Эта странная жизнь

Очередная подпольная группировка мафии. Какая мерзость. Эти никчемные людишки думают, что им позволено вершить судьбу мира. Как опрометчиво. Более того, они зарятся на то, чего недостойны. На Вонголу и жизнь ее босса. Это и есть их главная ошибка и она уже стала для них роковой. Иллюзионист презрительно фыркнул, осматривая – едва ли освещенное – помещение, с пола до потолка испачканное пятнами алой крови и чьих-то частей тела. Кто-то всхлипнул в стороне угла, около входа. - Ойя-ойя, ты еще жи-ив? – Мягко промурлыкал Рокудо, аккуратно перешагивая через бездыханные тела и угрожающе сжимая оружие. – Ну, ничего. И ты к подчиненным отправишься. Уж я-то обещаю. Мужчина отшатнулся, подтягивая к себе обрубок, некогда бывший ногой. Он еще мог сжимать в руке револьвер, но прекрасно понимал, что он уже не поможет. - С чего такие ж-жертвы для В-вонголы, Рокудо Мукуро? – Из последних сил скрипя зубами, спросил полумертвый босс. Тот рассмеялся, уже начиная использовать Путь Растений, оплетая все окружающее чудесными светлыми цветами с ярко-голубыми бутонами, позволяя насладиться красотой перед смертью. - Боюсь тебе, грязному мафиози, не понять этого. У босса Вонголы воистину странное сердце. Но за ним я готов идти, хоть и не принимаю некоторых его решений. – Мукуро вытянул руку, касаясь наконечником шеи босса мертвой семьи. Тот всхлипнул, бросая взгляд на бездыханные тела подчиненных. - Мукуро-кун, стой! Иллюзионист замер, оцепенев. Какое интересное развитие событий. У входа в комнату стоял, запыхавшийся после бега, Тсунаеши. Юное сердце колотилось, как никогда, быстро, в нос бил запах стремительно разлагающихся трупов, а глаза слезились. На заданиях с Виндиче он не видел столько жестокости. - Ку-фу-фу, зря ты пришел, рыбка, - из последних сил сдерживая раздражение, улыбался Рокудо. – Подожди за дверью, а потом мы сходим в кафе – это последнее задание. Не дала ответить Саваде, влетевшая в двери следующей, Хром. - Мукуро-сама! Полумертвый босс подпольной семейки рассмеялся, изредка сбиваясь на хрип и кашель. - Значит, это… кхе, и есть новый босс Вонголы? Дите. Мукуро ухмыльнулся, готовясь проткнуть шею этого мужчины. - Мукуро-кун! Стой! Воспользовавшись замешкой Тумана, смертник вытянул руку в сторону пришедших и, смеясь, разрядил обойму в их сторону. Из состояния шока вырвал истошный крик Докуро и другой, сквозь сжатые зубы, Тсунаеши. В ярко-алом глазу Рокудо полыхнул символ Пути Человека. *** Туман был в ярости. По-другому это не назвать. Но больше было некого убивать, и символ Пути Ада сменился на привычный – шестой. В углу подвывали двое раненых подростков. - М-мукуро… сама… - девушка прикрыла глаза, переставая напрягать истекающие кровью органы. - Тише. Все будет в порядке. Я просто заменю поврежденные органы, и боль утихнет. - Не смотри на меня так. – Сквозь зубы прошипел Савада, сжимая челюсти до боли, чтобы не закричать, а рукой зажимая раненную ногу. Увы, наспех наложенный жгут помогал крайне прискорбно. Рокудо раздраженно фыркнул, отводя взгляд от едва сдерживающих слезы карих глаз и уверенно подхватывая на руки дрожащее тело. Как бы шатена не бесило это безразличие его Хранителя, но помощь действительно была нужна. Он итак из последних сил цеплялся за сознание. - Мукуро-кун. Ответа не последовало. - Мукуро-кун. – Чуть громче. Реакции нет. - Рокудо Мукуро, соизвольте поговорить со мной. – В голос. Твердо. Сразу после фразы шипя от перенапряжения. Холодный ветер ерошит волосы, когда они покидают здание, оставляя там лишь желающую удачи девушку, которая должна дождаться Виндиче и рассказать им все, а ранение пронзает болью в очередной раз, когда тело босса аккуратно заносят в салон автомобиля. - Не думаешь, что ситуация не подходит для разговора? – Рокудо сел на место водителя. Двигатель зарычал, помогая машине сорваться с места. Тсунаеши зашипел, когда на повороте ударился о дверь. - Самое время. Иллюзионист раздраженно сжал руль до побеления костяшек пальцев, игнорируя. Он видел. Он, черт возьми, видел, как трудно даются слова Саваде. И это неимоверно бесило. *** Опасно. Тсуна, оглядевшись, спустил ноги с больничной койки, касаясь ими пола и морщась от холода. Зато правую лодыжку грела повязка, кое-где пропитанная кровью. Савада прислушался. Вроде тихо. Не переваливая вес на больную ногу, он неловко привстал, держась за стену, и медленно принялся двигаться в сторону шкафа. Там, изредка взвывая, он оделся и попытался добраться до двери, где собственно и был остановлен твердым голосом. - Куда-то собрался? Тсуна вздрогнул, вскрикивая и оборачиваясь. Тут же сползая по стене на пол и громко смеясь. - Хи-и, Мукуро-кун, ты когда-нибудь спишь? Иллюзионист не двинулся с места, скрестив руки на груди и впиваясь взглядом в неудачливого пациента. - Тебе не надоело повторять одно и то же день за днем? – Ровным тоном поинтересовался он, устало выдыхая и падая на кресло в углу комнаты. – Ты же знаешь, что не выйдешь отсюда до того, пока не вылечишься. Савада глубоко вздохнул. Его раздражал этот серьезный голос. - Да-да. «Ты – босс Вонголы, если кто-то узнает, что ты ранен – тебя непременно решат убить!». Помню я, не повторяй. - Именно. – Серьезно отчеканил иллюзионист, зевая. Тсунаеши обиженно надул губки. - Тут ску-учно! Может, ты хотя бы кого-нибудь пустишь ко мне? Гокудеру-куна, Хром-тян, Реборна в конце концов! - Они заняты. - И чем же, посмею спросить? – Продолжал дуться Савада. - Они выполняют задания Реборна. – Так же спокойно ответил Рокудо, потягиваясь. Тсуна вздрогнул, вспоминая моменты убийств. - Тогда, почему ты не с ними? - Я выполняю ровно столько же заданий, сколько и они. Шатен удивленно распахнул глаза, смотря на уставшего Хранителя. Он, Тсуна, пытался выбраться из палаты с перерывами в тридцать минут. Мукуро каждый раз, незамедлительно, появлялся. И, помимо этого, он еще и выполнял задания, с которыми даже Хаято не может справиться за несколько дней?! - Мукуро-кун. Иллюзионист приоткрыл глаза, вопросительно взглядывая на Саваду. - Чего тебе? Тот нервно сглотнул. - Ты вообще отдыхаешь? – Получив сжатый кивок, он продолжил. – Сколько часов в день спал за прошедший уикенд? - Три. За все выходные. Тсунаеши распахнул глаза, смотря на безмятежно расслабившегося Хранителя, и тут же подскочил, зашипев от боли, подходя к нему. Мукуро не двигался, лишь наблюдая за передвижениями шатена. Подойдя, как можно ближе, он навис над Туманом, серьезно смотря ему в глаза, уперев руки в бока и сделав, как можно более раздраженное, обиженное лицо. - Итак, Рокудо Мукуро, вы получаете наказание от вашего босса во всей его жестокости. – Твердо отчеканил он. - И что же это будет? – Невольно улыбнулся иллюзионист, смотря на неудачные попытки строения из себя крутого Савады. Тсунаеши вдохнул большой глоток, чтобы не прерываться. - Вы будете сидеть в этой палате, в течение двух дней, и вам запрещается, как либо, напрягаться. Мукуро окончательно расплылся в улыбке. Пожалуй, это “наказание” ему по душе. *** Но, как говорится, нет бочки меда без ложки дегтя. И этой «ложкой дегтя» стали два белых конвертика, пришедшие на второй день “наказания”. Каждый был адресован одному из них. Каждый был подписан Реборном. В каждом было задание на ближайшие два дня. С одним единственным различием: в конверте Савады – переговоры с новой семей, появившейся в мире мафии, а у Мукуро – убийство нескольких членов другой семьи. Не сказать, что этот расклад дел нравился Тсунаеши. Но он, скрипя душой, ничего не сказал, отправляясь на свое задание и с тоской смотря, как уезжает на задание и Рокудо. Собственно, это был не последний раз, на что рассчитывал Савада изначально. И еще, и еще, и еще… много заданий сыпались на юного босса Вонголы день за днем. Бумажная работа, переговоры, банкеты, союзы и прочее. Но сыпались они не только на него. На Рокудо, Хаято, Докуро – тоже, но так же распределенные по их характерам. Вскоре к безудержно веселым дням Вонголы присоединились и Такеши с Сасагавой, прибывшие в Италию на каникулах. И так же их быстро втянули в круговорот заданий Реборна. Месяц первый это было даже забавно. Второй месяц Тсунаеши искренне надеялся, что сможет стать таким же, как дедушка Джотто. Третий месяц – сил не оставалось. На четвертый он впал в уныние от того, что не видел Мукуро со времен больницы. Нет, они пересекались, но лишь на секунду и едва ли успев обменяться взглядами. В конце пятого месяца он не желал вставать с кровати, распластавшись лицом вниз и тупо спя круглые сутки, забив на все совещания и переговоры. Именно тогда к нему и пришел Примо, мягко улыбнувшись и потрепав по волосам. Как делал всегда, когда ему, Тсуне, требовалась поддержка. - Знаешь, в такие моменты нужно вспоминать, зачем ты все это делаешь, Тсу-кун. Так сказал он и оставил его в раздумьях. Как ни странно, это помогло. Даже более чем было нужно. Теперь, когда на кону оказались жизни всех его Хранителей, Тсунаеши не может давать слабину. Небо не может опускать руки. Если Небо сдастся то, что делать его Хранителям? И Савада продолжил. Продолжил заниматься муторными делами, наигранно улыбаться боссам других семей и надеяться пересечься с Рокудо где-нибудь в особняке в свободное время. Однако такого времени не оказалось. И, даже на девятое июня, он не смог найти Мукуро в Италии. Как бы ни старался, где бы ни искал, но найти этого чертового иллюзиониста оказалось невероятно сложной задачей! И Тсунаеши лишь оставалось представлять, как его первый и лучший друг справляет день рождения. В сражении, на задании. А почему? Потому что он, Тсунаеши, сделал его своим Хранителем. Быть может, это была не такая хорошая идея? Савада сгнивал изнутри. Его раздражали противные жестокие мафиози, окружающие его на всех банкетах и совещаниях. У каждого из них в голове было только одно – как бы убить другого? Это убивало остатки разума. Откуда в людях столько беспощадности? Почему в их взгляде есть лишь презрение, а в голосе лишь лесть? Когда он, наконец, перестанет видеть это каждый раз?! Тсунаеши сходил с ума. Ему хотелось уничтожить их всех. Их всех, которые только и думают – как бы прибрать весь мир к рукам? Он терпеть не мог таких людей, и видеть их рядом с собой не желал. Их методы разрешения конфликтов его раздражал. Он любил мирные пути. Пятнадцатилетие Савада справил в одиночестве. В обнимку с тоннами бумажных работ и одной бутылкой вина. Глупо пить в таком возрасте, но ситуация позволяла расслабиться. Новый год тогда же он справил в тесном кругу – Бермуда, Джотто и Джагер. Но в не самой подобающей обстановке – на миссии. День рождения Мукуро в следующем году – отсутствие Рокудо в Италии из-за поездки в Бразилию по одному заданию. Тсунаеши поражался способности иллюзиониста избегать его, проживая в одном особняке. Шестнадцатый день рождения Тсуны – банкет с Каваллоне и Варией. Никакого удовольствия, если честно, не принесло. Девятнадцатый День рождения Рокудо – одна единственная встреча за день, возможность передать подарок и безразличный взгляд разноцветных глаз, сопряженный с фразой «Мне пора на самолет». Семнадцатый день рождения Савады – документы и две бутылки абсента. Двадцатый год Мукуро – он находится в США. Совершеннолетие Тсунаеши – одиночная поездка на Черное море, чтобы насладится тишиной и спокойствием. Двадцать первый год Рокудо – босс Вонголы отпускает в небо один единственный шарик светло-синего цвета с символом тумана на нем. Он уже знал, что Мукуро не будет в особняке. Девятнадцатый день рождения Савады – Тсуна весь день спит после задания с Виндиче. И лишь на двадцать второй свой день рождения Мукуро соизволил появиться в особняке Вонголы на весь день, не забыв проверить – будет ли там Тсуна? Но, если честно, Савада успел пожалеть о своем вечном желании справить этот праздник вместе.