Эта странная жизнь

- Еще час – и я точно-точно умру! – обреченно простонал Савада, обмякая в кресле и скатываясь куда-то вниз так, что из-под стола торчала только его макушка. Зашедший в этот прискорбный момент Рокудо удивленно моргнул, тут же усмехнувшись. Он – даже не прибавляя темп – пересек кабинет и поставил на стол, недалеко от отчетов, некрупный поднос с горячим какао с зефиром и овсяным печеньем. После сего нехитрого действа он скептически оглядел «умирающего». - Если не сделаешь это сейчас, то завтра, на совещании, опять будешь запинаться, разговаривая с Занзасом, “рыбка”. – Слегка укоризненно покачал головой иллюзионист. Тсунаеши поднял взгляд, умоляюще смотря на Хранителя, словно тот мог его сейчас спасти. А после цепкий взгляд карих глаз наткнулся на горячий напиток – и на пришедшего возлюбленного стало просто плевать. Савада слишком резко схватил кружку, едва не расплескав какао на себя, и принялся жадно глотать жидкость. - Не пей так быстро – подавишься. – Снисходительно усмехнулся Мукуро, что уже оперся об край стола поясницей и внимательно наблюдал с близкого расстояния. Прошли какие-то три месяца, за окном во всю властвовала зима, а они – как и большая часть Вонголы – приехали отдыхать в Японию, в любимый, уютный Намимори. Как и полагается, Дечимо взялся за ум и много-много работал, сутками находясь в своей комнате, по совместительству – кабинетом. Конечно, Туман всеми силами помогал ему, еще пытаясь обнадеживать приближающимся отпуском, на который они должны были полететь на другой конец земного шара, где очень жарко, где нет никаких проблем. А их – со смертью Джессо – появилось не мало. Семья Бьякурана официально вошла в состав Вонголы, а Джиглио Неро вновь стали самостоятельными. Несмотря на то, что Тсуна стал гораздо сообразительнее и увереннее, чуть было не потеряв все, что у него было, он много раз «спотыкался», норовя бросить затею с объединением семей(а было достаточное количество людей, которые были “против” этого). Эмоции Савады перенимали все Хранители. Пожалуй, без лишней лести, Тсунаеши действительно обожал своего Хранителя Тумана, который умудрялся работать еще усерднее него в такие моменты, подавая хороший пример, но при этом мог легко «украсть» его с любого совещания и пойти гулять, создав настоящую иллюзию на месте босса. Это – то, ради чего им действительно стоило сражаться все те годы; ради этого стоило страдать и мучиться. Шаги по продвижению Вонголы становились все больше и больше с каждым разом. Изредка их еще навещают Примо и Деймон, умудряющиеся поднимать всех и вся с ног на голову, отчитывать за неправильные планы и, конечно, улучшать настроение своим присутствием. Мафиозная семья медленно, но становилась настоящей семьей. Вария, которая была исключительно против присоединения Мельфиоре еще пару месяцев назад, сейчас даже в Намимори приехала со всеми, поселившись в – отстроенном еще больше и улучшенном – доме. Отношения намного теплее не стали, но убить друг друга пока не пытаются – и то хорошо. Это было безусловно то же место, что и раньше, та же Вонгола, но время помогло уйти гораздо дальше. Изменить всё, что можно было изменить. За какие-то несколько месяцев они провели огромный «ремонт» над ней и теперь лишь заканчивали последние доработки, начиная наслаждаться результатом. Они построили свою семью вместе, умудрились по крупицам собрать все эти отношения между людьми, восстановить старую структуру и цели, чтобы выкинуть из мафии кровопролитие и смерти. Задумавшись о своем, Тсуна действительно слегка закашлялся напитком, не заметив в нем разбухшую приторную зефиринку. Рокудо недовольно поджал губы. - А я говорил. – Вздохнул он, слегка похлопав по спине шатена, чтобы помочь. Савада, раскрасневшийся от недостатка кислорода на какие-то секунды, кивнул, нервно улыбнувшись, словно нашкодивший котенок. - Да-да, ты все говорил, а я такой плохой-плохой не послушал. – Кивнул он, отставляя кружку, и вновь наткнулся взглядом на бумаги. – Мукуро-ку-ун, а можно больше не работать сегодня-я? – тут же заканючил, умоляюще смотря большими карими глазами, слегка поблескивающими в свете настольной лампы. – Пожа-алуйста! Иллюзионист прищурился, все так же слегка хмурясь. Никогда в жизни он не скажет, что именно вот такое выражение лица делает его абсолютно безоружным. А-то ведь этот – рано выросший – ребенок всегда будет пользоваться этим. - Только сегодня, “рыбка”. – Обреченно выдохнул, опустив веки, чтобы не видеть этой излишней радости. – А завтра с утра снова за дело. А-то ведь и сам будет помогать ему отлынивать от работы, чтобы видеть эти сияющие глаза. Тсунаеши даже с места подскочил, благодарно улыбаясь, и в порыве обнял Рокудо за торс. Он уже зевал от усталости, но умудрялся прижиматься еще ближе, словно это могло их соединить еще больше, хотя они итак связали себя всеми способами, которые вообще были или не были возможны. - Спаси-и-ибо, - промурлыкал шатен. Его каштановые волосы щекотали подбородок Мукуро. Удивительно, но и в таком возрасте Савада смог вырасти еще чуть-чуть, теперь доставая своему Хранителю до плеча. И это при росте-то Рокудо, который, и будучи подростком, смотрел на всех сверху вниз в прямом смысле этого слова. Тсуна слегка пошатнулся, сладко зевнув в очередной раз и не упав только потому, что тот успел его обнять за талию и прижать к себе. Решив, что уже терять нечего, шатен уткнулся носом в шею иллюзиониста, зная, что тот уж больно интимным считает это объятье – сколько раз Дечимо ни замечал, но Туман всегда становился покладистее и нежнее в такие моменты. Ничего не изменилось и сейчас. Объятья стали теплее, а горячее дыхание пробежалось между растопыренных каштановых волос, уже не заставляя Тсунаеши вздрогнуть, а лишь улыбнуться. - Мукуро-ку-у-ун, - требовательно потянул он. Рокудо внимательно посмотрел в его глаза, словно пытаясь по ним прочитать намеренья, а не услышать. – Я тебя та-а-ак люблю-ю-ю! – продолжил тянуть фразы Савада, надеясь задеть за самое чувствительное место Хранителя. Но тот лишь усмехнулся, изогнув бровь. - Что ты опять хочешь, “рыбка”? – уже осознавая, что все это не просто так, поинтересовался он. А Тсуна надул губки, понимая, что план провалился. - Не хочу завтра с Занзасом разговаривать. – Пробурчал он и мученически вздохнул. – И работать не хочу. Итак, много сделал! – очередной зевок. – Хочу в Пари-иж или Брази-илию, отдыха-ать! – вновь канючит. Рокудо уже не поддавался на такие желания босса, даже не проникался нытьем об отпуске, но – почему бы не порадовать бедного страдальца, что работает сутки напролет? Выждав секунду, Мукуро склонился, целуя – все еще сладкие от какао – губы и одновременно подхватывая его на руки, под бедра, а не «как принцессу», потому что последнее он не особо любит. А если точнее – терпеть не может. Действие помогло – по крайней мере – заткнуть Саваду, потому что тот наивно надеялся, что его отнесут в комнату, спать. А коридоры вели явно не к жилым комнатам. Гениальные идеи нередко посещают голову Рокудо, а сейчас они и вовсе казались бредовыми. Но, поднявшись на четвертый этаж, он – все еще неся босса – вышел на террасу, где было чертовски холодно, ибо зима, а все находится под открытым небом. - Мукуро-кун, я уже замерз. Давай, обратно? – простонал шатен, обнимая себя руками, чтобы хоть чуть-чуть согреться. А иллюзионист игнорировал, двигаясь к краю, и там усаживая его на холодные, обледеневшие перила, которые так неприятно чувствовались сквозь тонкую ткань строгих брюк. Тсуна поморщился. - Ты решил заставить меня заболеть, чтобы я не работал? – фыркнул он, внимательно смотря в разноцветные, раскосые глаза. Как раньше – так и сейчас: в них сквозило легкое безумие со щепоткой абсолютной любви. Секунда – и Рокудо отпускает Саваду, полагаясь на его равновесие, которое всегда было прискорбным. Шатен впивается пальцами в холодный металл, панически расширяя глаза и едва не падая. Имя Хранителя с губ не срывается, потому что тот – абсолютно спокойно – отходит на шаг от него, полностью доверяя удерживаться самому. Или не удерживаться, а падать вниз, с четвертого этажа. - Сейчас стабильности в Вонголе нет, сам знаешь. – Начинает Мукуро. – Все эти переделки и игры с мафией на «авось получится и нам не отрекошетит нам этот удар» довольно смелы. Со всех сторон остается опасность, потому что далеко не все согласились с нашими ультиматумами. – Он наблюдает за испуганным Дечимо с легким удовольствием, пусть и корит себя за это. – Мы, вместе со всей семьей и Альянсом, ходим по краю лезвия, которое в любой момент может подтолкнуть в другую сторону. – Тсуна попытался выпрямить спину, надеясь, что это поможет, но лишь пошатнулся назад, тихо пискнув. – И, если сейчас все это бросить, то мы все полетим в бездну, наплевав на старания многих поколений, чье дело продолжаем. Савада поджал губы, понимая, что он прав. Но где-то на задворках помутненного холодом и сонливостью сознания осталась безумная мысль. - Мукуро-кун, - привлекает внимание, довольно полуулыбаясь. – Ничто не может идти исключительно по нашей задумке. – Отпускается руками, наклоняясь назад, чтобы упасть с края. Счет идет на какие-то миллисекунды, но Рокудо бы не посадил его туда, если бы не знал, что успеет в любой момент поймать. Это было бы абсолютно расточительно с его стороны. Туман ловит его под талию, позволяя нависнуть с края, но ни за что не упасть. Лишь прижимает, склонившись сверху и ловя довольную усмешку шатена собственными губами, когда еще раз пытается убедиться, что у него получилось. Плевать, что был уверен в себе, но играть с жизнью “рыбки” он позволяет себе в исключительные случаи, после которых ужасно себя пытает в мыслях. - Вот видишь. Если мы – и вся Вонгола – сорвемся с края, то ты меня успеешь поймать. – Слишком самоуверенно улыбается Тсунаеши, даже не держась за него, а позволяя контролировать – упадет ли он? – самому иллюзионисту. – Я доверяю всё, что у меня есть, тебе. Если тебе это не нравится – отпусти руки. Оба знают, какой ответ должен последовать дальше, поэтому произносить его нет смысла. - Чертов идиот ты, “рыбка”, а не Вонгола Дечимо. – Усмехается Мукуро, жадно терзая его губы, медленно поднимая и усаживая на перила в вертикальном положении. – Но признаешься в любви забавно. – Широко улыбается. Шатен ластится ближе, уже забыв о том, что на улице холодно и их могут заметить многочисленные жители данного здания. Плевать на всех. - Я учился у лучших. Ведь пока они вместе – всё будет великолепно.