Эта странная жизнь

Утро умеет две вещи – обрывать хорошие сны и нести плохое настроение. По крайней мере, так считал Тсунаеши до этого дня. Нет, сны утро оборвало на раз-два – и вполне уложилось в график, ибо на часах было девять двадцать. А вот на счет плохого настроения… главное, что Савада знал теперь точно – это то, что самое лучшее пробуждение – от горячего дыхания в затылок и слишком сильных объятий. Шатен поерзал, разгибая затекшую ногу и перекладывая голову чуть выше на грудь иллюзиониста. Опаляющее волосы дыхание на секунду прервалось, но тут же восстановило темп, и Тсуна облегченно выдохнул. Сейчас самое страшное для него было – это разбудить прижимающего к себе Хранителя Тумана, разрушить хрупкую атмосферу уюта. За окном во всю светило солнце, чем-то занимались люди, а босс Вонголы думал о том, что если бы не Мукуро, то сейчас тут был бы не он, а Тот Тсунаеши. Забавно, этот человек был для него кем-то таинственным, хоть и явно понимающим – это было открыто из письма. Кажется, Тсунаеши начал шевелиться и размышлять слишком “громко”, потому что, через пару минут таких мыслей, на голову легла рука, а чужие пальцы провели по каштановым волосам, распутывая пряди. - Мукуро-кун, ты проснулся? – Савада приподнял голову, смотря на Хранителя. Тот даже глаз не открыл, сжимая кольцо рук вокруг торса босса сильнее. - Нет. – Сонным голосом протянул иллюзионист. - Просто разговариваю во сне. Савада усмехнулся, вылезая из теплых объятий и садясь на кровати, поворачиваясь лицом к Рокудо. - Значит, нужно идти, завтракать. У нас много дел, не так ли? В ответ тот лишь обиженно простонал, морщась и устраиваясь в кровати поудобнее. - «Рыбка», почему мы не можем хотя бы дене-е-ек проваляться вот так, в постели, или съездить куда-нибудь после обеда(точно не сейчас!)? Между прочим, я устал после путешествия в Базуке – глаза до сих пор болят! – Мукуро надул губки, как ребенок, чем вызывал смех босса. – И чего это ты веселишься? А, ну, конечно, когда страдает собственный Хранитель – это прекрасно! – Продолжал наигранно истерить в полголоса он. – Думаю, мы заслужили отдых. - Думаю, у нас в особняке до сих пор Виндиче. – Парировал в ответ Тсунаеши. – Тебе ведь не хочется попасть под горячую руку дядюшки Джагера? Или, лучше дядюшки Бермуды? А может, ты ждешь, когда комнату взорвет тот же Бьякуран? Если ты не забыл – я до сих пор «приманка». Иллюзионист пожал плечами, признавая поражение. - Впрочем, заняться делами – тоже неплохо. – Заключил он, улыбаясь. – Но сначала… Савада упустил момент, когда Рокудо принял сидячее положение, перекидывая босса на спину и нависая сверху, пожирая взглядом каждую клеточку его тела. Что уж тут – если возражения явно не принимались, они же и не существовали – Тсунаеши слишком… слишком. Слишком радовался новому дню, слишком наслаждался прикосновениями этих холодных рук, слишком любил нависшего сверху Хранителя Тумана. Своего Хранителя. И только так. Тело жадно требовало прикосновений, неспособное насытится страстными поцелуями. Разум требовал не расслабляться, то и дело, проверяя гипер-интуицию. Сердце требовало ласки и уюта. А… а желудок требовал завтрак, о чем и напомнил низким утробным урчанием. Шатен безвольно простонал в губы иллюзионисту, выползая из-под захвата и кое-как удерживая стоячее положение рядом с кроватью. За всеми манипуляциями Мукуро смотрел молча, оценивая – когда босс пошатнется и распластается по полу, как всегда? - Надо идти завтракать. – Уверенно заявил почти вменяемый босс Вонголы, разворачиваясь в сторону ванной. – Но сначала – я в душ, а-то на теле живого место нет - спасибо, Рокудо Мукуро. – Язвительно пропел он, в шутку. – А ты пока одевайся, собирайся, нужно будет еще все остальным рассказать – вчера же так и не дошли до гостиной. - Душ? Прекрасно, я с тобой, - проигнорировал указания Туман, устало зевая и поднимаясь с кровати. Тсунаеши поперхнулся, ошарашенно моргая. - Пожалуй, я сам справлюсь – не маленький… Как стало ясно вскоре – отговорки не рассматривались. Как и, собственно, любые предложения. Благо, ванна не маленькая и Савада смог уместиться на одном ее конце, никак не касаясь своего Хранителя. Что он там думал о любви и желании? Забудьте. Сейчас в нем бунтовал все тот Тсуна, который любил клубничное мороженное и играть в догонялки с дедушкой по тюрьме Виндиче. Который мог легко поспорить с Джагером, что убедит босса одной-из-мега-крутых-семей сотрудничать без применения силы, победить и заставить того катать себя на спине весь день. В глазах которого еще блестела детская наивность. А тем временем иллюзионист без боя не сдавался. Хотя, какого «боя», если убегать было некуда? Ему нужно было лишь сделать полшага вперед и насладиться холодными струями воды, беспрерывным потоком льющими с потолка, пеленой застилающими глаза, но позволяющими найти повод, чтобы прижать к себе замершего парня, так неловко трясущегося то ли от холода, то ли от смущения. Пора бы ему привыкнуть к таким ситуациям – вроде встречаются почти официально, да и сексом занимались не раз и не два, а все равно смущается от одного только взгляда. Хотя, в этом даже есть своя, особая «изюминка». Некая «фишка» заставляющая даже Мукуро сдаваться, позволяя делать ему все, что он захочет. Разрешая пользоваться статусом возлюбленного одного из сильнейших иллюзионистов полностью и безоговорочно. Правда, - что юлить? – Рокудо и сам иногда пользовался своим аналогичным положением с боссом Вонголы. Как-никак, иногда без этого не обойтись. - Слабость, - едва слышно выдыхает иллюзионист, опустив лицо, чтобы в глаза не попадала вода. - Что? – Савада непонимающе уставился на своего Хранителя, но тут же понял, что это чревато. - Ничего, - так же тихо ответил Рокудо, улыбаясь мыслям. Неприятно, когда ты ненавидишь мафию, но состоишь в крупнейшей семье и твоя слабость – ее босс. Но, это стало повседневностью для Мукуро. «И пусть так и остается», - додумывает про себя он, ухмыляясь. *** Хаято устало зевнул, слегка задевая плечом косяк при входе на кухню. Порог приветливо скрипнул, а Ураган Вонголы поморщился от солнца, пробивающегося сквозь полупрозрачные шторы. Все-таки, духота и жара – не самая его любимая погода, в этом он был солидарен с Рокудо Мукуро. За столом уплетали свои завтраки Ламбо и Реехей, у кухонной гарнитуры хозяйствовал Ямамото – еще оставалась прошлая привычка, после жизни с отцом во время отпуска, а Хибари пил кофе в стороне от всех. До чего же нормальная картина для последних дней – босс отсутствовал. Несмотря на то, что Сиф сказал про путешествие во времени, Тсунаеши ни один Хранитель так и не видел с того момента. Как и Мукуро. Собственно, голоса в комнате босса Вонголы все образовывали в одну картину. Даже у Вонгола Дечимо есть свои слабости. Например – собственный Хранитель Тумана. Глупо тревожить – и без того замученного последними событиями – Саваду. Он же много сделал и многое вытерпел. Он заслужил спокойствие, отсутствие работы. Хотя догадываться о том, что Десятый должен выйти в ближайшее время, он стал быстро. Об этом свидетельствовали банальные крики-споры из-за дверей спальни Тсуны. А, так как сегодня утром они были серьезнее, чем обычно, можно полагать, что он соизволит выйти из комнаты сегодня. Но до спокойствия и радости Гокудере было далеко. А покоя ему не давала теория, предположенная не так давно. «То, что у вас удалось изменить в прошлом, в будущем случится вопреки всему, потому что время не терпит вмешательств». Конечно, это само собой портит смысл существования Базуки Десятилетия, но почему-то эта теория не дает покою. И каким образом это «что-то» случится в будущем? Не обязательно ведь это отразится в амнезии – возможно, что-то другое случится с тем, из-за кого это все началось. Вот только, этот тот-из-за-кого-началось – Десятый или его Хранитель Тумана? Задачка. Тем временем, собирая все косяки и стены, в кухню ввалился босс Вонголы, наспех одетый и с мокрыми волосами, с которых капала холодная вода. Раздражение и легкая паника сменились улыбкой, когда он встретился взглядом со своими Хранителями. - Доброе утро, ребята, - как можно жизнерадостнее пропел он, готовый всех их задушить в объятьях – как же давно они вот так не встречались! - Йо, Тсуна, - улыбнулся в ответ Такеши, лепя из риса одинаковые шарики. - Ты экстремально давно не выходил! – Поднял взгляд из тарелки Сасагава, пиная под столом Ламбо, чтобы тот тоже отвлекся. Гроза кивнул боссу, но уплетать еду не перестал. - Доброе утро, Джудайме! Как вы? – Вылез, наконец, из своих не оптимистичных мыслей Хаято, подскакивая к смеющемуся боссу, с которого капала вода. Тсунаеши потряс головой, стараясь стряхнуть оставшиеся капли, но вышло это весьма неудачно. - Все хорошо, Гокудера-кун, все очень хорошо, - мягко улыбнулся он, облегченно выдыхая. Как всегда. – А у вас тут как дела? - А у нас Виндиче, босс, - в столовую вошла иллюзионистка, забывшая поприветствовать всех, но исправившая эту ошибку тут же. – Бермуда-сан хотел поговорить с вами, сказал, что это важно. Савада закатил глаза, припоминая «дядюшку Бермуду». - Да у него всегда все “сверхважно”, а в итоге – все обычно и повседневно, - как знающий человек отчеканил он. – Лучше скажи, как им там, Хром. Не жалуются? Чем вообще занимаются? Девушка в очередной раз пожалела, что ее комната не далеко от крыла, в котором обитают Стражи Порядка. - По ночам исчезают, но, вроде, вполне довольны. Хоть и жаждут встречи с вами «с глазу на глаз», босс, о чем не устают напоминать. – Докуро огляделась, примечая всех, кроме одного. – А где Мукуро-сама? - Он сегодня отдыхает в покоях Десятого босса Вонголы. Безвылазно. – Как-то гадко ухмыльнулся Тсунаеши, но интересоваться – что случилось с Рокудо?! – никто не стал. Вдруг такая же участь постигнет? – А к Бермуде я зайду сейчас, и после тебя не будут тревожить, Хром. - Спасибо, босс, - девушка покраснела, слегка кланяясь. *** Савада лукавил – ему ужасно не хотелось говорить со старыми «друзьями». Но живот неприятно тянуло от ожидания и ничего больше не оставалось. Крыло, где проживали Стражи Порядка в мире мафии, было темным и мрачным, как и подобает для их места обитания. В тюрьме было так же. Поэтому Тсунаеши вырос бледным – из-за недостатка солнца. А еще тут было тихо. А тихо – это плохо. Все-таки, если в одном особняке есть и «дядюшка Джагер», и «дедушка Джотто», то все заканчивается скандалами и выяснениями отношений. Это уже считалось нормальным. И сейчас, когда все вокруг подозрительно напоминало детство, босс Вонголы был удивлен отсутствием этих звуков. Поворот направо, глубокий вдох и Тсунаеши неуверенно стучит по деревянной двери. - Проходи, Савада. Он облегченно выдыхает. Самое нервное позади. Осталось придумать – как рассказать им о том, что он вернулся? Сложно. - Да я тут, как-то… ненадолго… - бубнил про себя он, стараясь не смотреть на дядюшек, которых не видел уже много лет. – Просто… хотел сказать, что в-вернулся… и это как-то… и вот так… - Возьми себя в руки, Тсунаеши, нам уже сообщили, что тебя вернули в прежнее состояние. Шатен облегченно выдохнул. Ура, никаких нервотрепок! - Это хорошо. Меня сюда пригласили по вашей просьбе. Есть какое-то дело? От взглядов, обращенных на него в один миг, боссу Вонголы стало дурно, чуть не подкосились ноги. Для обычного человека это бы было странно и неуютно, но он, тот, кто жил с ними с детства, знал, что это знак. Знак того, что дело - дрянь и, вероятно, сейчас все находятся на грани между жизнью и смертью. - В особняке сейчас три киллера Джессо, цель которых убить тебя, Савада Тсунаеши, или твоих Хранителей.