьмого пота и кровавых пикси перед глазами. Он вложит в него столько всего: сил, знаний, умений, что Гарри буквально переполнится ими, и когда в голове уже не будет хватать места, Снейп захватит и сердце. Он будет безраздельно царить там, властвовать, будто и не беспокоясь о том, что стал для своего ученика всем. Конечно, глупая влюбленность, отвлекающая от занятий и борьбы, будет замечена, но вызовет лишь досаду. Снейп… Северус устранит помеху, ведь ничто не должно мешать достижению цели. Гарри будет плавиться в его руках, под его губами, боясь хоть на миг закрыть глаза и снова проснуться в одиночестве. Болезненное, мучительное наслаждение, даримое жесткими, не привыкшими к поцелуям губами, жестокая ласка сильных пальцев, одержимость одним-единственным на свете, холодным и далеким, столь очевидная и жалкая, что на глаза наворачиваются злые слезы от досады на самого себя. Он раб. Он одержим. Он счастлив. «Северус… мой Сев». «Только в постели, Поттер. И только потому, что вы – несносный мальчишка, который не в состоянии справиться с собственными гормонами». Десятки безумных ночей, когда Наставник был просто Северусом. Горечь кофе на губах. Полное отсутствие нежности и ласковых слов. Долг – вот что висит над их странным счастьем дамокловым мечом, не позволяя… «Люблю», - едва слышно, на выдохе, за мгновение до Вечности. «Я знаю. Глупый. Бедный мой глупый мистер Поттер». «Твой. Повтори еще раз!» «Поднимайся. Пятьдесят отжиманий, потом дуэль. Невербально, Поттер. Еще хоть одно слово, и я волью тебе в глотку расплавленный свинец». «А заглатывать твой член я как буду?» «Поговори у меня. Выполнять!» «Да, сэр!» Изматывающая, бесконечная гонка, которой нет конца. Сотни вариантов, тысячи пересмотренных книг, и наконец остался лишь он, Гарри. Восьмой. Нечаянный, но от того не менее опасный хоркрукс. Хогвартс. Кабинет директора. На узком неудобном диване… «Сильнее, Сев… о, Боже… прошу… Мерлин мой, да… еще!» Острое, сладкое наслаждение, даримое сильным жилистым телом. Северусом. Испорченный черный бархат обивки, выжатый как лимон Гарри, из которого буквально вытрахали весь страх. «Я не боюсь. Мне не страшно, Сев. Умирать же не страшно?» «Трусишка. И лгун» «Сев… Скажи, ты…» «Я что, Поттер?» «Ты меня…» «Не продолжай, мы же договаривались». «Прости. Просто я подумал…» «Подумал? Ты уверен? Как-то это не в твоем стиле» «Перестань! Ну дай же мне сказать!» «Нужно ли?» «Я же… Я же завтра умру, Северус?» «Не мели чушь!» «Не перебивай меня, послушай, ну хоть раз, хоть раз ты можешь…» Долгий поцелуй, заткнувший рот, жадные, сводящие с ума движения бедер, страстные толчки, до дна, до хриплого крика, до темноты. «Я знаю, Гарри, - на границе сна и яви. – Я знаю, глупый мой, героический, смелый, такой любимый мальчик. Обреченный. Прости меня». Изломанное, истерзанное десятками проклятий тело, которое еще вчера откликалось на ласку, дарило радость. Лица не узнать. Когда-то блестящие тяжелые волосы, которые так приятно было пропускать сквозь пальцы, слиплись в один кровавый ком. Зубов, кажется, нет… из голени торчат осколки желтой кости, будто зубы древнего чудовища. Рука, на которой была метка, почти вывернута из плеча. «Приходи отомстить, Гарри Поттер», - вырезано на груди, и несколько длинных многозначных цифр, расплывающихся перед глазами. Координаты аппарации. Вот так. Просто приходи. И нет больше никого между ним и смертью, вообще никого нет. Осторожный, ласковый поцелуй в окровавленную ладонь, так чтобы не потревожить, не сломать еще больше, не сделать больно. Адское пламя, выплеснувшееся просто из ладоней, поглотившее Его. Не время плакать. Зеленый луч, неотвратимо летящий в лицо. Палочка лежит в кармане, нет смысла. Зачем? Не будет жить один, пока жив другой. Забрать с собой врага. Туда, в ад. В огненную геенну, чтобы не одному сгорать живьем. Поделиться болью и гневом, взорваться сверхновой, сгореть дотла. Тихо. Позднее весеннее солнце вызолотило верхушки деревьев, кругом поют птицы, будто и не было войны, будто Северус жив. Как? Как может вставать солнце, как может продолжаться это проклятое существование, если Северуса нет? И его, Гарри, нет тоже. «Эй, ты живой?» - Рон, когда-то единственный друг. – «Я ищу тела погибших, но ты вроде не того…» «Волдеморт мертв?» «Сбежал. Пожирателей повязали, а он…» «Спасибо» «Эй, ты куда? Там авроры, они видеть тебя хотят. Расспросить!» «Прости. Обливиэйт». Вихрь аппарации и поиски, бесконечные, выматывающие поиски чертова врага, почти без сна, без еды, на чистом упрямстве. Настичь. Растерзать. Вытрясти из змеемордой скотины остатки его жалкой душонки. Разорвать голыми руками. Уничтожить. Годрикова Лощина. Тот самый дом, где он родился. Детская. Обломки мебели. Непонятное существо, некогда бывшее самым сильным магом современности. Кто он без силы и магии своих сторонников? Авада срывается с кончика палочки, избавляя их обоих от необходимости жить. Не для чего. Короткое заклятие, вычитанное в одной из темных книг бездонной Блэковской библиотеки, и желанное небытие. Смерть. Вокзал. В разверзшийся ад вдруг ворвалась четко ощутимая холодная струя: кто-то очень сильный и одержимый ледяной яростью оказался рядом и, вцепившись в волосы, изо всех сил дернул, вытаскивая из огненной пучины отчаяния. Сквозь пелену безумия пробились обжигающие морозные иглы, загоняя обратно взбесившуюся магию. Колени подломились, но хватка на волосах не ослабла, а сквозь затихающий гул в ушах пробивалось отчетливое шипение: - Подбери сопли, Поттер! Сколько раз повторять, мать твою, держи силу под контролем! Собрался! Дыши! Сознание опять не очищал? Маленький безответственный мерзавец! Ни в чем тебе нельзя доверять! Несобранный, недисциплинированный, разболтанный щенок! Рот открой! По горлу потекла какая-то горькая гадость, и Габриэль, закашлявшись, с трудом открыл глаза. Сквозь слипшиеся от непролитых слез ресницы он различил разгромленную гостиную, склонившегося над поверженным лаборантом Снейпа, а у себя под носом – знакомые тяжелые ботинки. - Очнулся? – родной ледяной голос звучал откуда-то сверху. - Се-северус? - Нет, реинкарнация Мерлина! Полюбуйся, что ты натворил! Разве этому я тебя учил, Поттер? Тут Снейп, который хлопотал над своим любовником, резко разогнулся и, выхватив палочку, двинулся к Габриэлю, явно не "спасибо" сказать собирался. - Стой, где стоишь, Северус, - посоветовал тот же холодный голос, - и займись своим щенком. С этим я разберусь сам. - Посмотри, что он наделал! – заорал тот. – Ценнейшие книги! Фолианты тринадцатого века! Ингредиенты для зелья прозрения! - Заткнись, - оборвали его. – Блэк, не стой столбом, развей след от стихийки, забирай своего малолетнего, жену и проваливай. С тобой я поговорю позже, только вправлю мозги нашему новому Мерлину. Оставь координаты аппарации. - Снейп, - в голосе Сириуса послышалась угроза, - не стану спрашивать, откуда ты свалился, но вот по какому такому праву ты командуешь мной и моим сыном… - По праву единственного здравомыслящего в этом доме. Не зли меня, Блэк, мне уже давно не семнадцать. Все вопросы и кудахтанье над этим несчастьем, - тяжелый ботинок пихнул в бок так и не поднявшегося с колен Габриэля, - отложим на потом. Лили, мое почтение, - с этими словами по дому прокатилась волна магии, судя по всему, активировалась защита дома, и гости исчезли. – Поднимайся, Герострат чертов, - сильная рука ухватила Габи за шкирку, как нашкодившего котенка, и без особых усилий вернула в вертикальное положение. Габриэль наконец увидел того, кого уже похоронил дважды. Посреди разгромленной гостиной, одетый в привычную черную мантию, стоял Северус Снейп. Не тот пустоглазый, холеный ученый, что встретил его несколько минут назад, а свой, родной, знакомый до мельчайшей морщинки Северус, умерший под пытками Волдеморта. - Пришел в себя? – насмешливо изогнув бровь, поинтересовался он. – Упор лежа. Пятьдесят отжиманий. - Сев… - Не понял?! - Простите, сэр! Да, сэр! – пришел в себя Габриэль и плюхнулся на живот, принявшись отжиматься прямо на усеянном осколками колб и посуды ковре. - Так-то лучше, зад не поднимай, ты сейчас не в постели с любовником, - Северус поднял свою палочку и принялся наводить порядок. Осколки и обрывки страниц закружились в воздухе, приобретая первозданный вид, а Габриэль пытался унять снова бешено застучавшее сердце. Северус не любил фамильярности вне постели, а потому он быстро взял эмоции под контроль. На каждом выдохе он считал количество отжиманий, искоса следя за тем, как Северус быстро приводит в порядок разрушенную гостиную. Фолианты занимали свои места, мебель с тихим треском чинилась и разъезжалась по комнате, посуда с жалобным звоном летела на кухню, пятна от зелий исчезали с ковра и обоев, а лицо того, чужого Снейпа становилось все более мрачным. Маркус так и пребывал в блаженном забытьи. - Твоя бешеная мантикора пришибла его, - удивительно спокойно констатировал чужой Северус. – Себастиан, ты меня слышишь? - Я не глухой, Северус. Ничерта твоему ничтожеству не сделается, - отозвался Снейп, поправляя занавески на окнах. - Через несколько минут тут будет Поттер-старший, и тогда… - С каких это пор ты трясешься перед Поттером? - Я не трясусь! Ну вот почему от тебя одни проблемы?! – вскричал Северус. – Сразу видно, что твой щенок – Поттер. Идиотизм заразен! - Тогда ты от своего мальчика заразился глупостью. И недалекостью. А магическая слабость вообще, наверное, передается половым путем. Я уже говорил тебе, что ты сам превратил себя в бесхребетное нечто. Соглашатель и кабинетный червь! - Чертов вспыльчивый, несдержанный ублюдок! – не остался в долгу Северус. – Из-за твоего щенка у нас будут проблемы! Поттер тебя с говном съест! - Подавится, - был короткий ответ. – Энервейт, мистер Оггюсон, хватит изображать из себя умирающего. От пинка окованным металлом носком ботинка в бок Маркус застонал и открыл глаза. - Сев, - капризно протянул он, злорадно глядя на отжимающегося Габриэля. – По какому такому праву… - По такому праву, мистер Оггюсон, - вклинился «Себастиан», - Вы идиот. Я предупреждал вас, чтобы вы держали свои загребущие руки подальше от меня? Предупреждал, что если мой Поттер все-таки появится, чтобы вы не смели провоцировать его? Предупреждал? - Д-да, - Маркус опасливо отполз на несколько футов и замер, прижавшись к своему любовнику. Его двойника он до чертиков боялся. Здешний Северус брезгливо стряхнул с себя его руки и достал палочку. - Вы уволены, мистер Оггюсон. Не оправдали надежд. - Сев, ты же не можешь… - Могу, - нехорошо оскалился Снейп. – Я предупреждал тебя – никаких эмоций на людях, никакого афиширования отношений. Поднимайся. Согласно девятому пункту нашего контракта… - Нет, Сев, пожалуйста. Я больше не буду! Не делай этого! - … в присутствии двух свидетелей… - Нет!!! - Обливиэйт! Темно-синие глаза Маркуса сделались расфокусированными и удивительно глупыми. - Свободны, мистер Оггюсон. Деньги, заработанные за период нашего плодотворного сотрудничества, я переведу на ваш счет в Гринготтс сегодня же вечером. Ошарашенный Маркус поднялся, осмотрелся по сторонам и чуть удивленно спросил: - Уже все? - Да, мистер Оггюсон, вы отлично поработали. Сейчас тридцать первое июля девяносто шестого года, я разрываю наш контракт. Пункт девять приведен в исполнение при двух анонимных свидетелях. Что последнее вы помните? - Как подписываю с вами соглашение. Четыре года! - Напоминаю, что вы добровольно согласились на полное стирание памяти о разработках, в которых должны были принимать участие под моим руководством. Мне жаль. - Д-да. Я пойду, мистер Снейп. Спасибо. Надеюсь, я оказался вам полезен? - Более чем, мистер Оггюсон. Всего наилучшего. Ваши вещи будут доставлены к вам на квартиру в течение часа. Чуть ошарашенный Маркус пожал протянутую Снейпом ладонь и, чуть покачиваясь, вышел за дверь. Охранные чары тихо звякнули, пропуская его, и снова сомкнулись непроницаемым коконом. Габриэль тем временем выдохнул: «Пятьдесят!» - и поднялся с уже чистого пола. - Жестоко вы с ним, сэр, - весело сказал он. - Береженого Мерлин бережет. Мои разработки для Отдела Тайн не должны попасть не в те руки. Из-за вас я потерял прекрасного работника! - И любовника, - усмехнулся второй Снейп. - Невелика потеря, - здешний Северус махнул рукой и огляделся по сторонам. – Ты поможешь мне довести эксперимент до конца, Себастиан! – сварливо обратился он к двойнику. – И я не желаю слышать никаких отговорок! - Посмотрим. Поттер, рот закрой, муха залетит. Давай, надо выбираться отсюда, пока твой папашка-олень не прискакал вызволять свою обиженную детку. - Скорее, он меня первый пристукнет, - проворчал Габриэль. – Идем на Гриммо? У Критчера на ужин пудинг и пюре с котлетками. - Некоторые вещи не меняются? Идем, горе. О самоконтроле мы еще с тобой поговорим! Габриэль смотрел на него и никак не мог насмотреться. Наконец, нерешительно шагнув к нему, провел ладонью по жесткому лицу и прошептал: - Это правда ты? - Не здесь, Поттер. Давай, полезай в камин! Северус, если явится Поттер-старший, сразу вызывай меня. Гриммо, двенадцать! Габриэль и Себастиан исчезли в зеленом пламени, а Северус стоял посреди восстановленной гостиной и ошарашенно молчал. «Нет, ну какая силища! - восхищенно думал он. – Этот… Габриэль просто феномен какой-то! Красивый мальчик. И опасный, как мантикора. И как Себастиан с ним справляется? Выдрессировал, как домашнего низзла. Какой темперамент, а? Не то что эта амеба, Марк!» Он гадливо передернул плечами и отправился на кухню заваривать чай. Если он хоть что-то понимал в жизни, скоро у него должны были появиться гости.