Не любовь, а сплошное разочарование.

      Яхонтов вернулся домой, когда на дворе была уже глубокая ночь. Сегодня он вновь сидел в офисе допоздна, а будь его воля, то, вообще, переехал туда жить. А может, снять квартиру? Мужчина бросил ключи и телефон на тумбу и прошел в кухню, включил там свет, далее спальня, свет вспыхнул там, гостиная, тоже светло. Светло и пусто. Во всей квартире теперь живет мрачная тишина. Без Анжея теперь это не дом, а просто место, куда он приходит спать. Сегодня, точнее уже вчера, у его мальчика был день рождения. Праздновали? Наверняка. Михайлов теперь от сына не отходит, сдувает пылинки и потакает каждому капризу. Степан горько усмехнулся и опустился на постель. Он не стал застилать ее утром, поэтому она так и осталась разворошенной, со сбитыми подушками и одеялом, валяющимся комком в ногах. Все вернулось на круги своя, будто и не было этого времени, проведенного вместе, только в сердце теперь образовалась черная дыра, которая засасывала в себя все вокруг, и сам Яхонтов вскоре пропадет в ней. Он сам не заметил, как влип в мальчика, как тот стал для него жизненно необходимым, как бы банально это не звучало, но Анжей стал для него воздухом, без которого теперь остро болела вся грудная клетка.       В коридоре пискнул телефон, прожужжав вибровызовом по твердой поверхности тумбы. Степан поднялся и взял его в руки. Сначала, когда он увидел, что сообщения пришли от Анжея, едва не начал прыгать от радости, но чем дольше мужчина смотрел на экран, тем мрачнее становилось его лицо. Яхонтов не стал покупать Анжу подарков, знал, что тот не примет, поэтому мужчина просто попросил перегнать к дому Михайлова черный Мерседес Анжея. А теперь любовался на фотографии разбитой в дребезги машины. Рядом с черным покореженным кузовом не хватало только Анжея с битой в руках для полноты картины. Степан грустно вздохнул и положил телефон. Какой смысл отвечать на эти издевательства, Анжей ответит очередной гадостью и сделает только больнее. Он уже успел забыть, насколько жестоким может быть Анжей. Яхонтов знал, что его демоненок не успокоится, пока не посчитает, что причинил достаточно боли, поэтому остается только предпринимать шаг за шагом и проглатывать обиду, рано или поздно Анжей уступит. В этом Степан не сомневался, он любит... Ведь не может быть по-другому?       Уже лежа в полной темноте, Степан думал о том, чтобы еще сделать, но в голову, как назло, не приходило ничего стоящего. Подарки Анжей не примет, не примет цветов и красивых слов, просто откажется верить. В этом весь Анжей, каждое его действие противоречит предыдущему, мыслит этот маленький человечек по-своему, и понять его очень проблематично. Но, возможно, он сможет понять его самого? Им следовало поговорить.

***

      Олег вышел из подъезда ранним утром, сегодня он встал вовремя и не опаздывал на работу по своему обыкновению. Где-то парень завидовал своему ежику, который мог нежиться в постели по половине дня, но понимал, что сам бы он так не смог. Деятельная натура не терпела чересчур долгого отдыха. В этом был весь он, привыкший к труду с раннего детства, иначе просто было нельзя. Не всем, как Анжею достаются богатые отцы, не у всех самые глобальные проблемы сводятся к взаимоотношениям с близкими и с любовниками, некоторые порой бывают озадачены тем, как заработать на кусок хлеба и даже не для себя, а для семьи. Олег сощурился на яркое утреннее солнышко и выцепил взглядом своего верного коня, машину, которую он безгранично любил и обожал, на которую работал без выходных несколько месяцев, и тут же нахмурился. Возле байка стоял какой-то незнакомый мужчина в летнем деловом костюме и нетерпеливо посматривал на часы. Его глаза были спрятаны за стеклами солнцезащитных очков, бликующих от солнечных лучей, волосы, уложенные в модную прическу, уверенная поза... Олег ухмыльнулся, кажется, он знает, кто его ждет. - Доброе утро, - сказал Олег, вертя ключи от мотоцикла на указательном пальце. - Доброе, - мужчина обернулся на звук его голоса, снял очки и просканировал с головы до ног цепким взглядом светло-карих глаз. - Вы Олег? - Да, - парень кивнул и усмехнулся. - Степан Яхонтов, - мужчина протянул руку. - Я догадался, - Олег пожал сухую крепкую ладонь и сделал шаг назад, более внимательно рассматривая собеседника. - Олег, мне нужна ваша помощь, - тут же оповестил Степан, проигнорировав ехидство в голосе друга Анжея, этот человек мог ему помочь, поэтому свой острый язык следовало попридержать за зубами. - В чем? - парень искренне удивился, блеснув карими глазами. - Мне нужно встретиться с Анжеем. - Зачем вам я? Боитесь поговорить с бывшим любовником без свидетелей? - Нет, он просто не станет со мной разговаривать, если его никто не придержит, - Степан приподнял уголок губ и просяще посмотрел на Олега. - Почему я так должен поступать с ним? Он не хочет более ваших отношений. - Мне нужно объясниться. Я хочу, чтобы он подумал, а для этого должен ему все рассказать. Вы мне поможете?       Олег вздохнул, посмотрел на небо, где плыли кучки белых облаков, опять перевел взгляд на Яхонтова, который ждал его ответа, почесал подбородок и снова вздохнул. Он не знал, как ему поступить. Выполнить просьбу Яхонтова? А как на это отреагирует Анжей? С другой стороны, доля истины в словах мужчины была - им необходимо было поговорить, а Анж слушать не будет, он даже не позволит к себе приблизиться. Упрямый маленький ежик. Он страдает, это видно, тоска и печаль прячутся за всеми улыбками, а в каждом блеске невероятно зеленых глаз, читается затаенное одиночество. Анж впал в какую-то депрессию, и сам Олег не мог его оттуда вытащить, как не старался. - Хорошо, - парень кивнул. - Я приведу его в Якиторию на Каширке, скажем часов в пять вечера. - Спасибо. - Но я не собираюсь его держать, чтобы он не сбежал, и слушать все твои оправдательные бредни! - внезапно разозлился Олег, не заметив, как перешел на ты, все же эта затея ему не очень нравилась. - Надеюсь в этом не будет необходимости.       Яхонтов кивнул на прощание, достал ключи от машины, сел в нее и уехал. И Олег мог поклясться, что тот улыбался.

***

      Анжей еще раз просмотрел меню, разглядывая яркие картинки с суши. Есть он не хотел, но заказывать только напитки, было глупо... Олег привел его сюда, и Анж заметил, как парень нервничает и постоянно смотрит на часы. Мальчик нахмурился, что-то было не так, но друг упорно молчал об истиной причине их посещения этого заведения. В их паре существовало негласное правило, по которому они посещали только недорогие сетевые забегаловки те, в которых Олег мог самостоятельно за себя заплатить, не вытаскивая из кошелька последние деньги. Угощать его Анжею парень категорически не позволял, хотя, тот никогда бы не попрекнул этим друга, слишком много Олег для него сделал, чтобы переводить их дружбу в денежные знаки. - Ну, рассказывай! - Анж хмыкнул и откинулся на спинку стула, отодвигая от себя папку с меню. - О чем? - Олег тоже убрал ее, потому что вовсе не собирался ничего заказывать, а уйти, как только явится Яхонтов. - Почему мы здесь? - Потому что я попросил, - ответил вместо Олега Степан, подошедший со спины. - И как это понимать? - Анж смерил друга злым взглядом, Яхонтова он принципиально игнорировал. - Поговорите, ребята, - Олег поднялся, хлопнул мальчика по плечу и ушел.       Степан сел на его место и тут же жадно начал рассматривать недовольное лицо Анжея. - Что тебе надо? - Я хочу тебе кое-что объяснить и извиниться, - Степа позволил себе быструю улыбку, Анж не убежал, а сам начал разговор, это уже хорошо.       К ним подошла официантка и приняла заказ. И Анжей и Яхонтов назвали первые попавшиеся блюда, понимая, что есть никто не будет, от нервного напряжение никому из них не полезет кусок в горло. - Дерзай, - насмешливо бросил мальчик и скрестил на груди руки.       Анжей хотел уйти. Как только он услышал такой родной голос за спиной, первое, что он хотел сделать - встать и убежать как можно дальше, чтобы не видеть и не слышать, не позволять себе поверить. Но не смог сдвинуться с места, он, словно прирос к этому чертовому стулу, мышцы отказывались подчиняться приказам головного мозга. А когда мальчик увидел лицо самого любимого человека на свете, то едва удержался от того, чтобы не обнять. Яхонтов выглядел жалко... Другое слово невозможно было подобрать, глядя на его больные глаза, на темно-фиолетовые круги под ними и на похудевшее лицо. Анж закусил губу, чувствуя, как поднимается паника, он метался в своем сознании и не знал, что ему делать. Заметив это, Степан чуть слышно застонал и вцепился руками в волосы, низко опуская голову, чтобы не видеть этого лица, этих сводящих с ума глаз, этой сладкой губки, которая попала в плен белоснежных зубов. Эта картина была мучительна в своей недосягаемости. Анжей сидел напротив него, так близко, но в тоже время он больше не принадлежал ему, не был его мальчиком, и Яхонтов не мог позволить себе прикоснуться к нему, чтобы прогнать печаль из зелени его глаз. Было больно. Настолько, что каждый вдох давался с трудом, а сказать что-либо было невозможно. - Чего ты молчишь? - хрипло спросил Анжей.       Он ждал, ждал этих слов, ждал, пока Яхонтов, сам Яхонтов извинится перед ним и будет сбивчиво произносить слова в свое оправдание. Он знал, что не простит, не ответит, не подарит надежду, но жаждал услышать то, что хочет сказать Степа. - Не могу говорить, - горько усмехнулся Яхонтов, осторожно протянул руку и коснулся нижней губы мальчика, чтобы тот отпустил ее. - Не делай так, прошу.       Анжей едва сдержал порыв, чтобы не уткнуться в такую теплую и родную ладонь лицом, не закрыть глаза и не прошептать "прощаю", не услышав ни единого слова. - Значит, я могу идти? - спросил Анж, приподнимаясь на месте. - Нет! - выкрикнул Степан, привлекая к ним внимание людей за соседними столиками. - Не уходи, пожалуйста, - добавил Яхонтов тихо. - Говори, - рыкнул Анжей, теряя терпение, в душе все переворачивалось и кипело, он понимал, что еще немного, и сам бросится на Яхонтова, умоляя сделать все так, чтобы у них все было хорошо. - Я думал, что ты специально пошел к Бурову, специально переспал с ним, хотел отомстить. Анж, мальчик мой, - Степан протянул руку, чтобы коснуться сжатого кулака Анжея, - я даже предположить не мог, что он..., что он с тобой сделает это... Я, Анж, прости меня... - Узнай сколько стоит мое "прости" у отца. Возможно, он поделится с тобой информацией о расценках, - ядовито отозвался Анжей, холодея от воспоминаний.       Зачем, Степан напомнил ему об этом? Зачем? Он так старается перешагнуть эти страшные дни, стереть их из своей памяти, чтобы жить дальше...Анжу даже иногда казалось, что он смог...       Яхонтов дернулся от этих слов, как от пощечины. Было бы даже лучше, если Анж ударил его, физическая боль ничто по сравнению с той, что причиняют слова, слетевшие с губ любимого человека. - Анжей, я люблю тебя. Дай мне шанс... - Не верю! - хохотнул мальчик. - Ты плохой актер, Яхонтов. Слова о том, что тебе нужен только секс звучали более убедительно. - Это давно уже не так, - сказал Степан, смотря в окно и пытаясь сдержать слезы.       Интересно, это имел ввиду Артем, когда говорил, что ему следует перестать быть эгоистом и пустить кого-то в свою жизнь? Этим так прекрасно быть с кем-то? Может, его друг мазохист, раз ему приносит удовольствие эта проклятая боль, в буквальном смысле выжигающая все внутри. Степан сжал пиджак в области сердца, пытаясь унять ее, но она не проходила, а слезы так и стояли в глазах. Он пытался сдержать их, он не должен плакать из-за Анжея, не должен поддаваться, но пересилить себя не мог. Он способен свернуть горы, вывести бизнес на мировой уровень, утопить всех конкурентов, но не плакать из-за слов любимого мальчишки не мог. - И когда ты это понял? - прошипел Анжей. - Когда я ушел и тебе внезапно стало некого трахать в любое удобное для тебя время, а? - Да, когда ты ушел, но не по этой причине, - Степан сглотнул, но так и не повернулся к собеседнику лицом. - Пф..., - Анжей встал и подошел к нему, наклоняясь слишком низко, слишком близко, так, что мужчина чувствовал его горячее сбитое дыхание на свое щеке. - Между нами все кончено. Я тоже говорил тебе, что люблю. Ты не обращал внимания или не верил никогда, раз решил, что я сам могу пойти к другому мужику, чтобы потрахаться. Ни один человек, который любит, Яхонтов, не пойдет на сторону, иначе это уже не любовь. Это предательство. Оставь меня в покое.       Анжей ушел, а слезы все же сорвались с глаз и покатились по щекам, прочерчивая мокрые дорожки. Степа видел в окно, как Анжей выскочил на улицу, заметался, не зная, куда идти, и тут же попал в медвежьи объятия Олега. Тот гладил его по спине, по вздрагивающим плечам, по голове, говорил что-то на ухо, пытался оторвать от себя лицо мальчика, чтобы заглянуть в глаза. Анж плакал на улице, на людях, будучи не силах сдержать рвущуюся наружу боль, так же, как и он сам, едва дышал от стискивающих грудь рыданий. Что он за человек такой? Он опять сделал своему мальчику больно, в который раз...

***

- Олег, спасибо, - сказал Анжей, слезая с мотоцикла. - Я думал, что ты будешь на меня злиться за эту подставу, - парень взял протянутый шлем и повесил его на руль. - Прости, я думал, что будет лучше, если вы поговорите. Я устал видеть, - Олег приподнял лицо Анжея за подбородок и посмотрел ему в глаза, - там, - парень кивнул, - эту страшную безнадегу. - Нет, все нормально, разговор нужен был, - Анж вздохнул и уткнулся лбом в плечо друга. - Для того, чтобы ты рыдал на глазах у всего города, м? - Олег хмыкнул, из-за чего его плечи и грудь дернулись. - Нет, чтобы услышал. - Но ты не простил. - Простил... Я... Нет, не знаю, - Анжей отошел и махнул руками. - Я ни хрена не знаю! Сам себя не понимаю. Хочу быть с ним, но не могу. Хочу простить, но... - Но он заслужил того, чтобы помучиться, так? - Олег прищурил карие глаза и с улыбкой посмотрел на метания своего ежика. - Да. Нам надо время. Мне оно нужно. - Значит, дай его себе. - А как по-твоему, зачем я сюда приехал? - Анж кивнул на высокое офисное здание за спиной. Олег пожал плечами и посмотрел на стеклянную махину. - За тем, чтобы получить отсрочку. - Валяй, - Олег обнял мальчика, и нажал на газ, срываясь с места.       Анж махнул на прощание, когда мотоцикл встал на светофоре, развернулся и побежал к отцу на работу. - Пап, помнишь, ты говорил мне, что хочешь отправить меня учиться в Англию? - врываясь без стука в кабинет отца, спросил Анж. - Ага, и как ты нецензурно эту идею завернул, я тоже помню, - ответил Михайлов, откладывая в сторону какие-то бумаги. - Я передумал, - бросил Анжей, падая в кресло напротив. - И? - Слава вздернул брови и посмотрел на бесцеремонного отпрыска. - Я хочу начать новый учебный год там, - заявил мальчик. - Анж, тебе не кажется, что на пути у твоего "хочу" есть препятствия в виде трудностей перевода тебя из одного вуза в другой? Давай, со следующего семестра. Я устрою. - Нет, сейчас! - упрямо заявил Анжей.       Ростислав вздохнул, скользя взглядом по лицу сына, краснота глаз и яркость зрачка легко выдали недавние слезы. - Ты виделся с Яхонтовым? - Да, - Анж опустил голову. - Думаешь, если ты будешь от него бегать, то это что-то изменит? - Я не бегаю, мне просто нужна передышка.       Михайлов встал, обошел Анжея и обнял сына со спины. - Хорошо, у тебя она будет. Но мы поступим по-другому, ты возьмешь академ в своем институте и просто уедешь туда, куда захочешь. - Боишься, что я передумаю через пару месяцев? - мальчик задрал голову и посмотрел на отца, тот улыбнулся. - Уверен в том, что через полгода ты запросишься домой, - Слава взлохматил черные волосы и поцеловал сына в макушку. - Считай, уговорил, - фыркнул Анж.

***

      Степан с трудом продирался сквозь ватную пелену пьяного сна, сознание сигнализировало о том, что у него разрывается мобильный телефон. Он звонит уже не первый раз, но до этого Яхонтов просто не мог проснуться. Он и сейчас не мог, но проклятый мобильник заткнулся лишь на мгновение, чтобы заорать вновь. - Мать твою! Сука! - прохрипел мужчина, сползая с кровати.       Вчера он надрался так, как никогда в жизни не пил. Вчера впервые он не смог добраться до дома самостоятельно, его привез Артем, которого среди ночи вызвонили те, с кем он бухал. Слава Богу, что у него хватило мозгов попросить об этом. Друг сгрузил его полумертвое тело в машину и привез домой, дотащил до квартиры, поваляв по всему подъезду и проклиная и его и, почему-то, Анжея, раздел и уложил в постель.       Теперь его разбудил телефон. Утро уже было далеко не раннее, солнце заливало комнату золотистым светом, и от этого болели и слезились глаза. Яхонтов закрыл их и пополз вперед, ориентируясь на звук. Телефон нашелся в кармане джинс. Степан сел на полу, облокотившись голой спиной о стену и ответил на вызов. - Яхонтов, бля, где ты пропадаешь?! - заорал в трубку Михайлов. - Дома, валяюсь в пьяном угаре, - ответил Степан, делая мелкие вздохи, чтобы сдержать рвотные позывы. - Валяйся дальше, - Степе показалось или Слава с досады сплюнул? - Анжей улетает сегодня в Лондон на четыре месяца. - Что?! - Степа, наконец, распахнул глаза. - Как он улетает? Когда? Почему ты сообщаешь мне об этом только сейчас? - Улетает учиться, - Слава замолчал на несколько секунд, - самолет через три часа. Говорю сейчас, потому что Анж запретил тебе что-либо сообщать. - А ты когда начал его слушать, а? - взвыл Яхонтов, медленно поднимаясь с пола. - Я не хочу ссориться с ним из-за тебя, ясно? - холодно ответил Ростислав. - Предельно. Давай детали, - выдохнул Степан, с кружащейся головой, вдоль стенки пробираясь в сторону ванной. - Вылет из Домодедово, рейс BA388. Мы сейчас на пути в аэропорт, Анж забежал в магазин, я не буду торопиться, а ты хватай ноги в руки. - Спасибо, Слав, никогда не подумал бы, что ты будешь так стараться, - хихикнул Степан. - Поверь, что не для тебя, - отозвался Михайлов и сбросил вызов.       Яхонтов плелся в ванную и мечтал только о том, чтобы с ним произошло тоже самое, что и с героями кинофильмов, которые, как только, получают какие-то важные новости, сразу трезвеют и становятся бодрые, как огурчики. В жизни это не работало. Ему, как было плохо, так и осталось. Точнее, стало еще хуже, потому что теперь Степан старался делать все быстрее, а резкие движения его организм сейчас не воспринимал. Скорости придала сильная тошнота, пришлось быстрее переставлять ноги в сторону унитаза. После общения с ним стало легче, а после душа еще лучше - мир перестал вращаться и замер на положенных ему местах. Яхонтов схватил первые попавшиеся шмотки и рванул из квартиры. Хорошо, что он был еще немного пьян, поэтому не решился ехать на машине, прорваться сквозь тянущиеся пробки так быстро, как необходимо, не удалось бы.       Яхонтов быстро добрался до Павелецкого вокзала, купил билет на экспресс до аэропорта и через минут сорок оказался в Домодедово. Степан вбежал в здание, расталкивая других людей, быстро проскочил через рамку металлоискателя, поймав полный подозрения взгляд сотрудника охраны аэропорта. - Опаздываю, - Яхонтов пожал плечами, схватил свою сумку и рванул дальше.       Возле стоек регистрации British Airways он никого не увидел, Степан достал телефон, постоянно осматриваясь по сторонам, пытаясь выцепить черноволосую макушку Анжея, и набрал номер Михайлова. - Где вы? - тут же спросил он, как только услышал голос Славы. - Я уже выезжаю, Анж где-то в аэропорту. - Твою мать! - взвыл Яхонтов. - Где я должен его искать?! - Может, возле пограничных постов? - ехидно спросил Ростислав.       Степан бросил трубку и бегом рванул к эскалатору, по нему он взлетел на второй этаж. Есть! Анжей показывал свой паспорт девушке за тумбой возле прохода к кабинкам с пограничниками. - Анжей! - заорал Степан, понимая, что ловить мальчика надо именно сейчас.       Анж дернулся и шарахнулся в сторону, вырывая свой паспорт из рук девушки. Она посмотрела на молодого человека с плохо скрываемым раздражением, но ему было плевать. Анжей шарил испуганными глазами по толпе, пока не натолкнулся на взъерошеного Степана, который, как слон, ломился к нему через толпу. - Что ты здесь делаешь? - прошипел Анжей, отходя в сторону, до вылета оставалось не так много времени, ему следовало торопиться. - Все происходит, как в тупой американской комедии, - нервно хохотнул Яхонтов, - но не уезжай, прошу тебя. Я люблю тебя! Я не могу без тебя жить, есть, спать, дышать! Анжей, мальчик мой, умоляю, не улетай никуда, - быстро зашептал Степан, медленно подбираясь к своей жертве.       Он точно знал, что сейчас ему надо схватить его в охапку и держать, пока этот чертов самолет в Лондон не улетит без него. На них косились люди, Анжей отступал к стене, постоянно сглатывая и часто моргая. Яхонтов хищно улыбнулся и сделал рывок вперед, обнимая Анжея и прижимая его к своей груди. Мальчик выпустил сумку из ослабевших пальцев и замер, часто дыша. - Я не отпущу тебя, не позволю уехать, - шептал Степан, скользя ладонями по напряженной спине. - Останься со мной, слышишь, останься здесь, я позволю тебе издеваться надо мной каждый божий день, пока ты не почувствуешь себя отомщенным, я буду каждое утро носить тебе кофе в постель и готовить завтрак, возить в институт и забирать из него, я познакомлю тебя с родителями, я скажу всему миру, что ты мой мальчик, тот, кого я люблю больше жизни. Анж, прошу тебя, не уезжай!       Анжей слушал все это и захлебывался слезами. Яхонтов ошибся, это было не как в дешевой американской комедии, это было хуже, намного хуже. Это был ад. Их персональный ад. Анж очень хотел поверить этим словам, сказать, что он не улетит, порвать билет, поцеловать Степана при всех, взять его за руку и уехать к нему домой, чтобы трахаться до такого состояния, что никто из них не сможет даже пошевелиться. Но пройдет шок от его поступка, испарится эйфория от Степиных слов, и Анжей пожалеет о том, что он так легко сдался. Он все еще продолжал метаться между своими желаниями и стенами, сдерживающими их. Он все уже решил, поэтому не сделает ни шагу назад, за спиной Москва... - Тебе осталось только встать на колени и закричать на весь аэропорт, что ты меня любишь, - эта фраза должна была быть полна ехидства и злого сарказма, но вышла жалкой, а судорожный всхлип после нее выдал состояние Анжея с головой. - Ты на самом деле этого хочешь? - Яхонтов усмехнулся, думая, что Анж сдался. Иначе, почему он плачет и прижимается к нему, обнимает в ответ? - Хочу, - Анжей выдохнул и позволил мужчине отойти на пару шагов.       Он не верил в то, что Степан сделает это. Только не он, этот человек не может так унижаться перед каким-то мальчишкой, от которого ему нужен был только секс. Таких идиотов в Москве немерено, Яхонтов легко может заменить его, хотя, Степа, вроде, предпочитал блондинок с большими сиськами. Анж позволил себе разозлиться и вспомнить все обиды. Так будет проще. Степан продолжал смотреть на него. Интересно, ждал, что он передумает? Ни за что! Анжей вздернул подбородок и отвернулся. - Анжей, мальчик мой, я люблю тебя! - донесся до его ушей громкий голос Яхонтова. - Я прошу тебя, не уезжай от меня!       Анж повернул голову и тут же тихо взвыл, Яхонтов стоял на коленях в здание аэропорта, окруженный толпой зевак, и признавался ему в любви. "Пивные" глаза были полны затаенной надежды, губы искривлены в едва заметной улыбке, а рука протянута к нему. Анжей тряхнул головой. Это просто не могло быть правдой! Мальчик подхватил свою сумку с пола, вытащил паспорт из заднего кармана джинс и подошел к мужчине. - Я подумаю, - громко сказал он, - у меня будет на это четыре месяца, - Анж небрежно взлохматил ярко-русые волосы и ушел не оборачиваясь.       Степан сглотнул, встал, отряхнул колени, улыбнулся окружающим, которые были увлечены этой сценой, пожал плечами и пошел вниз, чтобы убраться из этого чертового аэропорта как можно дальше, кажется, что он больше никогда не будет улетать из Домодедово. Поступок Анжея заморозил: сосущая дыра в сердце покрылась коркой льда, дыхание теперь не было затруднено, оно вырывалось облачками морозного воздуха изо рта, а слезы, повисшие на ресницах превратились в мелкие колючие кристалики.       Степан уже спокойно шел через толпу людей с чемоданами. Он знал, что это не конец их истории. Анжей вернется через четыре месяца, а этот его поступок должен был искупить всю вину Степана перед мальчишкой. Унижение, которое заняло первое место. Но сейчас Яхонтову было безразлично все, что будет потом, ему следовало пережить то, что есть сейчас. Вероятно, сегодня он побьет вчерашний рекорд по поглощению алкоголя.