Мы будем вместе в следующей жизни

«…Наш первый поцелуй не прошел незамеченным. Но и разговоров о нем мы никогда не заводили. Я всегда – и сейчас тоже – думал, что слова только лишние в такой ситуации. Это просто глупо – напоминать друг другу о том, что и так ясно без всяких слов. Они только все путают. И ты, наверное, чувствовал то же самое. И, несмотря на то, что просыпаясь каждым утром, моя первая мысль была о тебе, мы держали дистанцию, как и положено обычным друзьям. Хотя внутри все кипело, оттого　что мы вместе. Каждый быстрый взгляд, случайное прикосновение… все это доставляло мне какое-то садистское удовольствие, потому что я знал, что ни ты, ни я не позволим себе большего. Мы не искали причин, чтобы вновь оказаться наедине темной ночью, теснясь на небольшой кровати. Я знал, что когда надо, наше время придет, жизнь длинна, Дей – так я думал. И был счастлив, утешаясь столь глупой мыслью. И теперь здесь, в полном одиночестве, я задаюсь вопросом: а что было бы, если бы мы повзрослели чуть раньше и позволили себе просто любить? Прости, не переношу возвышенных слов, но других уже нет, чтобы передать все, что я чувствовал тогда… и теперь. Это был наш последний год. Короткое время, что мы провели вместе. По-настоящему вместе. Тогда была необычайно холодная зима, правда? И снег не таял очень долго… как сейчас… Дей, я скучаю…» *** — Сегодня последний день этого года, уже через несколько часов наступит Новый Год! – торжественно возвестил блондин, стягивая с друга одеяло и без церемоний бросая на пол. — Столько всего надо успеть… — продолжил бормотать он, распахивая дверцы шкафа в поисках непонятно чего. Выудив откуда-то пару носков, он скурпулезно осмотрел их, чуть ли не понюхав каждый в отдельности. Убедившись в их чистоте, он, однако, убрал пару обратно и продолжил рыться в чужой одежде, словно искал нечто совсем иное по назначению, но похожее по внешнему облику… ну, или, может, по запаху… — Вставай, Сасори. Утро пришло, магазины громят. Не успеваем, — на ходу сочинив хокку, проорал Дейдара, все еще копаясь в шкафу с таким серьезным видом, будто зарыл там сундук с сокровищами, но точно не помнит на какой полке. Кукольник сонно пошарил ногами по кровати, пытаясь отыскать похищенное одеяло, но, так и не найдя оного, ему все же пришлось недовольно сесть в постели. Выглядел бедняга более чем угрюмо – растрепанные красные волосы, глаза, утверждающие о принадлежности скорее китайскому пасечнику, нежели обычному японскому школьнику. Вопроса, какого, извините, лешего, блондин делает в семь утра в ЕГО доме, естественно, давным-давно не возникало. По одной простой причине – Сасори ничего не знал о леших, поэтому и вопрос был поставлен по-другому. — Какого дьявола ты делаешь в моем шкафу с утра пораньше в предпраздничный день? – замогильным голосом спросил кукольник, поворачиваясь к Дейдаре с таким выражением лица, какое можно увидеть только у бумажных монстров на одном из праздников в Канто, в прошлом призванных распугивать слабонервных противников. Но нервы у блондина оказались не в меру крепкими, он равнодушно пожал плечами, даже не повернувшись, а в следующую секунду в лицо кукольника полетел сначала свитер, а за ним, отстав не намного, джинсы со вставленным ремнем, на котором была больша-а-ая такая железная бляшка в виде руки скелета. С неприятным ощущением повернувшись к другу, юноша понял, что эта самая рука секунду назад заехала в «тот самый невыспавшийся глаз» — как про себя назвал его блондин — и тихо ойкнул, закрываясь руками от полетевший в него подушки. — Ты невообразимо меток, когда не надо, — огрызнулся Сасори, потирая глаз. — Прости-прости, не хотел, — с трудом сдерживая смех, пробормотал Дейдара, складывая ладошки в качестве извинения. – Просто если не поторопиться, праздник совсем не удастся. Надо много чего купить, убраться в квартире и еще… Блондин продолжал что-то вдохновенно перечислять, загибая пальцы, а сонный кукольник мрачнел все больше, приобретая приятный оттенок сине-серого цвета. — Что-то ты воодушевился. Ты же говоришь, что нет смысла убираться, если потом все равно будет бардак, — смотря на него, как баран на новые ворота, заметил Сасори. — Ничего. Один разок не страшно и убраться. К тому же сегодня праздник! — Осторожнее, с таким рвением к уборке я могу принять тебя за женщину и по ошибке жениться. – Красноволосый потянулся на кровати и, наконец, поднялся, направляясь в ванную. Дейдара задумался, принимая к сведению, но особо испуганным не выглядел. — Если когда я вернусь, ты не засунешь весь этот хлам обратно в шкаф, — Сасори кивнул на разбросанные по полу вещи, — убираться будешь один, причем во всем доме. *** — Я знал, что мы успеем! – радостно возвестил Дейдара, ставя на стол несколько пакетов с продуктами. Сасори, натянув на лицо странное выражение терпимости к происходящему, вытащил на свет божий две пиццы, бутылку сакэ и праздничный быстрорастворимый рамен. — И ради этого ты поднял меня в шесть часов утра в Новый Год? Ты… офонарел?! – не подобрав других слов, спросил юноша, стараясь быть спокойным. Блондин состроил обиженное лицо, скрестив руки на груди. Причем, получилось настолько правдоподобно, что кукольник умолк, и ему вдруг начало казаться, что он слышит стук собственного сердца. — Ну не злись, Сасори-и-и… — вздохнув, протянул Дейдара, однако взгляд так и остался невеселым. Парень что-то нечленораздельно пробормотал в ответ. Ему казалось, что разум внезапно решил над ним поиздеваться наряду со здравым смыслом. Глаза сами собой опустились к груди, где были сложены его сильные руки с тугими узлами мышц – по-другому не скажешь. А в одежде он всегда выглядит таким… худощавым. И длинные пряди так красиво свисают с плеч, щекоча кожу на руках… Кукольник слегка помотал головой, отгоняя приятное наваждение, совсем забыв, что друг ждет от него ответа. — Что, все еще дуешься? – удивился блондин, обычно к нему относились более лояльно, прощая через минуту после проступка, стоило только пообещать что-нибудь, чтобы загладить вину. Так и не придумав, что предложить, он глубоко вздохнул и решил воспользоваться тяжелой артиллерией. — Ну, Сасори, ну скажи что-нибудь! – как капризный ребенок заклянчил он. Но юноша так и стоял, словно привидение увидел. Дейдару это начинало нервировать и он принял решение прибегнуть к супер тяжелой артиллерии, из-за которой ему придется на некоторое время сосредоточиться. — Ладно, ты меня вынудил, тормоз, — пробормотал себе под нос, парень, за один шаг сокращая между ними расстояние до минимума. — Не хочешь объясниться, придурок? Какого черта ты пялишься на меня уже несколько минут, будто проглотив язык? Тебя василиск покусал? Эй, отвечай, Сасори! Кукольник, наконец, ожил и удивленно воззрился на друга, словно впервые его видел. — Я вовсе не на тебя пялился, — заявил он, упрямо отрицая очевидное. — Да ну? – с сарказмом спросил Дейдара, чуть прищурившись. У него была удивительная способность менять свои настроения за считанные секунды. И вот сейчас у него во взгляде промелькнуло что-то опасное, и это не могло укрыться от Сасори. За все их долгое время знакомства, подобный взгляд он видел всего пару раз. — Дей, не делай такое лицо, я тебя прошу… — А то что? – блондин положил руку ему на плечо и мягко заставил отступить на несколько шагов, пока спина друга не уткнулась в стену, прямо под одной из фотографий с пожара. Сасори не помнил точно, но, кажется, это было изображение какого-то горящего здания, то ли особняк, то ли что-то в этом роде. Наверное, принадлежал богатым людям, до того, как сгорел. Кукольник никогда не спрашивал, откуда у Дейдары столько подобных фотографий – они его не интересовали. Но сейчас вдруг вспомнилось кое-что, что объединяло их все – яркие языки пламени, взывающие в поднебесье, они словно слизывали лица с домов, сжигали то, чем эти дома отличались от обычных построек – их индивидуальность. Сасори всю свою жизнь работал с марионетками. Ему казалось, что если он будет вкладывать в свои творения всю душу, то они будут жить. Так же и эти дома… окна – их глаза, стены – их уши, люди – их сердце. Многие вложили свои силы, чтобы это сердце начало биться. Но на этих фото… Безжалостно, неумолимо пожар стирает их жизнь, память, оставляя только обугленные балки на пепелище. И парню казалось, что сейчас с ним происходит то же самое. Единственный глаз Дейдары, не скрытый челкой, прожигал все нутро, заставляя забыть все, кроме этого странного цвета, похожего на небеса перед закатом, в которые поднимаются дым и искры от пожара. — Дей, мне это совсем не нравится, — озвучил свои мысли кукольник, пытаясь отодвинуть его от себя, но как бы ни так — тот даже на сантиметр не сдвинулся. — Почему? – его ресницы чуть удивленно вздрогнули, и юноша придвинулся еще ближе. – Почему ты не сопротивляешься в полную силу, если тебе это не нравится? Блондин чуть склонился к его шее и провел языком мокрую дорожку до самого уха, заставив друга отчетливо вздрогнуть. — Черт, прекрати! – выкрикнул Сасори, с силой отталкивая его от себя. Ему вовсе не хотелось, чтобы к нему приставал Дей с ТАКИМ взглядом. Дейдара довольно посмотрел на него и прикрыл глаза. — А раз не хочешь, тогда прекрати раздевать меня взглядом, — весело посоветовал блондин, возвращаясь в амплуа не очень нормального, но уже адекватного человека. Блики огня в его взгляде исчезли, и единственный видимый глаз приобрел свой обычный небесно-голубой оттенок. — Даже не думал, — раздраженно отреагировал кукольник, стирая с шеи след от его языка. — М-да? – полувопросительно посмотрел на него Дейдара, искривив губы в ухмылке. – Будем считать, мне показалось. — Что за сарказм? – нахмурился кукольник, заподозрив что-то неладное. — А то, что тебе понравилось, извращенец, — рассмеялся он, уходя с кухни и оставляя Сасори молча проклинать свое неугомонное тело. *** — Готов? – спросил Дейдара непонятно у кого, салютуя бутылкой с сакэ. Красноволосый юноша тяжело вздохнул, еще минуту назад он заставил себя прочитать Дею лекцию о чрезмерном употреблении спиртных напитков, а теперь ему было уже все равно. Вообще-то портить праздник совсем не хотелось, но и смотреть на недееспособного, дрыхнущего на школьной крыше друга он также не горел желанием. Если уж и валяться там, то вдвоем – за компанию. Идея подняться на крышу учебного заведения, чтобы посмотреть салют, принадлежала, несомненно, Дейдаре. Ну кто, как не он, вдруг решит, что встречать Новый Год на кухне с телевизором скучно, а надо поимпровизировать? И это за полчаса до вышеупомянутого праздника! — Сейчас начнется, — сообщил блондин, в буквальном смысле врезаясь в перила, и свесил руку с бутылкой вниз – его уже начинало мутить. — Угу, — промычал Сасори, меланхолично разглядывая горизонт. – Что-то слишком холодная зима для Японии. Он стоял, облокотившись на перила и устремив взгляд «в вечность», как одна из египетских статуй – левая нога чуть впереди, на лице нет эмоций, только красные от мороза щеки и такой же нос. Даже руки на груди были сложены почти по египетскому канону. — Да уж, — лаконично подтвердил юноша, свешивая вслед за рукой еще и голову, будто пытался разглядеть что-то на земле. — Ты снова пьян, — спокойно произнес кукольник. Это был даже не вопрос, а утверждение. — Это для храбрости! – деловито заявил Дейдара, поднимая на него пьяный взгляд и пытаясь сфокусироваться на человеке перед собой. Хотя он и без этого мог сказать, что Сасори хоть и делает вид, что ему все равно, чем-то сильно расстроен. — Надо же. Чего же ты так боишься, что выдул в одиночку полбутылки? – не сдержал улыбку юноша при виде его состроенного жалобного лица. — Я боюсь, что Сасори меня бросит, — совершенно трезвым голосом сказал блондин, отворачиваясь от ночного неба и тяжело сползая на пол. — Что? – парню показалось, что он ослышался. — Ты ведь не бросишь меня, правда? – блондин поднял на него немного усталый взгляд. — Ты не станешь больше бросать меня, Сасори? — Ты действительно пьян, — заключил красноволосый, с трудом помогая другу подняться на ноги – они каким-то неведомым образом шли каждая в свою сторону. — Да, пьян… — благоразумно подтвердил Дейдара, не став оспаривать столь очевидный факт его самочувствия. — Все, а теперь домой, — сказал Сасори, закидывая его руку себе на плечо, и сделал первый шаг. – Завтра мы поговорим на эту тему, если ты, конечно, захочешь. Ну, или хотя бы вспомнишь. — Ты не бросишь меня? – упрямо переспросил юноша, шаг за шагом приближаясь к двери на крышу. — Конечно, нет. — Никогда? — Никогда, никогда. Топай, давай, — усмехнулся кукольник, но его друг внезапно затормозил так резко, что оба чуть не упали. — Тогда… — Дейдара повернулся к нему. – Тогда давай встречаться. Повисла гробовая тишина. Блондин молча присел на корточки, поставив полупустую бутылку на землю, и вернулся в начальное положение. Как будто ничего и не случилось. За спиной Сасори взлетели в воздух и с хлопками рассыпались по небу разноцветные искры, отбрасывая блики на лицо и волосы стоящего перед ним юноши. — Ч-что? – наконец, пришел он в себя. – Что ты только что сказал? — Я предложил тебе встречаться, — спокойно, совершенно трезвым голосом повторил парень. – Мне надоело ждать случая. Один поцелуй в год, парочка прикосновений по праздникам – тебе не кажется это глупостью? Не знаю, как ты, а меня все это достало. Черт побери, дай мне просто побыть с тобой, без всяких тупых ограничений! Кукольник ошарашено покачал головой, то ли делая вид, что не понимает, то ли попытался изобразить китайского болванчика. — Почему ты вдруг… — Да потому что вся школа считает нас «парочкой», кроме нас самих, — не потрудившись дослушать, выпалил Дейдара. — Но сейчас… — Я мог бы предложить тебе это, когда мы прятались в женском туалете от взбешенного директора, но, думаю, ты бы не оценил оригинальности, — снова перебил блондин, казалось, у него на все найдется свой ответ. — Но мы… — Еще одно «но», и я за себя не ручаюсь, — пригрозил блондин. – Кто мы? Друзья? Мужчины? Почему-то обычно тебя это не смущало. Или ты подумал, что один поцелуй – не страшно? — Ты дашь мне хоть слово вставить? – вспылил Сасори. — Ты хоть соображаешь, что сейчас говоришь или ты уже напился до белой горячки? — Чего ты боишься? – спросил юноша, делая шаг вперед. – Я принял решение, я так больше не могу. Или мы перестаем играть в недотрог, или придется забыть друг друга. — Дей, зачем тебе?.. – хотел спросить красноволосый, но его снова прервали. — Я мог бы сказать зачем, но ты и сам это понимаешь. И не надейся, я никогда не скажу такого глупого слова, как это. Его слишком опошлили, теперь это не больше, чем просто никчемное слово, — выдал блондин целый монолог, приближаясь к нему вплотную. — Я просто признаюсь тебе по-другому. Дейдара быстро наклонился к его лицу и, пальцем убрав со своего лица челку, прильнул к сухим губам кукольника. — Дей!.. Вырваться не удалось, а через секунду уже и не хотелось. Язык блондина ласкал его, погружая в такие глубины блаженства, о которых он и не мечтал. Ответ не заставил себя долго ждать. — Черт, умеешь же ты уговаривать… — на секунду оторвавшись, с наигранным недовольством пробурчал Сасори, рукой убирая снова упавшую челку с покрасневшего от мороза – и не только – лица друга, чтобы увидеть, как его глаза недоверчиво смотрят на него несколько долгих секунд перед тем, как засиять от радости. — Ты согласен? – на всякий случай переспросил Дейдара, опять меняясь в лице. Его настойчивости как не бывало, казалось, он даже сам не верил, что у него получится. — Да, но при одном условии, — кукольник поймал насторожившийся взгляд юноши, — ты расскажешь мне все о своем прошлом. Блондин нахмурился и чуть отстранился, прерывая зрительный контакт. — Нет, — голос был холодным и уверенным, как медицинский скальпель в руке опытного хирурга. — Если ты действительно что-то чувствуешь ко мне, то ты придешь и все расскажешь сам, — Сасори, высвободившись из его объятий, пошел к выходу. Несколько мучительных мгновений юноша смотрел ему вслед, и вдруг сорвался с места, бросившись вперед. — Подожди, Сасори, — он ухватил парня за плечо, поворачивая и притягивая к себе. Их губы снова встретились на несколько коротких мгновений. — Так ты расскажешь? – спросил кукольник, считывая ответ в его глазах. — Ты обещаешь, что не оставишь меня после этого? Что бы я ни рассказал тебе? — Да что… — хотел возмутиться юноша, но, передумав, просто кивнул. В ответ была только тишина и недоверчивый взгляд. — Ты дурак, Дейдара, — вдруг громко произнес Сасори. – Конечно, я согласен встречаться с тобой. В моей жизни никогда не будет никого, кроме тебя, можешь быть в этом уверен. И раз мы оба не любим возвышенных слов, то придется понимать друг друга без них и безоговорочно верить. Юноша поднял руку, проведя ладонью по его щеке и дальше, пока пальцы не зарылись в удивительно мягкие светлые пряди, а затем властно притянул его к себе. — Хорошо. Я расскажу, — раздался над ухом едва слышный голос.