Эта странная жизнь

Странные это, все-таки, чувства – привязанность и любовь. У них всегда есть свои составляющие, из которых “картинка” может отпечататься в душе. Например, любовь – это, безусловно, доверие, восхищение и разве что капелька ревности. А привязанность – это забота и странное чувство, когда ты находишься далеко от того, к кому привязался, пронзающее грудь. Тсунаеши любил своего Хранителя Тумана и был привязан к своей семье самыми теплыми чувствами. Поэтому, услышав об опасности, он лишь на секунду поддался к комнате, где запер иллюзиониста, а после с полной уверенностью побежал в гостиную, в которой обычно сидела большая часть семьи. Нет, он волновался за Рокудо, но понимал – он за себя постоит. А вот остальные… да, глупо переоценивать силы одного человека, ставя выше, чем силы объединившихся мафиози, но, зная Мукуро, можно было точно сказать – он себя в обиду не даст. До заветного помещения оставался один коридор и поворот, когда раздался звон разбившегося стекла и женский визг. Савада ускорил бег, буквально влетая в комнату. Первым делом его внимание привлекла девушка, сидящая на полу и вытянувшая ногу, по которой стекали три струйки крови, капающей на пол. Разбитая кружка лежала совсем близко. Такеши помогал Докуро подняться, чтобы вновь не пораниться, после чего просто подхватил ее на руки и доброжелательно улыбнулся боссу, направляясь в мед.пункт. Хаято немного покачал головой и кивнул прислуге, которую – к слову – вообще-то просили отпустить на время приема Виндиче, чтобы они убрали осколки. - Джудайме, вы уже поговорили с Бермудой? – Заметил все-таки он босса. Тсунаеши немного заторможено кивнул, все еще оценивая обстановку. Тихо, мирно, разве что несколько капель крови и разбитая посудина на полу, а вообще – обыденный день в Вонголе. Сасагавы, Ламбо и Хибари не было, но, если последние двое отправились в город, насколько он, Тсуна, помнил, то первый наверняка тренировался в спортзале. Или киллеры ушли, или нашли цель получше. Грудь неприятно сковало, живот тяготило странное ощущение, а гипер-интуиция успела заверещать, давя на мозг, лишь в последнюю секунду. Сразу после это в восточной части особняка раздался грохот, чей-то крик и взрыв. Тсунаеши бросил всего один взгляд на Гокудеру, после чего оба сорвались в ту сторону, наплевав на все остальное. Восточная часть, кто же там?.. черт, Мукуро! Еще за два коридора до заветной комнаты стены начали меняться на обшарпанные, слегка подгоревшие или и вовсе ободранные. Ни боссу, ни его Хранителю такой расклад дел не нравился. Хотя бы, потому что тишина, разрываемая лишь их бегом да дыханием, не сулила ничего хорошего. Шатен сунул руку в карман, чтобы нащупать перчатки и пилюли. К черту – в этот раз он не оплошает! И никому – слышали? Никому! – не даст умереть. Его уже достали все эти приключения. Едва одно заканчивается, как начинается новое. Да сколько можно?! Все, что ему хочется – зажить мирно и спокойно, забыв хоть на секунду о том, что он всегда находится под прицелом снайпера. Перестать видеть кровь и страдания; забыть, что в мафии цена жизни – едва ли выше, чем цена кофе, которое заваривают по утрам его Хранители. Очередной поворот и Тсунаеши проглатывает два шарика, надевая перчатки ярко-алого цвета, чувствуя, как на лбу разгорается Пламя Посмертной Воли. Хаято, кажется, тоже в полной боевой готовности. Он кивает боссу, ускоряясь чуть-чуть, чтобы быть впереди и защитить его, в случаи чего. Коридор заканчивается и Савада слегка дрожит – дверь в его… нет, в их комнату выбита, а обгорелые стены можно рассмотреть уже сейчас. Несмотря на легкую панику и пропавшую уверенность, он ни на секунду не сбавляет темп, а останавливается, только перешагнув выбитый порог. - О, «рыбка», чего-то ты сегодня опоздал. Мукуро сидит на краю покореженной кровати, вальяжно закинув ногу на ногу и ухмыляясь, как делал это раньше перед врагами. Бледную скулу рассекает небольшая царапина, а белая рубашка разорвана на руке и пропитана кровью – что уж говорить о его любимом кожаном плаще? Кажется, это состояние иллюзиониста совсем не волнует, как и обгоревшая комната, в которой царит металлический запах крови и трупов. В углу валяются три изуродованных тела. При желании, Савада бы никогда не отличил одно от других двух – настолько они были обезображены. Он облегченно выдыхает, осознавая, что с Рокудо все в порядке, но волнение не отступает, клубясь невидимой дымкой под диафрагмой, вызывая легкую боль. - Мукуро, это ты их убил? – Босс Вонголы все еще не рискует приближаться; в голове вопит гипер-интуиция. - Да. Бесполезный сброд. Тсуна нервно сглатывает. Он знает, что жестокость его Хранителя Тумана необузданна и такое вполне нормально, но каждый раз его это поражает. И это тот человек, что был с ним с утра? С трудом можно поверить. Да и гипер-интуиция буянит не от этого, очевидно. Но она – и только она! – не позволяет подойти к иллюзионисту и выбить всю дурь из его головы, отправив в мед. пункт. Все-таки, его раны выглядят нехорошо. - Чертов иллюзионист, а если нам нужно было их допросить?! – Сорвался Хаято, зло вперяясь взглядом в Рокудо. Тот даже не вздрогнул от самого презрительного взора Урагана Вонголы. - Когда стоит выбор между их жизнью и моей – предпочитаю второе. – Обиженно надул губки иллюзионист, переводя глаза на босса. – Итак, почему я еще не слышу криков счастья, что твой любимый не пострадал, учитывая, что именно ты, «рыбка», запер меня здесь? Выжидающий взгляд разноцветных глаз встретился с обеспокоенным ярко-оранжевых. Тсуна поежился. Сколько лет знакомы, а все трудно сопротивляться ему. - Я верил, что ты и сам справишься. – Тихо отчеканил он, оглядываясь по сторонам, стараясь найти то, что так выводит из себя гипер-интуицию. – Так что извинений не дождешься. - С чего это так сухо и жестоко, «рыбка»? – Еще более оскорблено протянул Мукуро, поправляя волосы, испачканные в крови, и вставая с кровати. Та скрипнула в ответ, протестуя. – Я ведь и рассердиться могу. – Как-то слишком спокойно сообщил он, чуть ли не мурлыкая. Расстояние до босса Рокудо преодолел за три шага. Ровно через три шага Тсунаеши отпрянул назад, к двери, невольно выставляя руки с горящим пламенем вперед, перегорождая путь. Туман недоверчиво прищурился, пытаясь понять, что случилось, а Ураган только слегка изогнул бровь. - «Рыбка», не пугай меня. Успокойся и убери это пламя. – Как можно спокойнее проворковал первый, пытаясь обойти стороной опасность, но Савада прокрутился с ним, не позволяя это сделать. – Что случилось? Ты можешь хотя бы объяснить? Если честно, то Тсунаеши и сам не понимал, что творит. Просто грудь сжимал необоснованный страх. Просто руки, сжатые в кулаки, дрожали, что не было заметно кому-либо еще. Просто на глазах выступали слезы от боли, которые тут же испарялись под жаром пламени. Гипер-интуиция предупреждала. Не хотела, чтобы с ним что-то случилось. Вот только – где опасность? Кто может убить? - Джудайме, что не так? – Полушепотом спросил пепельноволосый подрывник, дергаясь в сторону Савады. Тот не вздрогнул, продолжая поглощать взглядом помещение, стараясь избегать одной единственной пары глаз. - Что-то не так… кто-то есть здесь, помимо нас. – Сдавленно выдохнул он, выкладывая все «карты» на стол. – Гокудера, сбегай до Виндиче и позови сюда Джагера. Грядет что-то масштабное. Хаято кивнул, ничего больше не спрашивая, и скрылся в коридорах, с каждым шагом ускоряясь. Тсунаеши облегченно вздохнул, понимая, что – в случае чего – хотя бы труп найдут быстро. Однако умирать сегодня не входило в его планы. Он вообще умирать не планировал. Один раз умер и этого ему по горло хватило. Ни он, ни кто-либо еще не умрет. Тем более – Мукуро. Но, какими бы ни были его мысли, он все так же вытягивал руки, ограничивая расстояние до иллюзиониста. Что-то было не так. Что-то было не так в самом нем и в Хранителе Тумана. - «Рыбка», - на лице Рокудо плясали блики от пламени. Он и не думал отходить, как, впрочем, и двигаться вперед. - Не надо. Стой там. Савада получил утвердительный кивок и опустил руки, не погашая пламя. Тот не двинулся с места, слегка улыбаясь. Тсуна удержал уголки губ от ответной улыбки, чтобы не выдавать эмоции. Что-то было не так. - Оя, это, конечно, чертовски мило, но мне надоело смотреть. – Мягким тоном пропел голос совсем близко. За спиной иллюзиониста материализовался силуэт того, кого все поголовно не хотели видеть. Джессо усмехнулся, с силой ударяя ладонью по спине Рокудо. Тело второго рассеялось в тумане. Улыбка на губах Бьякурана стала шире. Тсунаеши вдруг осознал, почему не доверял Мукуро. - Зачем ты тут? – Как можно спокойнее поинтересовался он, отсчитывая за какое время должен прибежать Хаято с подмогой. - Естественно, чтобы убить тебя, Тсунаеши-кун, - мягко промурлыкал беловолосый босс Мельфиоре, вальяжно прохаживаясь по комнате и заостряя взгляд на бездыханных телах в углу. – Это и есть знаменитое гостеприимство Вонголы? Тогда я рад, что пришел, когда Мукуро-кун утолил свою жажду крови. – Из-за плеча улыбнулся шатену он, кивая появившемуся около входа Туману Вонголы. - А, по-моему, тебе доставило бы удовольствие оказаться среди них, - прошипел тот, непроизвольно прикрывая собой босса. Джессо прокрутился на каблуках, поворачиваясь к мужчине полностью. - Думаешь? - Знаю. – Тсунаеши вздрогнул от шипящего тона иллюзиониста. На минуту воцарилась тишина. Бьякуран прошагал дорожку по всей комнате, ненавязчиво оценил разбросанные вещи двух размеров на обгоревшем стуле, ухмыльнулся, смотря на фото в разбившейся рамке. Шатен еще помнил, когда они его сделали. Прошло много лет. Тогда была приветственная вечеринка в суши-баре отца Ямамото, и Хару предложила сфотографироваться. На фото уместились практически все, но ее саму, которая едва успела прибежать на место, пока отсчитывал секунды таймер, немного обрезало. В углу виднелся силуэт Мукуро, который в тот день прожигал взглядом Саваду, ревнуя буквально ко всему, что движется. И в тот же день состоялся их первый поцелуй. Не самое приятное воспоминание детства, но дорогое. Поэтому это фото стояло на прикроватной тумбочке. Тсуна не мог понять, почему он выжидает время. Ничего не делает. Он же наверняка слышал, что сюда вот-вот придут Виндиче. Так почему спокойно идет к ним в руки? - Знаешь, Тсунаеши-кун? – Потянул имя босса Вонголы Джессо, продолжая задумчиво оглядываться, пачкая ботинки в крови своих подчиненных и совсем чуть-чуть – в крови Рокудо, что он оставил после боя. – Тут очень уютно для места, где погибнет сам Дечимо. – Он опустил взгляд на запястье, будто там были часы. – Что-то «дядюшка Джагер» опаздывает. – Нахально промурлыкал он. Смутное подозрение затаилось в груди шатена, но он лишь шумно выдохнул, прогоняя его из своих легких. Сомнения – непозволительная роскошь для босса мафии. - Так ждешь его? – Изогнул бровь Рокудо, заметно расслабляясь. - Сражаться с сильным противником веселее, чем просто убивать. – Как бы невзначай произнес Бьякуран. Туман раздраженно поджал губы. – К тому же – полету пули никто не помешает. Даже Стражи Порядка. Тсунаеши напряженно вздохнул. - Опустишься до такого банального оружия во второй раз? - А почему бы и нет, пока оно действенно? – Джессо в последний раз оглядывает комнату, фыркает и достает из-под плаща девяносто вторую беретту. Савада сразу узнает ее, потому что не раз видел такие в оружейной. Итальянский пистолет. Мукуро он нравился, а вот Тсунаеши с трудом мог обхватить полностью рукоятку – настолько толстой она была. – Есть последние слова, Тсунаеши-кун? – Бьякуран откровенно игнорировал стоящего впереди шатена иллюзиониста, вытягивая руку с оружием в их сторону. Несколько секунд длились с вечность. Казалось, что стрелки на часах нарочито прилипали к циферблату, давя на мозг присутствующим. А может Савада совсем сошел с ума – кто знает? Рука босса Мельфиоре дрогнула, зажимая спусковой крючок на пистолете с заведомо опущенным курком. Только потом до ушей Тсунаеши дошел выстрел. А еще через пару секунд он «проснулся» от поцелуя. С полом. Будучи со всем раздражением, какое только могло быть, впечатанным вниз сильной рукой. - Савада Тсунаеши, Рокудо Мукуро, можете идти. Вы свое дело сделали. Железный тон голоса, как ни странно, успокоил, заставляя босса Вонголы улыбнуться знакомому аккомпанементу из звона цепей. *** В западной части особняка было тихо и прибрано. Вот – столик с глубокими царапинами, каждую из которых босс помнил досконально. Эта оставлена еще с прихода Варии, Принцу стало скучно, и он решил испортить дорогой стол из дуба. Эта – Хаято опять ссорился с Такеши и случайно прошелся рукой с зажатой в ней бомбой по деревянной глади, а железный наконечник процарапал по краю. Он потом еще два дня извинялся. Эта вмятина опять же из-за Варии, вот только оставлена руками разъяренного на капитана босса. А вот эта – лично оставлена им и Мукуро, когда… впрочем, это стоит опустить, потому что от воспоминаний Тсунаеши всегда краснеет. А тут, в потайном ящичке под столом, прячет сигареты Гокудера. Савада опускает ноги на пол только, чтобы было удобно выудить белую пачку из-под плитки. Если бы он курил – сейчас бы тут была гора окурков. В комнату, шаркая ботинками по полу, входит Спейд и садиться рядом. - Они его поймали? – Полушепотом спрашивает шатен, удивляясь своему безразличному тону. Деймон понимает без пояснений про кого он говорит. - Убили. Тсунаеши переводит взгляд на часы – всего вечер, а столько произошло. Если бы он мог улыбнуться, наверняка бы сделал это. - Мукуро присутствовал? – Пытался спросить, как невзначай, а получилось, что как будто сейчас расплачется. - Ага, отделили ему почетное дело – добить. – Как-то ядовито усмехается иллюзионист, откидывая голову назад, на спинку дивана и кладя ноги на стол. С подошвы на дерево капает кровь. «Ну вот, еще одно пятно», - абсолютно апатично отмечает про себя Тсунаеши. Если бы он мог напиться – вокруг валялись бы горы пустых бутылок. Но ему нельзя. - Что с Примо? - Решил проводит Бермуду и напомнить, чтобы тот больше и не думал возвращаться со своими подчиненными в этот особняк, - наконец, губы Спейда озаряет полуулыбка. – Неприятный осадок после дня? – Мастерски переводит тему он, давя на самое “больное”. Савада точно так же откидывается на спинку, играясь с пачкой сигарет – то открывая, то закрывая крышку пальцем. - Нет, совсем нет. – Нагло врет он, и иллюзионист прекрасно осознает это. – Все закончилось, верно? Мельфиоре уничтожены. - Тоскуешь, что сделал это с помощью «дядюшек», а не сам? Шатен качает головой, облизывая сухие губы. - Это в любом случае победа. Неважно, какими методами. – С сомнительной уверенностью отвечает он. – Вонгола всегда будет побеждать и впредь. - Ты стал серьезней и жестче, Тсу-кун, - как в детстве, наставляющим тоном усмехается Деймон. – Сними эту маску. Шатен ухмыляется в ответ немного язвительно, после чего подцепляет губами одну из сигарет и поджигает. - Через пять минут сниму. И какая к черту разница – курил он или нет? Сегодня можно все. Кажется, он слишком задумывается и не слышит мягких шагов за спиной. А собственного Хранителя замечает и вовсе только, когда он забирает у него сигарету. Оставшийся дым потоком вырывается из сжатых в трубочку губ босса Вонголы и тот, наконец, улыбается, смотря на Рокудо. - Время вышло? – Невинным голосом, как в детстве, интересуется он, приподнимая бровь. Рокудо садиться по другую сторону, чтобы избегать Спейда, и уверенно заявляет: - Ненавижу запах сигарет. Будешь курить – даже не надейся, что поцелую еще хоть раз. - Понял, бросаю! – Тут же замахал руками Тсунаеши, широко распахнув глаза, с наигранным шоком в голосе. Мукуро забирает пачку и наглым образом мнет ее, забыв, что это собственность Урагана. Шатен расплывается в улыбке, расслабляясь. Все закончилось. Больше не будет серьезных противников. Больше не будет ужасных смертей. Больше не будет одиночества и беспроглядного страха. Будет только Вонгола. А Вонгола – это определенно прекрасное будущее.