My Obsession

Вопреки волшебным легендам и всем надеждам, чуда на Рождество не произошло. Хью и Кейт тихо отметили семейный праздник вдвоем, вспомнив детство и нарядив старую и потрепанную искусственную ель. Телефон Хью в эту мистическую Ночь Года надрывался от звонков и поздравлений друзей, коллег, родственников и еще бог знает кого. Но два самых дорогих человека так и не позвонили. У Кейт сердце разрывалось смотреть, как брат все Рождество не отводит глаз от смартфона, как с каждым новым звонком или сообщением он переполняется надеждой, а затем – разочарованием. - Хью, прошло всего два дня, - успокаивала она брата, - Им тоже надо решиться, надо созреть. Да и ты еще не готов к выбору судьбы. Ты же все еще взвинчен, сейчас любой исход станет для тебя как удар, а тебе надо смириться с потерей кого-то одного из них. Это слово «потеря» больно резануло что-то внутри Дэнси. Потеря. Ничего уже не будет как раньше, он потеряет либо свое сердце (если останется с Клэр), либо свою душу (если уйдет с Мадсом). В его жизни было не мало трудных периодов и переломных моментов, но то, что происходило сейчас, казалось Хью самым тяжелым. И хотя Кейт и назвала это «выбором судьбы», Хью понимал, что последнее решение все равно останется за ним. Человек – кузнец своего счастья, вот только сейчас Хью сильно сомневался, что останется счастливым. * * * Начались Рождественские каникулы. В Лондоне выпал снег, и все лужи покрылись искрящейся корочкой льда. Каждое утро Хью просыпался в своей комнате, в которой жил с шестнадцати и до двадцати лет. Просыпался не от ненавистного будильника, а от детских криков и смеха под окном, что было, несомненно, приятнее. Хотя с тем далеким утром, когда он проснулся от касания губ Мадса к своей шее, уже ничто не сравнится… Потом они с Кейт завтракали, а после шли «развеяться». Надо отдать должное девушке, она всячески старалась отвлечь брата от тяжелых мыслей. Они гуляли по городу, ходили по магазинам, в кино, обедали в кафе, катались на коньках, посещали уголки Лондона, знакомые с детства. Звонили родители, очень удивились, что Хью в Англии, и посетовали, что не могут приехать, но надеются застать сына в январе. На Новый год Кейт взяла Хью к своим друзьям. Шумная вечеринка, незнакомые, но доброжелательные люди и море выпивки помогли Дэнси расслабиться. В отличие от Рождественской ночи, на Новый год он уже мало поглядывал на телефон, беря его в руки, только чтобы принять входящий вызов. Хотя разочарование на его лице при виде «не тех номеров» оставалось прежним. И Кейт заметила, что Хью, вроде бы веселясь со всеми и легко находя общий язык с каждым, все же держится как-то обособленно. Стоит какой-нибудь девушке начать с ним личную беседу, как актер быстро уходит от нее, виновато извиняясь и почти демонстративно потирая обручальное кольцо на пальце. Кейт не могла осуждать его за это, страх брата был ей понятен, но… Интересно, про кого он думал в эти моменты? Про жену или все-таки про своего друга? Тем не менее, вечеринка прошла на отлично, Хью прекрасно вписался в компанию и понравился друзьям Кейт. Расходясь уже под утро, они оставляли ему свои контакты и просили «быть на связи, если вдруг снова окажется в Лондоне». Хью кивал и широко улыбался своим новым приятелям. И лишь сестра видела в его сияющих глазах тоску. Январь в Англии выдался хоть и облачным, но все же светлым и безмятежным: улицы серебрились от снега, дети в яркой разноцветной одежде оглашали окрестности веселым визгом, магазины пестрели рождественскими украшениями и заманчивыми табличками о распродаже, а уютные кофейни манили ароматами свежемолотого кофе. Кейт не говорила с Хью о его проблеме, да и он сам предпочитал говорить о чем угодно другом. Но все же Кейт замечала, как Хью то задержит взгляд на малыше, поразительно похожем на Сайруса, то надолго застрянет в супермаркете, выискивая какое-то «особенное» пиво (Хью на самом деле искал то пиво, что покупал для него Мадс, и Кейт догадывалась об этом). Брат то с грустью наблюдал за какой-нибудь семейной парой, ссорящейся или, наоборот, милующейся, то вдруг предлагал Кейт зайти в магазин «Все для охоты и рыбалки», где долго рассматривал спиннинги и блесна. Кейт никогда не замечала за ним страсть к рыболовству, но, после рассказа брата о волшебных выходных с Мадсом, было не сложно догадаться, откуда дует ветер. А еще он нет-нет, да и тянулся за сигаретой. Кейт пробовала его ругать за это, но это лишь привело к тому, что Хью просто перестал курить у нее на глазах. Но его волосы и одежда все равно пахли табаком. Сестра понимала, что это еще не никотиновая зависимость. Но все же зависимость. От этого чертова курящего датчанина, который сломал ее брату жизнь! Днем Хью честно старался не думать о Клэр и Мадсе, но все равно ему то и дело мерещилось, что телефон звонит. Но если кто и звонил, то все не те. Сложнее было ночью. Только Хью закрывал глаза, как тяжелые мысли наваливались на него, отгоняя сон. И Дэнси, не в силах с ними бороться, думал и взвешивал все. Но такие размышления приносили ему только боль. С кем быть? Остаться с Мадсом явно было не правильным решением. В таком случае разрушалась и семья Миккельсена, и, естественно, его собственная. Как бы они ни скрывали это, довольно скоро информация просочится в прессу. Большинство их осудит – были бы они изначально оба одинокими, толерантная Америка воспела бы гимн их любви, тому, что они, наконец, обрели друг друга, пройдя земной путь до середины (или даже больше). Но то, что у них есть семьи, дети… Общество держится за свои традиции, за моральные ценности, но крепче всего – за долг. Когда-то они уже сделали свой выбор – быть с Клэр и Ханне – значит, должны нести свой крест до конца. Останься Хью с Клэр, поставь на ноги детей, доживи до благородных седин и только тогда раскройся в каком-нибудь интервью, шокировав общественность, люди бы непременно восхитились бы им, возведя практически в ранг мученика: «Он прожил с нелюбимой женщиной, потому что взял на себя обязательство заботиться о ней и их детях, и выполнил его. Но ценой тому было разбитое сердце и невозможность быть с любимым». Возможно, по его истории сняли бы фильм… Вот быть с Клэр правильно. Это надежность, это стабильность, это уверенность. Это семейная жизнь, совместное воспитание детей, традиционные ценности и одобрение всех вокруг. Быть с Клэр было просто и понятно, спокойно. Но в то же время когда-то сильное пламя любви к ней угасло, теперь это было ровное чувство привязанности. Он привык быть с ней. Но если она уйдет, ему все же будет больно. Не лично из-за нее, но из-за той атмосферы, что существовала между ними. Но самое главное – это Сайрус. И если Хью и мог представить себе жизнь без Клэр, то как расстаться с этим маленьким лучиком света, с этим ангелочком с наивными глазками и заливистым смехом? Сердце больно сжималось, когда он начинал думать о том, как станет для Сайруса «папой на расстоянии», с которым сын будет видеться раз в неделю (или даже раз в две недели) по несколько часов. Когда-нибудь он вырастет, и перед ним раскроется тайна, к кому и почему ушел его непутевый папашка. И тогда, возможно, он возненавидит отца. И Хью потеряет своего единственного сына. Но быть с Мадсом хотелось, хотелось эгоистично, судорожно, до слез и до крика, хотелось вопреки всему, чему его учили, вопреки морали, ценностям, долгу и здравому смыслу. Сознательно Хью понимал, что совсем не обязательно эта их страсть будет гореть еще долгие и долгие годы. За шесть лет его чувство к Клэр угасло, хотя когда они только познакомились на съемках фильма «Вечер», он тоже буквально голову потерял. И вроде бы были и общие интересы, и общие друзья, и общая жизнь… Но любовь утонула в серости будней, в бесконечных разъездах и командировках, в постоянных разлуках. Нежность осталась, но былая страсть, увы, угасла. Сердце билось ровно и спокойно. А потом он встретил Мадса. Вернее, встретил его во второй раз. После их первых совместных съемок в «Короле Артуре» если и была стрела купидона, то задела его по касательной, поселив в душе интерес к улыбчивому датчанину. Но вот съемки в сериале… Спустя десять лет при их новой встрече амур уже не промахнулся. Датчанин ворвался в его жизнь, уверенный и обаятельный. Строгий и элегантный доктор Лектер. То холодный, то пламенный Мадс Миккельсен. Он притягивал взгляды, был всегда в центре, был на вершине успеха и всеобщей любви. Он не мог не нравиться, не мог не очаровывать. И Хью, уставший от однообразных съемок, скучающий с друзьями, спокойный рядом с женой, испытывающий смутное недовольство собственной жизнью – кризис среднего возраста – попался на крючок умелого рыбака-Мадса. Как завороженный мотылек, он полетел на это яркое пламя, забыв обо всем! И вот уже его крылья в огне, вся его жизнь осыпается пеплом, но он продолжает лететь в самое пекло, продолжает невыносимо хотеть слиться с этим огнем навсегда!.. Вот он, хрестоматийный выбор: синица в руке или журавль в небе? Уверенности не было ни в чем. На чашах весов – его семья и его любовь. Плевать, что будет завтра, потому что выбирать надо сегодня! Но какой сложный выбор… Выбор между Клэр и Мадсом, по сути, - это выбор между Сайрусом и Мадсом. А это уже совсем не честно! Не честно… И Хью мучился ночь за ночью, невыносимо страдая. Что бы он не выбрал, как бы не повернулось колесо судьбы, его сердце все равно будет разбито… * * * Вечером 11 января Кейт и Хью мирно сидели у камина. Джокер – доберман Кейт – сидел возле Дэнси, положив свою изящную черную голову с острыми ушками тому на колени. Раньше Хью с собаками сложно находил общий язык – ему как-то больше кошки нравились, но после многочисленных часов съемок с оравой «любимцев Уилла Грэма» он и сам проникся нежностью к этим умным и преданным существам. Вот и сейчас Джокер лениво зажмурился, в то время как Хью почесывал ему голову, держа в свободной руке книгу. Из знакомого с детства мира Конана Дойля его вырвал телефонный звонок. Абсолютно не задумываясь ни о чем, уже привыкший к разочарованиям, он чисто случайно бросил взгляд на экран смартфона. Там высветился какой-то незнакомый номер. Сердце подскочило внутри, книга выпала из пальцев, вспугнув собаку. Джокер поднялся на лапы и, цокая когтями, перешел к креслу Кейт. Сестра во все глаза смотрела на Хью. Казалось, она переживала не меньше брата. - Кто там? – тихо спросила она. - Номер не знакомый, - у Хью дрожали пальцы. Телефон настойчиво звонил. - Но ты для себя уже решил, кого бы ты хотел сейчас услышать, да? – умные глаза Кейт светились сочувствием и пониманием. Хью сглотнул. Когда не можешь прийти к какому-то решению, нужно подбросить монетку. И прежде, чем она упадет на ладонь, ты уже будешь знать, на какую сторону тебе бы хотелось, чтобы она легла. - Ну же, бери, - Кейт ободряюще улыбнулась. Хью вздохнул, закрыл глаза и поднес телефон к уху. - Алло?.. - Хью, привет! Дэнси едва не выругался. Это звонил его агент! Сердце все еще как безумное колотилось в груди, но внутри уже расползалось горькое разочарование. Опять. Похоже, нужного звонка он так и не дождется… - Да, привет. А почему твой номер не определился? - Представляешь, сим-карта накрылась! Старая была, давно надо было сменить. Так что теперь пересохрани этот номер за мной. - Хорошо. - Слушай, как там у тебя дела с «Ганнибалом»? Под ребром кольнуло. - С сериалом? Нормально. Не знаем пока, продлят нас еще на сезон или нет. - Если не продлят – не переживай! Тут такая для тебя работа! Мечта просто! Как раз на лето. - Слушаю. - Историческая драма с элементами фэнтези, режиссер Луи Летерье, что-то там про античных греческих богов, центурионов и прочих мужиков-в-юбках. Платят хорошо, я им дал твои контакты, они сказали, что выйдут с тобой на связь в первых числах февраля. - Спасибо, но… - Ты подумай. Не обязательно сейчас мне соглашаться или отказываться, просто сериалы – это… ну, не серьезно. Тем более что в «Ганнибале», я имею в виду каноничный сюжет, у тебя далеко не главная роль. Ты в любой момент можешь оставить проект, и он прекрасно продолжится без тебя. А такая удача, как съемки на «Парамаунт», выпадают не каждый день. - Спасибо. Я подумаю. - Подумай, дружище. И держи меня на связи! Пока! - Пока. Хью выключил телефон. - Опять не тот звонок? – Кейт понимающе и грустно улыбнулась. - По работе звонили, подвернулась роль… Телефон снова ожил. Хью вздрогнул и посмотрел на дисплей. Дыхание перехватило, а ладони взмокли. Вот оно. «Клэр». Хью беспомощно посмотрел на сестру. Та увидела в глазах брата страх и неуверенность. - Жена? – одними губами спросила она. Хью кивнул. Сердце вновь бешено стучало, но теперь как-то обреченно. Судьба сделала свой ход. - Будешь брать? – Кейт спустила ноги с кресла и вся подалась вперед. Хью сглотнул и снова кивнул. Нажал "Принять вызов". - Милая? – голос прозвучал хрипло. - Здравствуй, Хью. - Я так… так рад тебя слышать. Он услышал на заднем плане голос Сайруса, и глаза наполнились слезами. Он не соврал. Он действительно рад был услышать ее голос и голосок сына. - Как ты? - Нормально. Я в Лондоне, с Кейт. А вы как? - Мы уже дома. Родителям… родителям я сказала, что у тебя срочная работа, поэтому ты не смог приехать с нами. Да они и не спрашивали особо. - Спасибо. - Не благодари. Я это сказала не ради тебя, а ради Сайруса. И ради спокойствия мамы и папы. Хью промолчал. Он не знал, что говорить. За эти дни он так и не придумал, что скажет жене, если она позвонит. Хотя ко звонку Мадса он бы тоже не был готов. - Я обдумала все, - сказала Клэр, - И решила, что надо поговорить. Пора поговорить. И расставить все, наконец, по своим местам. И ты, и я должны определиться с приоритетами. Мы оба взрослые люди, Хью, а значит, и проблемы должны решать по-взрослому. - Я хочу с тобой поговорить! - Вот и хорошо. Ты сможешь прилететь? Мы бы встретились уже завтра. - Да, конечно! - Тогда завтра еще созвонимся. - Да, до встречи, Клэр, - он хотел добавить «любимая», но язык не повернулся. Не нужно было усложнять. Хью дрожащей рукой положил телефон на подлокотник. Поднял на Кейт блестящие глаза, неуверенно улыбнулся. - Улетаешь? Хью кивнул. - Ты расстроен. - Нет. Я просто… ну, не знаю. Вот, кажется, все и решилось. - Но ты расстроен. Ты ждал… другого звонка, да? - Ничего я не ждал! Я рад, что позвонила именно Клэр, потому что теперь появился шанс вернуть все на свои места. Я уйду из сериала, приму предложение к съемкам от Летерье, и моя жизнь снова станет прежней. - Без Мадса? - Да пошел он к черту! Столько дров наломал из-за него… - А если Клэр не захочет мириться? Вдруг она пригласила тебя, чтобы поговорить о разрыве? Хью недоверчиво тряхнул головой. - Тогда вернешься к Миккельсену? - Кейт, бога ради! Нет! Он не звонит, я ему не нужен, а значит, и он мне не нужен! Перетерпеть главное. А потом пусть катится из моей жизни… - Хью, не злись, - Кейт поднялась с кресла и подошла к брату, положила ладонь на его плечо. Дэнси дрожал. - Я вижу, как ты страдаешь. Без него. Я видела твои глаза, когда ты увидел, от кого звонок. Слышала, как ты говорил с Клэр. Я знаю, что в тот момент ты желал увидеть другой номер. - Нет. И ради Сайруса я забуду Мадса. Хью сбросил руку сестры и ушел к себе. * * * Хью хотел улететь еще ночью, но ближайший рейс из-за погоды отложили на утро. Кейт проводила его до аэропорта, где крепко обняла и пожелала удачно долететь. Она пожелала ему счастья, и ее красивые глаза, так похожие на глаза брата, наполнились слезами. Она сказала, что снова улетает в Африку, но когда через три месяца вернется, ждет его в гости. Или сама наведается, чтобы проверить, что у него все хорошо. Наказала ему звонить ей, рассказывать о делах. Поцеловав Кейт в макушку, Хью почувствовал, что не зря провел эти рождественские каникулы с ней. Семья – наше надежное пристанище, и сестра действительно помогла пережить ему этот шторм в его жизни. Крупный «Боинг» тяжело поднялся в воздух, ложась на курс до Штатов. Хью закрыл глаза. Он всю ночь не спал, переживал и мучился, думал о словах Кейт, которые она сказала ему после звонка Клэр. Что ждет его в Америке? Что делать ему дальше? Небольшая передышка закончилась, и жизнь снова бросает ему вызов… * * * В США самолет сел уже в полдень. Хью чувствовал себя разбитым и уставшим, как после недели напряженных съемок. На таможенном терминале была очередь, потом багаж пришлось долго ждать, в итоге через зал аэропорта Хью шел уже не только уставший, но и злой. Он никогда бы не сказал этого Кейт, и даже себе бы не признался, но, черт возьми, все было не совсем так, как ему хотелось бы. Но он уже не отступит, не свернет с выбранного пути, это судьба… У дверей выхода стоял Мадс. Хью будто на стену налетел. Какой-то мужчина обругал его, едва не натолкнувшись на него, внезапно остановившегося. Хью этого даже не заметил. Он смотрел на Миккельсена и не верил своим глазам. Это была не галлюцинация утомленного разума, не мираж, навеянный отчаяньем. Это был вполне себе реальный Мадс Миккельсен, какого-то черта делающий здесь, в тысяче миль от родного дома. В голове не было ни одной мысли и стояла звенящая пустота. Спешащие мимо люди смазывались, время будто потекло по другим правилам. Вся жизнь отдалилась от них за толстую стену стекла, оставив их с Мадсом один на один. Датчанин слегка виновато улыбнулся и шагнул к нему навстречу.