Эта странная жизнь

В – огромной на первый взгляд – комнате очень холодно. Понять, почему нелегко – то ли это зимняя погода за окном, то ли пробитая в стене дыра, то ли присутствие здесь Стражей Порядка в мире мафии. В комнате множество запахов. Это аромат алкоголя, пороха, испортившаяся не так давно еда, сгнившие бинты, какие-то медикаменты и тонкий, почти незаметный, паленой плоти. В комнате много звуков. Детский плач, истерика еще не убитых мафиози, тихое дыхание стражей и непрерывные шаги некоторых из них. В этой треклятой комнате грязно. Брызги свежей крови, чьи-то покореженные органы, пепел, пыль и камни от разрушенной стены, слезы маленького ребенка… Что он делает в таком месте? Пожалуй, это будет интересно и ему самому. Звуки рыданий начинают выводить из себя всех присутствующих, вызывая лишнее внимание прохожих снаружи – да, дыра в стене их не особо заботит – которые вздумали прогуляться в столь поздний час. Ах да, этот двухлетний малыш, укутанный в теплый плед, - наследник места босса мафиозной семьи, Вонголы. И это именно из-за него Вечные Стражи Порядка, которых боятся все поголовно, замялись, не понимая, что делать дальше. Наверно, ничто уже не может их удивить, поэтому, когда посреди комнаты из ниоткуда появляется высокий силуэт, они даже не вздрагивают. Светлые волосы, плащ с различными символами, уверенная походка и, никак не сочетающаяся со всем этим, добродушная улыбка. Да, это точно Джотто Примо, первый босс Вонголы, и по-совместительству пра-пра-пра… пра-дедушка этого мальчика. Пришедший здоровается со всеми, уважительно кивая их боссу – Бермуде, затем его взгляд устремляется на выглядывающего из пледа ребенка. - Тсунаеши, ты еще такой маленький. – Он осекается. – Хотя для мафии возраст – лишь число. Но я бы никогда не подумал, что мне придется это делать. – С сожалением выдыхает он, смотря в большие карие глаза, которые перестали плакать. Он оборачивается к Ужасающему Боссу Виндиче. – Я думаю, что вы должны – просто обязаны – взять его к себе под опеку. Бермуда, даже если и удивился, но виду не подал, лишь отрицательно качая головой. - У нас опаснейшая тюрьма для самых серьезных преступников, а не детский сад для юных мафиози. Ребенок инстинктивно поднял взгляд, смотря на странного дядю, с ног до головы обмотанного бинтами. Стражи вокруг так же оживились, ожидая исхода разговора, который мог изменить всю жизнь Виндиче. - Бермуда, он – наследник сильнейшей семьи, у него прекрасное, чистое пламя Неба, которое - к слову - в будущем сыграет большую роль в битвах, и не менее чистое, доброе сердце. Разве тебе в будущем не пригодиться такой «друг»? Бывший аркобалено лишь вздохнул, понимая, что это невозможно. - У нас опасно. Мы не можем вечно заниматься воспитанием ребенка – это в принципе не реально – у нас есть работа, которой час от часу меньше не становится. - Этим могу заняться я сам. Нужна лишь опека от мафии, место жительства, естественные потребности и хотя бы небольшой контакт в общении, чтобы он не жил совсем один. - Только, если ты обещаешь, что это не доставит много хлопот, Вонгола Примо. Джотто просиял. - Вот и прекрасно! - Но только до совершеннолетия. - Хорошо-хорошо, - кажется, он уже не слышал, что перечисляет в «условиях» босс Виндиче, поднимая на руки малыша и что-то говоря ему про прекрасное будущее. *** Вопреки уговору юный Савада Тсунаеши стал очень веским изменением в жизни Стражей Порядка. Никто не мог игнорировать маленького мальчика, который своим любопытством доставлял немало проблем, как назло, залезая в самые опасные места тюрьмы, и пару раз, чуть не попав в водяную капсулу к очередному ужаснейшему преступнику. Однако, как оказалось, ни один из названных «папочек» и дедушки не могли наказать ребенка. Ему можно было лишь пару раз похлопать глазками, в которых начинали появляться слезы, и повиснуть на шее у надзирателя, извиняясь, как все прощалось, несмотря на последующие проблемы. А Тсуна рос и становился все проворнее и любознательнее. В свои четыре года он вывел из себя почти всех, кого увидел хотя бы раз, но ни разу не получил наказание за это. Среди мафии начинали ходить насмешливые истории о том, как у появившихся на задании Виндиче был с собой ребенок Неба, своей добротой растопивший даже их каменные сердца. Конечно, дедушка Джотто был рад, что все приняли его наследника хорошо, хотя и не одобрял близкого общения с жестокими Стражами. «Все-таки они учили ребенка не тому», - решил он, когда первым своим словом маленький Савада сказал «мафия». А дальше… а дальше Тсунаеши еще быстрее взрослел, в свои пять лет повидав все мафиозные семьи, которые существовали на тот момент, но ни разу так и не увидев снега. Собственно с того возраста у него и начались кардинальные изменения в жизни. *** - Ну же! Тсу-кун, не отставай! – Голос Примо разрывал умиротворенную тишину коридора самого верхнего этажа тюрьмы Виндиче. Мальчик пяти лет, спотыкаясь, бежал за ним с широкой улыбкой на лице. У него были растрепанные каштановые волосы и очень хрупкое тело, явно не знающее физических нагрузок. Смеющиеся мафиози влетели в кабинет – или его подобие - Бермуды, чуть не сбив с ног Джагера, который лишь укоризненно покачал головой. Босс Виндиче раздраженно взглянул на Примо, а после на Саваду. На втором его взгляд смягчился. - Бермуда-а, я слышал, что привезли мальчика возраста Тсунаеши. Это правда? – Джотто говорил тверже, а походка стала более уверенной. - Да. Рокудо Мукуро. – Лишь подтвердил тот, протягивая фото. На нем был мальчик, ровесник Савады. У него были фиолетовые волосы со странным хохолком на затылке, немного жуткая улыбка и необычные глаза. Один из них был красным с каким-то иероглифом, а другой чистый, голубой. В руке он держал оружие, покрытое различными символами. На фото он смотрел прямо в камеру, и было хорошо видно рисунок на правом глазу. Это - «шесть». Тсуна выглянул из-за спины дедушки, привставая на носочки и заглядывая туда. Когда Джотто попытался опустить фото вниз, чтобы он его разглядел, мальчик лишь отскочил подальше, хотя интерес к новой персоне в тюрьме скрыть было нельзя. - Вонгола Примо, даже не думай водить туда Тсунаеши. – Угрожающе отрезал Джагер, стоящий у входа. – Рокудо Мукуро опасен. «Шесть путей Ада». Тебе это о чем-нибудь говорит? Мужчина утвердительно кивнул, выражая все разочарование, и, решив не отвлекать Стражей от работы, утащил ребенка в сторону своеобразной столовой, на ходу говоря что-то о мороженом. При этом слове он всегда забывал обо всем, что было до этого. *** - Тсу-кун, тебе понравился тот мальчик, Рокудо Мукуро? – Отвлекая малыша от уплетания клубничного мороженого, спросил внезапно дедушка. – Он ведь твоего возраста. Тсунаеши поднял взгляд, удивленно моргая, но, не прекращая поедать лакомство, которое приятно таяло на языке. - Ро-ку-до Му-ку-ро? – По слогам повторяет он своим детским голоском, плохо выговаривая «р». – Дядя Джагер сказал, что он плохой. – Растерянно бормочет. - А если забыть, что сказал «дядя Джагер»? Это ведь шанс познакомиться и завести первого друга. – Джотто улыбался, будто вспоминая что-то. - Я… не знаю. – Выдохнул мальчик, засовывая в рот очередную партию холодной сладости и отодвигая оставшееся. – Он странный. - Но попытаться стоит. – Закончил за него Примо, улыбаясь еще шире. – Думаю, мы можем сходить к нему хоть сейчас! Тсунаеши опустил взгляд, смущаясь. - Но… дядя Джагер расстроится… Джотто уже не слушал, утаскивая ребенка в сторону камер. *** - Не бойся, он не опасен здесь, - Примо похлопал мальчика по плечу, мягко улыбаясь. – Вы просто познакомитесь. Знаешь, друзья детства всегда самые дружные. - А у тебя был такой, дедушка? – Почему-то ребенку показалось, что в глазах мужчины блеснули нотки грусти. - Да, был. Примо Шимон. Но это историю я, пожалуй, расскажу, когда ты подрастешь. – Его голос немного охрип от воспоминаний. Тсунаеши поклялся запомнить это и когда-нибудь спросить его, почему он так грустил, вспоминая. *** Длинные коридоры – это зло. В этом убедился Примо Вонгола, когда они попали в основную часть тюрьмы. Эти противные сооружения будто и не собирались заканчиваться! Когда же они, наконец, нашли нужное место, то оба уже были измотаны морально. В маленькой темной камере сидел мальчик. Для заключенного он выглядел достаточно гордо и в точности, как на фото, разве что за неимением оружия. Увидев гостей, он поднял взгляд. - Ку-фу-фу. Тсунаеши отскочил, прячась за спину Джотто, и тут же выглядывая оттуда с любопытством, только тогда понимая, что это был смех. Вышеупомянутый дедушка, улыбнувшись, подошел чуть ближе, ощущая, что его плащ сжимают маленькие ручки. - Добрый день, Мукуро. – Его голос был стандартно дружелюбен. - Кому добрый, а кому в этой камере сидеть, Первый Вонгола, - скучающе потянул мальчик, качая головой и тут же замирая, встретившись взглядом с карими глазами ребенка за спиной гостя. – А это кто? Примо почти вслух радовался внимательности заключенного. Все идет прекрасно и по плану. - Это – Тсунаеши, - Джотто отошел, подталкивая наследника вперед. – Я думаю, он будет рад составить тебе компанию, Мукуро. Савада сделал добровольно еще шаг вперед, прижимая ладошки к груди и восторженно без стеснения рассматривая нового знакомого большими глазами. Рокудо, усмехнувшись, спрыгнул с некого подобия кровати и подошел ближе, встав в паре шагов от него так, что их разделяла лишь прозрачная стена-преграда. - Меня зовут Рокудо Мукуро, - он поднял руку, будто надеясь протянуть ее через перегородку камеры. – Приятно познакомиться. Шатен замер, даже не моргая. - Я… я… Са… Сава… Савада Тсу… Тсунае… Савада Тсунаеши! Очень приятно! – Он зажмурился, уважительно кланяясь. Мукуро засмеялся. Заливисто, без насмешки, присев на пол там, где стоял. - Ты забавный, Тсунаеши, очень забавный. Джотто, хитро ухмыльнувшись, скрылся из поля зрения обоих. Заметив это, Савада вздрогнул. Он не мог отвести взгляд от этих странных глаз, чтобы убежать искать дедушку, но и не мог развеять страх, сковавший горло, чтобы просто позвать его. Рот будто онемел, неспособный издать и звука. Мукуро заметил легкую дрожь в теле ребенка и даже удивился. Он сделал еще два шага, подходя вплотную к преграде, касаясь ее ладонями, получая удар током, убеждаясь, что она существует. Больше для испуганного мальчика, чем для себя. Иллюзионист издал тихий хрип, сморщившись от боли. Вопреки мнению Рокудо, Тсунаеши не успокоился. Его глаза расширились, а плечи вздрогнули вместе с объектом, привлекшим внимание. - Не надо! – Он сделал шаг вперед, протягивая руки, будто отталкивая того, кто был за преградой, тут же замирая, когда Мукуро опустил руки и отступил. Лицо мальчика залилось краской, когда он понял, что сделал. – Не… нужно… Савада отвел взгляд вниз. Рокудо сел подальше, как бы соглашаясь, что это было неприятно и повторять не хочется. - Тсунаеши, да? Красивое имя, рыбка. – Внезапно произнес он. - Я не «рыбка»… читается по-д-другому… - Мне нравится так, поэтому я буду называть тебя так. – Деловито заявил мальчик с выражением лица а-ля «Я здесь царь и бог!». Тсуна же присел перед преградой, скрестив ноги и нервно отстукивая пальцами какой-то ритм. - Почему ты з-здесь? – Наконец, разорвал тишину Савада. - Могу задать аналогичный вопрос, рыбка. – Попробовал «на вкус» новое прозвище Мукуро. – Я поубивал плохих людей, которые мучили меня и других детей. А ты как тут оказался? - Я-я… тут живу. С детства. – Голос неловко дрожал. - С детства? – Глаза иллюзиониста загорелись любопытством. – Кто ты такой? Почему именно тебя держат здесь, рыбка? - Дедушка Джотто говорит, что я – наследник места босса Вонголы, - с легким самодовольством ответил тот, - но папочка Бермуда сказал, что не позволит мне заниматься этим, потому что там находятся плохие люди. – Как будто у него отобрали конфетку, грустно пробормотал Савада. - Бермуда – не верю, что говорю это! – прав, рыбка. Мафия – ужасное место. – Брезгливым тоном отрезал Рокудо. - Возможно. Но, если это может быть, то я бы хотел стать таким же хорошим боссом, как мой дедушка. – Твердо заявил Тсунаеши, сжимая ручки в кулаки. Это рассмешило Мукуро. - Если ты пойдешь в мафию, то я буду ненавидеть и тебя. Тогда мы не сможем дружить и дальше, - внезапно серьезным тоном заключил он, тут же искривляя губы в ухмылке. – Но пока ты не стал боссом – все прекрасно! Савада смущенно улыбнулся, краснея. - То есть… мы друзья? Иллюзионист засмеялся громче. - Ну, конечно же, рыбка! Почему ты так удивляешься? - У-у… у меня больше нет д-друзей. Рокудо встал, подходя к перегородке и наклоняясь вниз к лицу Тсунаеши. - То есть, ты хочешь сказать, что у такого честного и доброго мальчишки нет приятелей? Да быть не может! – Не скрывая комплимента, заявил он. - Я, в принципе, никого больше из людей и не знаю, помимо дядюшек, папочки Бермуды и дедушки. – Немного смущенно и расстроено заявил мальчик, смотря в пол. – Но, когда я стану боссом Вонголы, у меня будет большая дружная семья, честно-честно! И вот тогда, выбравшись отсюда, я смогу увидеть снег. – Мечтательно продолжил он. Мукуро удивленно моргнул. - Ты никогда не видел снег? - Н-нет, только на картинках… а ты видел? – Восторг было трудно скрыть. – И какого это? Наверно, очень прия-ятно! - Ну, как бы это сказать… И, он принялся рассказывать. О том, как это холодно. О том, как он приятно тает на языке и остается на ресничках, заставляя плохо видеть. О том, как из него весело лепить снеговиков, что у него получилось сделать лишь однажды, незадолго до попадания в эту тюрьму. О том, как классно играть в снежки, что он никогда не испытывал, но обязательно сделает в будущем. А потом он вспомнил и о том времени, когда жил недалеко от моря. И Тсунаеши слушал, зачарованный этими рассказами. Мукуро с трудом мог прерваться, настолько его радовал этот взгляд парнишки. Почему-то этот взгляд сильно впечатался в памяти иллюзиониста. *** - Знаешь, ты был прав, дедушка! – Савада влетел в комнату, улыбаясь. – Мукуро-кун, действительно хороший! Он рассказывал мне много-много всего! Интересно, почему его сюда посадили, - немного огорченно проговорил последнее предложение он. За спиной послышались быстрые шаги, и мальчик обернулся на этот звук. - Дядя Джагер уже вернулся… - Вонгола Примо, иди за мной. Быстро. Оставшийся вечер Тсунаеши развлекался тем, что гулял по комнатам Стражей, старательно игнорируя крики откуда-то и изредка спрашивая «О чем хотели поговорить дядя и дедушка?». *** Бывает такое утро, когда вставать, ну, совсем-совсем не хочется, и сейчас было именно оно. Поэтому, потягиваясь в кровати, Тсунаеши наслаждался этим ощущением спокойствия. Увы, ему долго продолжаться было невозможно и, с громким шумом, в комнату буквально влетел кто-то. - Доброе утро и вставай быстро, рыбка! – Громкий голос эхом отдался в голове, заставляя ускоренно соображать, совмещая картину того, что твориться вокруг, с голосами. - Мукуро-сама, зачем мы здесь? Это же комнаты Виндиче, нас здесь могут поймать! Нужно быстро уходить! - Кен, я думаю, Мукуро-сан сам знает, что делает. Поэтому просто замолчи и не привлекай лишнего внимания. - Но, Мукуро-сама же… Недалеко виднелась пара силуэтов. При рассмотрении Савада узнал людей, которые числились сообщниками Рокудо, и его самого. Выглядели они крайне прискорбно, но всем своим видом давали понять, что не до расспросов. Поэтому, абсолютно не думая о последствиях, маленький Дечимо быстро соскочил с кровати, хватая с тумбочки первое, что попалось под руку, то бишь – какой-то нож. - Мукуро-кун, что происходит? – Интересовался на ходу он, следуя за всеми по коридору к выходу. - Мукуро-сама, кто это и почему он так неуважительно обращается к вам?! - Кен, молчи. Просто молчи. - Все молчите, - наконец, хоть что-то сказал иллюзионист, что-то шепча, обволакивая всех фиолетовой дымкой. – Разве не видно, что мы сбегаем, рыбка? *** - Мукуро-кун, я уста-а-ал! Парень-оборотень злобно рыкнул на Тсунаеши. - Может тебе ноги отрезать, чтобы не болели? За это он получил ядовитый смех Рокудо и заверение о том, что умрет первым в таком случае. Дорога была длинной, но, наконец, они выбрались на улицу. Тут Савада замер, выползая из туннеля последним. Холодный, пробирающий насквозь, ветер вызвал дрожь. Что-то очень маленькое коснулось руки, каплей скатываясь на землю. Мальчик оцепенел. Это и есть… снег? На каштановых волосах и бледном лице опускались и таяли холодные снежные «звездочки». Вокруг огромные сугробы, темно-синее небо с миллиардами ярких звезд, вызывающие восторг юного мальчишки… и счастливая улыбка Мукуро. Что его так радует? Побег? Но он еще не завершился. Может пасмурное утро? Да нет, он вроде любит туман, а не такую погоду. А может… Тсунаеши дрожащими руками касается лица и понимает, что по его щекам катятся соленые капельки, а губы искривлены в неком подобии улыбки. Точно. Когда-то он сказал, что он, Тсуна, будет в восторге от того, что он ему покажет. Да, он сдержал свое слово. - Боюсь, мы должны разделиться. Голос Рокудо прозвучал, как приговор. - Нет, Мукуро-сама, нет! Если вы пойдете один, прикрывая иллюзиями нас, то быстро попадетесь! В нескольких десятках метров послышался бег и странный вой. Да, они уже знали, что их засекли. - Кен, ты смеешь ослушаться приказа? – Жестоко. Твердо. Безоговорочно. - Нет, что вы, Мукуро-сама… - Тогда уходите. Быстро! Почему-то взгляд блондина был слишком грустным. Он знал, что будет, если его Мастера поймают. И он этого у него болело сердце. Он итак слишком много сделал для них, а это будет… это будет… ужасно. Это хуже, чем смерть. Тсунаеши опомнился первым. - Я пойду с ним, не волнуйтесь. Он будет в большей безопасности, потому что Виндиче не тронут меня, а я не позволю его, - как можно убедительнее попытался сказать он, изрядно краснея под взглядом иллюзиониста. - Логично. – Согласился тот, понимая, что мальчишку не переубедить, а вреда от Стражей он все равно не получит. - Убегайте! И эти двое повиновались, быстро скрываясь в тумане явно не естественного происхождения. Оставшиеся облегченно выдохнули. Дело осталось за малым – спастись от Вечных Стражей Порядка в мире мафии. Всего-то.