Не любовь, а сплошное разочарование.

      Дни вне дома бежали совершенно быстро, словно время получило невидимое ускорение. Когда самолет только сел в Хитроу, Анжей не представлял, чем он займет себя здесь на целых четыре месяца, но все получилось само собой: приезд в отель, осмотр района, изучение чужой столицы в поисках мест, которые придутся по сердцу, и вот, уже конец октября. Погода радовала своей переменчивостью, но держалась около восемнадцати градусов тепла, здесь не было той осени, к которой он привык дома.       Анж размеренно дышал, совершая утреннюю пробежку по Кенсингтонским садам, плавно переходящим в Гайд парк, здесь было много таких как он - в спортивной одежде, отрезанных от реального мира наушниками, в которых играла музыка. Порой, мальчику казалось, что Лондон - город бегающих людей. В лицо били мелкие капли моросящего дождя, черные волосы промокли и с них срывались тяжелые капли, щекоча лицо, он постоянно смахивал их ладонью, заканчивать пробежку из-за непогоды не хотелось. В этом было что-то новое, успокаивающее, вот так бежать по парку, покрытым ярко-зеленым сочным газоном, среди высоких деревьев, которые сбрасывали разноцветные листья, это позволяло отключаться от мыслей. Анжей скучал. Скучал по дому, по отцу, по Олегу и, да, он скучал по Яхонтову. Их прощание в аэропорту было слишком драматическим, киношным, словно за их спинами в высоком кресле сидел режиссер и бегал оператор с камерой, не могло все так сложиться у двух обыкновенных людей. Хотя, назвать себя и Степана обыкновенными язык не поворачивался, они были не такими, как все, просто потому что любили друг друга. Мальчик любил мужчину, а тот, наконец, признал свои чувства к мальчику. Анжей много думал об их последней встрече и настраивал себя на то, что Степан больше не сделает не единого шага, чтобы вернуть его. Анжу казалось, что он перегнул палку. Уходить с гордо поднятой головой было несложно, хуже стало потом, когда вернуться уже не было возможности и он понял, что отрезан от этого человека сотнями километров, а сесть в самолет и прилететь в Москву на деле не так просто, как в мыслях. Тупик.       Анж выбежал на дорожку, ведущую к выходу из парка, и замедлился, переходя на шаг, грудь бурно вздымалась в такт тяжелому дыханию, вода перед глазами делала очертания окружающего мира размытыми и окрашенными в серые тона, но... Но не узнать его было невозможно. Степан сидел на деревянной лавочке с изогнутыми металлическими ручками и смотрел в серое низкое небо, часто моргая от дождевых капель. Анж остановился, вытащил наушники, словно возвращение в реальный мир звуков могло помочь глазам лучше увидеть, а ему понять, что не ошибся. Яхонтов повернул голову в его сторону, будто почувствовав на себе пристальный взгляд и виновато улыбнулся, поднимаясь. Анжей хотел убежать прочь, закричать, спрашивая, зачем тот приехал, но в человеке в любой момент может проснуться неподконтрольное мозгу желание, Анжей со всех ног бросился к Яхонтову, чтобы через несколько коротких мгновений нырнуть в его объятия, сцепить руки на шее и уткнуться носом в ключицу, вдыхая родной запах. - Прости, - хрипло прошептал мужчина, - но я не мог больше ждать и надеятся на чудо. Я бы не вынес еще два месяца разлуки, Анж. - Угу, - Анжей еще крепче сжал руки, боясь выпустить этого человека, а вдруг, он просто исчезнет, растает, как видение, этого мальчик допустить не мог, не сейчас... - Я не прошу тебя сейчас же вернуться в Москву, не давлю, мне просто необходимо увидеть тебя, обнять, услышать. Позволь, побыть с тобой рядом хотя бы немного, - шептал Степан в мокрую черноволосую макушку и чувствовал, как холодные капли на лице разбавляются обжигающей влагой. - Степ, ты плачешь? - спросил Анжей, услышав, что голос Яхонтова сорвался на последних словах. - Да, - не стал отнекиваться тот, какой смысл пытаться скрыть свои чувства, когда они прут наружу без спроса. - Не надо, - Анжей поднял голову и осторожно коснулся таких родных и любимых губ сейчас холодный и мокрых из-за дождя. - Я не хочу, чтобы ты плакал. - Я не буду, - Степан зажмурился, выдавливая из глаз последние соленые капельки. - Я буду целовать тебя, - мужчина наклонил голову и углубил поцелуй, проскальзывая в жаркий рот между приоткрытых губ.       Анжей тихо застонал и прижался всем телом, чувствуя, насколько становится жарко от этих объятий, которые больше невозможно разорвать. Он не хотел выпускать Яхонтова, не хотел, чтобы тот разрывал этот поцелуй, самый сладкий на светел, сводящий с ума, дарящий надежду на то, что теперь все будет хорошо. - Я люблю тебя, мой мальчик, мое счастье, мое чудо, мой демоненок, - шептал Степан покрывая мокрое лицо короткими поцелуями. - Не могу без тебя дышать. - Я тоже люблю тебя, Степа, - ответил Анж, счастливо улыбаясь. - Пойдем в отель, м? - Да.       Их пальцы переплелись, ни Степан, ни Анжей не хотели упускать друг друга, прерывать прикосновения, им казалось, что нереально сейчас не чувствовать тепло друг друга, невозможно не касаться.       Жарко целоваться они начали еще в лифте, продолжили в длинном коридоре отеля, мягкий ковер в котором скрадывал звуки их шагов. Анжей с трудом попал карточкой в щель и открыл дверь, Степан уже сдирал с него мокрую одежду, порыкивая от нетерпения. Анжей тоже дернул молнию на куртке, но Яхонтов перехватил его руки и отвел в стороны. - Родной, ты отпустишь меня на полчаса? - Нет, - Анж все же расстегнул куртку и начал стаскивать ее, чтобы как можно быстрее добраться до вожделенного тела. - Я никуда тебя не отпущу, твое место здесь. - Я знаю, котенок, только рядом с тобой, - Степан ткнулся лбом в лоб Анжея и заглянул в бесконечно любимые зеленые глаза, два мерцающих изумруда. - Я соскучился, - сознался Анжей, закусывая нижнюю губу. - Я тоже. Уже говорил, что не могу без тебя? - Да. - Тогда повторю, - усмехнулся Степан. - Я не могу без тебя.       Кровать оказалась неожиданно близко, Анжей упал на нее, утягивая за собой Яхонтова, и тут же зашелся жарким стоном, чувствуя такую необходимую тяжесть тела любимого. Степан целовал жадно, он старался втянуть в себя душу через рот и пометить каждый сантиметр тела, оставляя на нем обжигающие прикосновения губ. Его руки проворно выпутали Анжея из одежды и гладили, мяли, сжимали, тискали, разгоняли тепло. - Степ, Степ, ну, разденься, - захныкал Анж, потому что у него никак не получалось справиться с вредными пуговицами на рубашке Яхонтова. - Я не могу больше ждать.       Степан отстранился на несколько коротких мгновений, чтобы быстро снять мешающиеся тряпки, и снова накрыл извивающегося Анжа собой. Тело мальчика жило своей жизнью, изгибалось и дрожало от предвкушения быть рядом, принадлежать любимому впервые так, впервые точно зная, что он любит, дорожит, хочет не просто тела, он хочет Анжа целиком, полностью и без остатка. Сейчас у мальчика даже мыслей не проскочило и Бурове и о той гадости, что этот ублюдок с ним вытворял. Сейчас рядом был Степа, который каждым жаждущим прикосновением стирал остатки грязи, покрывал своей любовью, собой. - Господи, как же я люблю тебя! - беспрестанно шептал Яхонтов, лаская твердую грудь, спускаясь к вздрагивающему животу.       Он приподнялся на руках, чтобы окинуть взглядом своего мальчика, коснулся пальцем правого соска, обвел ореол, чувствуя все еще холодную кожу, наклонился и втянул твердую горошину в рот, чтобы согреть своим теплом, чтобы сорвать жаркий стон, насладиться им, а потом проделать тоже самое с другим сосочком. Анжей цеплялся за его плечи и давил вниз. Ему было невтерпеж, и Степан это знал, он сам уже не мог сдерживать животное желание близости. Анжа хотелось взять быстро и грубо, заставить кричать и четко понимать, кому он принадлежит, его хотелось пометить, чтобы каждый знал, чей этот кусочек счастья с отвратительным характером. Но сейчас он будет нежен и аккуратен, чтобы Анж понял, насколько дорог ему, насколько сильны его чувства. Степан наклонился ниже, поцеловал одну внутреннюю сторону бедра, потом вторую, коснулся кончиком языка головки. Анжей выгнулся и застонал, резко подавшись бедрами вперед. - Степ, пожалуйста, пожалуйста, - просил Анжей, путаясь пальцами в волосах любимомго.       Этому страстному шепоту было невозможно сопротивляться. Степа наклонился и взял член мальчика в рот полностью, позволяя ему скользнуть по небу до горла, надавил языком, лаская и зажмурился, наслаждаясь протяжным громким стоном, прокатившимся по номеру. Анжей бесподобен, изумителен, восхитителен и он полностью принадлежит ему. Яхонтов жадно сосал идеальную плоть и думал о том, как ему повезло, что этот человечек выбрал его объектом своих чувств, что он простил, что он все еще любит. Степан клялся сам себе, что больше никогда не обидит, не предаст, не позволит усомниться в своих чувствах. Он разрешит Анжею капризничать, быть эгоистом, он будет выполнять все его желания. Даже если Анж захочет луну с неба, то он полетит в космос и притащит это чертово небесное тело, чтобы бросить к ногам своего демоненка. Он будет баловать его и любить, позволять все и кричать на каждом углу, что этот мальчик его, что он любит его и любим им.       Яхонтов раскинул длинные ноги еще шире и приподнял, чтобы провести языком между ягодицами и надавить кончиком на сжатое колечко. Анжей снова застонал, раскрылся и позволил. Степа сплюнул на палец и медленно ввел его анус, не переставая вылизывать и целовать, улетая за грань реальности от запаха Анжа, от его стонов, нетерпеливых движений, от узости и жара его тела. Он добавил второй палец и шумно задышал, стараясь не кончить от бархатной тесноты, что обхватила их. - Степ, я больше не могу, - рвано выдохнул Анж, поднимая голову с подушки.       В доказательство его слов член мальчика дрогнул, требуя внимания. Яхонтов привстал, лизнул головку, ощущая на языке терпкий солоноватый вкус смазки и надавил на дырочку, просовывая пальцы еще глубже. Анжей вздрогнул всем телом, зажимая их в себе. - Не могу, - повторил он одними губами и упал обратно, продолжая мелко трястись от льющегося через край желания. - Потерпи, я прошу тебя, - шепнул Степа, лег между широко разведенных ног и укусил Анжа за плечо, проскальзывая в этот момент в тугое тело. - Мать твою, да! - заорал Анжей, подтягивая ноги выше, раскрываясь и пропуская еще глубже.       Теперь все было так, как надо: близко, больно, полностью. Анжей закрыл глаза и запрокинул голову, открывая шею для поцелуев и укусов, его руки скользили по влажной коже плеч и спины Степана, ноги сцепились в замок на пояснице, он был полностью открыт для сильных, резких толчков. - Анж, посмотри на меня, - попросил Степан, втягивая воздух через нос.       Мальчик распахнул глаза и тут же столкнулся взглядом с "пивными" глазами своего мужчины, тихий стон сдержать не удалось. - Я люблю тебя, - громко и четко сказал Степа и толкнулся в его тело. - Запомни это раз и навсегда. Я. Тебя. Люблю.       Ответить Анж ничего не смог, потому что изо рта вырывались только стоны и рваное дыхание. Удовольствие кружило по всему телу, заставляя пальцы на ногах поджиматься, оно закручивалось в маленькие ураганчики, которые увеличивались с каждым толчком, с каждым движением, с каждым жадным поцелуем. Этим невозможно было насытиться, голод, который нельзя утолить терзал тело, требовал и ждал пика. Они были единым целым, но уже не так, как раньше, а правильно, более полно, потому что в этом соитии любовь Анжея не кружила в поисках, она сливалась с таким же сильным, сумасшедшим чувством, которое соединяло двух человек, ласкающих друг друга на большой кровати. Они целовались как безумные, отрываясь друг от друга только для того, чтобы в очередной раз прокричать о своих чувствах, о своем счастье обладания друг другом. Это был рай только для двоих, который в один миг вспыхнул радужным салютом и окрасился миллиардами ярких мерцающих вспышек.       Анжей не понял, кто из них кричал от удовольствия дольше, но он не мог остановиться, пока голос не охрип, превратившись в дерганое дыхание, словно ты слишком долго был под водой, настолько, что заболели легкие, а теперь вынырнул и пытаешься втянуть в грудь как можно больше кислорода, чтобы жить дальше, а не уйти под тяжелую толщу воды. - Ты мое все, - прошептал Степан Анжею на ушко и скатился с него, чтобы притянуть к себе в объятия и начать медленно целовать шею и затылок, смешно фыркая, когда короткие черные волосы щекотали нос. - Да, береги меня, - ехидно протянул Анжей и перевернулся на живот, чтобы позволить неге и сладкой расслабленности наполнить все тело. - Теперь ты меня отпустишь? - прошептал Яхонтов, поглаживая влажную спинку. - Полчаса и ни минутой больше, - выдохнул Анжей в подушку. - Я скоро вернусь, - Степан поцеловал своего мальчика между лопаток и вскочил с кровати.       Когда он вернулся, Анжей валялся в постели и смотрел телевизор, лениво переключая каналы. - Что ты там принес? - с любопытством спросил Анж, когда Яхонтов поставил возле его ног объемный пакет. - Посмотри, - хмыкнул мужчина, снимая одежду. - Если бы сказал, что собираешься в сексшоп, - хохотнул Анжей, - то я отпустил бы тебя сразу, - сказал он, рассматривая крупный латексный фаллос в прозрачной коробке. - Тогда у меня не получился бы сюрприз, - Степан вытащил из пакета смазку и наклонился, чтобы поцеловать Анжея.       На поцелуй мальчик ответил яростно и горячо, позволяя забрать из рук упаковку с игрушкой. Яхонтов быстро раскрыл коробку и вытащил фаллоимитатор. - Перевернешься? - игриво спросил он, приподнимая бровь.       Анжей снова захихикал и послушно лег на живот, оттопыривая попку. Степа поцеловал основание шеи и спустился поцелуями вниз к ягодицам, поцеловал светлые упругие полушария, легко покусывая, вылил на пальцы ароматной смазки и ввел сразу два в раскрытый проход. Анжей тут же тихо застонал и подтянул под живот подушку. - Ты всунешь в меня эту штуку целиком? - спросил он, оборачиваясь и пытаясь рассмотреть все манипуляции любовника. - А ты хочешь его внутри целиком? - Он больше, чем ты, - Анж смутился и отвернулся, пряча алеющие щеки. - Тогда я буду делать это медленно, а ты скажешь, если захочешь, чтобы я остановился.       Яхонтов хорошо смазал фаллос, приставил его к подрагивающей, слегка покрасневшей дырочке и надавил, наблюдая, как еще больше растягиваются мышцы, чтобы пропустить бежевую головку. Степан застонал, погружая игрушку глубже, вторя удивленным, полным удовольствия поскуливаниям Анжея. Это было нечто. Развратно, пошло, откровенно и красиво. Да, именно, красиво. Тело его мальчика, принимающее в себя крупный фаллос было восхитительно прекрасным. Нежные припухшие края дырочки, подрагивающие ягодицы, поджавшиеся яички, прогибающаяся спинка и черноволосый затылок запрокинутой головы. - Еще! - хрипло выдохнул Анж, раздвигая ноги шире.       Степан надавил чуть сильнее, наблюдая как миллиметр за миллиметром гладкая штуковина исчезает в его теле. Мужчина не удержался и наклонился, чтобы поцеловать упругую поверхность попки. - Ты восхитителен, Анж, - едва шевеля губами, произнес Степа.       Он ввел игрушку до конца, пока рука, сжимающая основание, не уперлась в ягодицы, а потом перевернул Анжея на спину и набросился с поцелуями и ласками, увлекая в водоворот удовольствия. Анжей бился под ним, извивался, судорожно подкидывал бедра, требуя движения в теле, стонал и кусался, чтобы хоть как-то выплеснуть то безумство, что творилось внутри. Степан очень медленно, целуя и вылизывая, спустился к его мокрой плоти и снова взял в рот энергично посасывая, чтобы в следующий миг унести за грань. Анжей бурно кончил ему в рот, заливая номер отеля громким стоном и выдохнул, ощущая, как Яхонтов резко трахает его фаллоимитатором. Степан облизал губы, собирая остатки его спермы и разогнулся, но двигать рукой не перестал. Анжей распахнул глаза и приподнял бедра, чтобы соскользнуть, но Степан не позволил, загнав игрушку опять в самую глубину его тела. - Я хочу его оставить там, - сказал Яхонтов, смотря на своего мальчика потемневшими глазами. - Это уже не так приятно, - Анжей повернул голову, пряча лицо в сгибе локтя. - Держи, - Степа достал из пакета еще одну коробочку и протянул Анжею. - Можем заменить на это. - Шарики? - мальчик повертел коробочку, прислушался к ощущениям в себе и медленно сел, прикрывая глаза, когда искусственный член вошел на полную. - Я оставлю эту штуку в себе, - хрипло выдохнул он, пытаясь выровнять дыхание, если ты позволишь..., - Анж опять взял передышку, облизывая истерзанные губы. - Позволю, - Яхонтов легко согласился и окинул любимого горячим взглядом, наполненным вожделением. - Серьезно? - Анжей взмахнул черными ресницами, открывая глаза в удивлении. - Серьезно.       Степан согнул ноги в коленях и лег, открываясь перед юным любовником, предоставляя ему новую сферу для исследований. - Ох, Степ! - выдохнул Анжей и пробежался кончиками пальцев по выступающим позвонкам, потом осторожно перебрался ближе и начал целовать спину, легко касаясь сжатой дырочки своего мужчины.       Он все еще не мог поверить, но руки, губы и язык действовали самостоятельно, поглаживая, целуя и вылизывая. Анж склонился и лизнул анус, потрогал дырочку пальцем, просовывая его на фалангу. Степан втянул воздух через сжатые зубы, но заставил себя расслабиться. Анжей вымазал его в смазке и ввел палец полностью, с жаром рассматривая, как он исчезает в напряженном теле. Это было слишком возбуждающе. Желание снова десятибальной волной прокатилось по телу и ударило в пах. Теперь наполненность в попке казалась нужной и правильной, Анж застонал, добавляя в узкий проход еще один палец, двигая ими внутри, сгибая и разгибая, млея от горячей тесноты внутри. - Я могу, да? - хрипло спросил он, взяв в руки коробочку с анальными шариками. - Да, - тихо отозвался Яхонтов, расслабляясь под ненавязчивой, осторожной лаской.       Азарт Анжея его забавлял, мальчик словно получил новую игрушку в свое пользование и теперь с плохо скрываемым любопытством ее изучал. Но все эти ласки были невероятно приятными, возбуждающими, заставляющими тело пылать каким-то неизведанным ранее огнем. Он хотел большего, хотел, чтобы Анж взял его, завершил их связь. Но сам мальчик не торопился, его восхищало зрелище натянутых мышц ануса, которые пропускали в себя первый шарик, дрожь Степана, заставляющего себя расслабиться и принять. Анжей не мог отвести глаз, пока не ввел в его тело четыре шарика, пятый остался у него в руках. - Анж, заканчивай эксперименты, иначе, я кончу, - простонал Степан, вставая на колени. - Хорошо.       Анжей резко дернул, вытягивая из Яхонтова игрушку, его дырочка тут же закрылась, но все еще была хорошо растянутой и блестящей от смазки. Эта картина свела с ума. Анжей порывисто поднялся, приставил свой изнывающий без внимания член к входу и толкнулся вперед, погружаясь в тесное обжигающее отверстие. Они застонали вместе, Анжу пришлось сжать мышцы ануса, чтобы из него не выскочил фаллос, от этого удовольствие стало еще более острым. Пока он приходил в себя, Степан сам начал медленно раскачиваться, подаваясь вперед, чтобы практически полностью соскользнуть с его члена и толкался назад до упора так, что его ягодицы ударялись о пах мальчика. - Я сейчас свихнусь! - простонал Анжей, схватил Степана за бедра и резко натянул. - Не ты один на грани, малыш, - хрипло рассмеялся Яхотов, сотрясаясь всем телом.       В этот раз единение их тел было рваным, беспорядочным, стихийным, а ощущения, разливающиеся по блестящим от пота телам, выворачивали наизнанку, срывали громкие крики, дарили острое болезненное наслаждение. Оргазм снова смыл их одновременно, Анжей впервые кончил в тело любимого человека, помечая его своим семенем. Мальчик рухнул на Степана, придавливая того к кровати. Дыхание удалось восстановить не сразу. Первым в себя пришел Степа, он последний раз тяжело вздохнул и скинул с себя Анжа, переворачивая того на спину и тут же впиваясь поцелуем в приоткрытый рот. - Степ, теперь можно его достать? - захныкал Анжей и сжал мышцы ануса, игрушка внутри мешала. - Боги, Анж, он все еще в тебе? - удивленно воскликнул Яхонтов и опять горячо поцеловал разморенного мальчика под собой. - Угу. - Мальчик мой...       Яхонтов медленно вытащил фаллоимитатор и погладил мокрую дырочку. Анжей судорожно выдохнул и слабо улыбнулся. Живот громко заурчал, извещая всех о том, что калорий было сожжено слишком много и их необходимо восстановить. Ему ответил желудок Степана, который сегодня еще даже не думал о завтраке. Они рассмеялись, понимая, что теперь все будет именно так, всегда - они будут вместе и они будут счастливы. - Анж ты вернешься домой? - спросил Степан, стирая с губ любимого соус.       Они сидели голышом на разворошенной постели и ели всякие вкусности, которые заказали себе в номер, на двери висела табличка "не беспокоить", потому что им никто был не нужен на всем белом свете, они есть друг у друга, жизнь удалась. - М-м-м? - мальчик вздернул черные бровки. - Домой, не к отцу, ко мне. Вернешься? - с надеждой и в голосе и во взгляде, спросил Яхонтов. - В тот детский сад я точно не ногой! - Анж рассмеялся. - А к тебе? Да, вернусь. - Спасибо! - Степан резко подался вперед и поцеловал вкусный ротик. - Спасибо за то, что даешь мне еще один шанс. - Не тебе, Степ, нам, - Анжей повернулся к окну, за которым зеленели королевские сады и висело серое небо. - Игра в одни ворота - заранее проигрышный вариант. - Теперь все будет иначе. Я люблю тебя, мой маленький демоненок. - И я люблю тебя.