Эта странная жизнь

«Привет, Савада Тсунаеши. Хотел бы я узнать – а вспомнишь ли ты эти дни, во время амнезии? – но, боюсь, меня уже не будет существовать. Знаешь, там, во время битвы с Бьякураном, Мукуро послушал тебя и остался за дверью. А ты умер. Но Деймон помог тебе выжить. И все было хорошо… пока не оказалось, что у «чудесного воскрешения» есть побочный эффект – амнезия. И, когда роковой момент пришел, очнулся уже я. Я – это ты без воспоминаний. Знаешь, эти дни были действительно удивительны. У тебя прекрасная жизнь, верные друзья и милейший возлюбленный. (Да-да, мы с тобой – одно целое, поэтому я прекрасно знаю твои чувства). Постарайся не потерять это вновь. Ты это не знаешь, но: Мукуро начал влюбляться еще в первый день вашей встречи; во время Конфликта он тренировался с Деймоном; перед вашим первым знанием в Италии он пообещал, что защитит тебя, Примо – поэтому злился на твою рану. Это лишь меньшее, что я могу рассказать, но лучше тебе самому попросить у него посмотреть с помощью иллюзий. Твоя семья любит тебя и зависит от тебя – я понял это сразу, когда побывал там. Они ходили хмурые, ссорились, за спиной обсуждали то, как можно помочь тебе, вернуть память, но, когда я подходил к ним, появлялся на глазах, они улыбались и поддерживали, утверждая, что все будет хорошо. Они зависят от того, как чувствуешь себя Ты. Они зависят от твоей улыбки – на ней держится вся Вонгола. Хотел бы я помочь тебе в будущем, но, боюсь, это мои последние минуты. Поэтому вся надежда на тебя и, я надеюсь, ты воспримешь это письмо всерьез. Ладно, наверно, я уже затянул это послание. Напоследок – спроси у Мукуро, почему он решил тебе помочь сразу, хоть и не доверял людям в детстве? Он обещал ответить. Что ж, пора прощаться. Удачи тебе.

Бывший ты, Савада Тсунаеши.»

*** - Так почему ты доверился? – Савада устало откинулся на подушку, улыбаясь, касаясь пальцами тыльной стороны руки Мукуро, что сидел рядом. Давно ему хотелось ощутить эти прикосновения, а теперь… у них впереди почти вечность. – Ты обещал ответить Тому Тсунаеши. Иллюзионист усмехнулся, наклоняясь к боссу. - Ты действительно не видел? Странно. Вроде очевидно. – Он выдержал паузу, задумываясь. – Помнишь, в чем ты был одет, когда мы впервые встретились, в Виндиче? - Тсуна задумался. – Ладно, не буду томить, я-то помню. Ты был в обычной одежде. Но, вспомни, что было у тебя на руке. Савада прикинул варианты, вспоминая, что он делал утром того дня. Его разбудил дедушка… точно! «- Смотри, Тсу-кун, красиво? – Примо присел рядом с кроватью и протянул преемнику узкую алую ленточку длинной примерно тридцать сантиметров с нанизанным на нее колокольчиком нежно-лилового цвета. Вещица при каждом движении издавала пронзительный звон. – Дядюшка Бермуда вчера отвлекся, и я смог пронести это внутрь. Пусть это будет твоим талисманом сегодня. Даже будучи ребенком Савада осознавал, насколько трудно было утаить что-то от босса Виндиче. Он не раз видел «дядюшку Бермуду» в гневе, хоть и никогда не попадал ему под “горячую руку”. - Спасибо, дедушка! – Мальчик дождался, когда Джотто повяжет ленту вокруг его запястья, и обнял его, благодаря, вызывая легкий звон колокольчика.» - Красная лента с колокольчиком? – Неуверенно спросил шатен, изгибая бровь. Кажется, он потерял ее через пару недель, на тренировке. Тогда много его вещей портились, ломались, терялись – ему было не до них. - Да. – Рокудо улыбнулся, засовывая руку в карман и доставая из него что-то. Выцветшая лента, бывшая когда-то алой, не могла быть не знакома боссу Вонголы. – Это я нашел у себя в камере, в Виндиче, утром того же дня. – Савада так и не понял ассоциацию. Ну, да, новая задумка Примо – и что дальше? – Ты знаешь старинную легенду про красную нить судьбы? Наконец, Тсунаеши догадался и изрядно покраснел. – Люди, предназначенные друг другу судьбой, соединены красной нитью, повязанной у них на мизинцах? – Тихо проговорил он, получая утвердительный кивок иллюзиониста. - Теперь понимаешь? – Рокудо воспользовался смущением босса, чтобы украсть еще один поцелуй. – Было трудно отказать, видя такой «знак». - Мукуро-кун, ты все еще хранил ее? – Шатен наклонился вперед и подхватил конец ленты пальцами, ощущая ее жесткость и старость. – Все-таки, у меня ужасно сентиментальный и романтичный Хранитель Тумана, - усмехнулся он. – Но я не жалуюсь.