Мы будем вместе в следующей жизни

WARNING! *Перед началом новой главы, хочу предупредить своих знакомых, что здесь Дейдара – не мой прототип! И автор ни с кем не спал, кроме тигра Харика, ни в кого не влюблялся, сомнительным чувствам не поддавался и вообще никаких проблем со сменой масок и ориентации не имеет^^ Все описанные ниже эмоции принадлежат господам яойщикам из ониме и моей музе неведомого происхождения!* З.Ы. И Автор нисколько не палится, он соврал только в одном месте! Спасибо за внимание ^.~ З.З.Ы. Фикрайтеры предупреждают: курение врежет по вашему здоровью! 30.01.10, 22:02 Юноша позвал кого-то, едва шевеля губами, и… проснулся. Солнце было уже высоко, оно пробивалось сквозь щель в занавесках и теперь явно намеревалось окончательно разбудить кукольника, неласково царапая сонный взгляд. Сасори завозился – вставать не хотелось – простыни под ним были смяты до безобразия и похожи скорее на снежный ком. Рука, которую он поднял, чтобы загородиться от света, снова упала на кровать, но на этот раз сделала несколько движений, проверяя наличие рядом инородных тел. Но рядом было пусто. Даже слишком. А в комнате непривычно тихо – без едва слышного сопения над ухом Сасори уже не спалось. Он встал с кровати и, нисколько не смущаясь своей наготы, вышел из комнаты. Одежда на полу больше не валялась. И хотя этому факту полагалось только радоваться, тем не менее, становилось только тоскливее. Душ не оправдал ожиданий и не принес того спокойствия, которое требовалось, чтобы трезво оценить ситуацию. Наоборот — пока Сасори стоял под холодными струями, подставив им лицо, длинноволосый блондин все никак не хотел покидать его голову. Почему чем проще тебя бросают, тем сильнее это тебя задевает? Сасори ударил рукой по мокрой стене, но, почувствовав тошноту, сел на колени и обхватил голову руками. — Зачем надо было убегать, придурок?! Почему ты не мог соврать, почему, черт возьми, я не мог промолчать?.. – ручейки, бегущие по его обнаженной спине, перестали приносить удовольствие, создавая лишь ощущение дискомфорта и противной сырости. Тошнота не проходила, неумолимо подступая к горлу, кукольник буквально чувствовал, как у него в груди что-то пульсирует, словно там засела противная, квакающая жаба, скользкая и очень упрямая. Он снова ударил кулаком по стене, но на этот раз слабее, пальцы заскользили вниз, собирая влагу и заставляя ее стекать вниз. Прижавшись к ее холодной поверхности, юноша попытался выровнять дыхание, что получалось с большим трудом. Неизвестная паника нарастала, поглощая даже мысли о главном вопросе – почему? — Чертово тело, никакой от тебя поддержки, — абсолютно серьезно обратился к самому себе Сасори охрипшим голосом и тут же зажал рот рукой, резко наклонившись вперед. В тот момент ему показалось, что внутренности вот-вот вырвутся наружу. *** Дейдара сидел в своей комнате, плотно задернув шторы и закутавшись в одеяло. Его трясло, словно в лихорадке, и он никак не мог унять свою дрожь. В руке он грел небольшую глиняную фигурку, которую закончил только вчера. Юноша поднял свое творение на уровень глаз и внимательно осмотрел: на нем, как и ожидалось, ни одного изъяна, идеальное творение, до которого дотронуться страшно – испортишь. Миниатюрная фигурка Сасори, не единственная в своем роде, но все же поражающая своим сходством с оригиналом. Только одного не было у нее – того живого тепла, которое есть у настоящего Сасори. Она никогда не научится двигаться, дышать, улыбаться и злиться так, как это делает Сасори, каким бы совершенным произведением ни была. По телу снова прошла не сдерживаемая дрожь от недавних воспоминаний, блондин отчаянно затряс головой, отгоняя мысли – челка взметнулась, словно крылья птицы, и снова легла, скрывая часть лица — но ничего не вышло, поэтому он только сильнее укутался в свою «скорлупу». Хотелось подняться, сбросить с себя раздражающее покрывало и побежать обратно, прямо по снегу, но от мысли, что придется выйти в окружение матово-белой пустыни в одиночестве и встретить холодный презрительный взгляд в конце пути, запал мгновенно пропадал. Дейдара перелез через спинку кровати, достал из рюкзака на полу недавно вернувшийся из починки плеер и надел наушники. Барабанные перепонки тут же содрогнулись от громыхнувших басов. Абсолютно бессмысленный текст песни, как ни странно, поражал своей продуманностью. Юноша внезапно вспомнил, что когда он слышал эту песню в компании Сасори – еще на их первом свидании – то рассмеялся, ему действительно казалось, что слова на удивление глупо и пафосно подобраны. Так и кажется, когда ты счастлив и тебе ничего не надо, кроме как знать, что тот, кто тебе хоть немного дорог, стоит рядом и смотрит на тебя, пусть даже и как на идиота. Но стоит только снова услышать эту песню после одной проведенной вместе ночи, после первой по-настоящему серьезной ссоры или после того, как ты с такой легкостью даешь понять лучшему другу, что прошлое оставляет отпечаток не только на душе, но, временами, и на теле… почему-то начинает казаться, что это песня написана не просто так, а с каким-то смыслом, даже больше – и вовсе написана про тебя. Страдания никогда не обходятся без пафоса, — так он думал. Блондин настолько погрузился в свои мысли, что даже не услышал надсадно визжащего дверного звонка, продолжающего пищать уже минут пятнадцать. — Если бы можно было все исправить, что бы я сделал? – сам у себя спросил Дейдара. Из-за грохочущей музыки ему казалось, что он говорит про себя и только двигает губами. – Неужели нужно было соврать? Я не могу ему врать, я не хочу. Но если Сасори узнает, кем я был до этого и как я здесь оказался, он точно, совершенно определенно, безо всяких сомнений возненавидит меня и бросит, да! Блондин закрыл глаза и немного сполз по стене, прижимая колени к себе. — Я не хочу, чтобы он меня ненавидел, совсем не хочу… – парень замолчал и закрыл глаза, прислушиваясь к словам песни и непроизвольно покачивая головой в такт музыке, или даже не так – звук, распространившиеся по всему его телу, как будто сам управлял им. — Почему?.. Почему я так его… — Дейдара открыл глаза и как раз вовремя для того, чтобы запечатлеть в своей памяти неестественно долгое падение мини-Сасори, звука разбившейся фигурки он не расслышал из-за наушников, но знал, что первый ее долгий полет оказался фатальным. — С-сасори? – парень чуть не подпрыгнул на кровати и, путаясь в одеяле, поднялся с нее, как будто та внезапно раскалилась до температуры плавления самого тугоплавкого металла, и резким движением скинул наушники, оставив их греметь на шее. Сасори окинул отрешенно-удивленным взглядом сначала осколки на полу, а потом своего пораженного блондина. — Извини, просто ты… я от неожиданности, — натянув маску безразличия, начал было юноша, но его прервали. — Как ты сюда попал? – голос Дейдары тут же изменился до неузнаваемости, теперь в нем явно слышались стальные ноты, раньше никогда не дававшие о себе знать. Кукольник поднял на уровень глаз связку ключей и равнодушно помахал ей перед носом парня. — Ты сам дал мне ключ, или уже не помнишь? — Ясно. Зачем ты пришел? — Это допрос? И что за недовольный тон? Это я тот, у кого здесь больше всех вопросов, — недовольно заметил Сасори. — Не думаю, что способен утолить твое любопытство. Лучше бы ты не приходил, — грубо ответил Дейдара. Сасори немного растерялся от подобной перемены и с легким недоумением воззрился на стоящего напротив юношу. Несмотря на, мягко сказать, не благородный вид Дейдары – растрепанные волосы, на плечах тонкое шерстяное одеяло, едва выглядывающая, испачканная в соевом соусе футболка и какие-то старые джинсы с «модными» дырками явно не фабричного происхождения – он умудрялся выглядеть так, что любой другой тут же попятился бы под стальным натиском голубых глаз. Любой другой, но не Сасори. Он знал, что в многогранном характере его «ангелочка» с конфетной внешностью есть нечто такое, чего испугался бы сам дьявол, не то, что обычные смертные. И эти грани оставались неизвестными до сих пор даже для него, Сасори. Кукольник все еще молчал. То ли не знал, что сказать, то ли вообще не считал нужным что-то говорить. Он пронизывающим взглядом смотрел на блондина, зная, что тот даже если и чувствует себя неловко, ни за что себя не выдаст. И, правда – его руки не дрожали, словно превратились в руки марионетки, спина прямая, как будто в нее вставили стальной шпиль, взгляд непривычно холоден, даже цвет глаз, казалось, изменился. — Кто ты и что сделал с Дейдарой? – наконец, поинтересовался Сасори. – Как думаешь, зачем я пришел, если ты внезапно взял и сбежал от меня? — Занялся бы ты своими делами. Учебой, например. Кажется, с некоторых пор, я заметил, ты перестал посещаешь вечерние курсы, – «заботливо» посоветовал блондин, не меняясь в лице, его тон не потеплел ни на йоту. В кармане у Сасори завибрировал мобильник, он достал его под внимательным взглядом стоящего напротив юноши и, увидев номер, заметно побледнел, а затем помрачнел – его брови сошлись вместе, как если бы он решал какую-то невыполнимую задачу – и вдруг отклонил вызов, одновременно с этим, потроша телефон, чтобы достать из него аккумулятор. — Я думал, твой номер есть только у меня, — как-то отрешенно произнес Дейдара, пустым взглядом наблюдая, как внутренности телефона оправляются обратно в карман. — Ревнуешь? – усмехнулся красноволосый. — Нисколько, — фыркнул он в ответ. — Жаль. — Всего лишь спросил из любопытства. — Зачем тогда оправдываться? — с усмешкой спросил кукольник, зная, что только сильнее разозлит его. В лице блондина на секунду что-то переменилось, но досада почти сразу же уступила место прежнему равнодушию. — Я всего лишь ответил на твой вопрос… — … в два захода, — язвительно вставил Сасори, ему начинал надоедать весь этот фарс. Он вздохнул и с показной небрежностью достал из куртки пачку сигарет. Ему доставило какое-то садистское удовольствие наблюдать, как у Дейдары вдруг округлились глаза. — Ты куришь?! – с непонятным возмущением спросил блондин, непроизвольно делая шаг назад и зажимая рукой одновременно и рот, и нос. — Да, что-то не устраивает? – спокойно отреагировал кукольник, открывая зажигалку. Вверх тут же взметнулся маленький огонек. — Не поведаешь, что за черт в тебя вселился? — Не судьба, — загадочно ответил юноша. – Так что, будешь продолжать строить из себя… кстати, кого ты там строишь? Знаешь, хорошо играешь, я бы даже поверил, если бы не стоял за твоей дверью примерно со слов «…если Сасори узнает…». Так что мне посчастливилось даже услышать кое-что поинтереснее. Например, что ты там хотел добавить перед тем, как открыл глаза? — И это Сасори, который мечтал стать врачом, сидел вечерами за учебниками и закрывал рукой лицо каждый раз, когда я ляпну что-нибудь пошлое, — Дейдара отвернулся, чтобы не видеть, как кукольник подносит огонек к концу сигареты. Вот теперь волнение охватило его настолько, что вдруг ослабшие руки даже не смогли удержать на плечах край одеяла, и оно с тихим шорохом упало на пол. — Может, хватит менять тему? — Я не хотел ничего говорить, если ты об этом. И до твоих ушей это тоже не должно было дойти, как и то, что я говорил после, — раздраженно ответил блондин, наклонившись обратно за одеялом. – А то, что я не успел сказать… тебе узнать, как ты сказал, не судьба. — Ты весь дрожишь… — обеспокоенно пробормотал Сасори. — В этом нет ничего особенного. — Знаешь, я бы не сказал, если бы в этом действительно не было ничего ОСОБЕННОГО! – разозлился он. — А ты даже подняться не можешь! — Убери. – Дейдара посмотрел на тлеющий огонек с неподдельным испугом, но тут же отвернулся и, схватив одеяло, снова поднялся. — Да выбрось ты ее! – вышел из себя блондин и, вырвав сигарету, бросил ее на пол, погасив ногой. — Эй-эй, полегче, пожар решил устроить? – удивленно произнес кукольник. — Я ухожу. — Дей… да погоди ты, Дей! – Сасори ухватил его за руку и притянул обратно. От внезапного толчка, Дейдара потерял равновесие, а в следующую секунду понял, что его голова покоится на груди кукольника, а руки крепко держат его за плечи, не оставляя ни шанса, чтобы выбраться оттуда. — Успокоился? Вот ведь сумасшедший, — вздохнул парень, погладив светловолосую макушку. — Сасори… отпусти меня. — Ну нет уж. Пока не дождусь объяснений. — Тогда я тоже их потребую. Лучше оставь меня в покое. — Прекрати вырываться, знаешь же, что бесполезно. — Отпусти. Кукольник помрачнел, но руки убрал. Дейдара выпрямился и, дойдя до стола, открыл ящик и начал там рыться, доставая коробки из-под дисков, пока на столе не выстроилась целая стопка, издалека чем-то напоминающая Пизанскую башню в ее худшие годы. — Вот, возьми, — голосом, в котором проглядывали нотки истерики, сказал он, вручив всю стопку красноволосому юноше. Сасори недоуменно перебрал коробочки. — Битлз? X-Japan? А это вообще что… Дей, ты меня пугаешь, — честно признался кукольник, возвращая диски на стол. — Это музыка, которую я слушаю, — тут же ответил блондин. — Музыка? Ты о… Ааа… «Я не знаю, какую музыку ты любишь…», так? – внезапно осенило его, и теперь он действительно забеспокоился. – Да тебя это задело? — Я младше тебя на один год… — внезапно произнес Дейдара, дав возможность другу убедиться в том, что его догадки верны, и это еще не конец рассказа. – Я очень люблю читать, в детстве я читал все подряд, но теперь мне это надоело. Знаешь, со временем ценности меняются. Он медленно отошел от стола и сел на кровать, делая вид, что его очень заинтересовало сплетение рисовой соломы на татами, заменившему прикроватный коврик, тем более, что там лежали осколки знакомого лица. — Свою фамилию я никогда не любил, поэтому никогда не использую ее при знакомстве. Меня всегда называли просто Дейдарой. Я родился в Осаке, в довольно богатой семье. Отец умер, когда мне было лет восемь. Помню только, что у него всегда было очень хмурое выражение лица, и он носил очки. Это все. Они с мамой всегда много ругались, а потом, однажды, он просто не вернулся домой. Разбился в авиакатастрофе, возвращаясь из очередной командировки. Авиакомпания принесла нам свои извинения и оплатила компенсацию, которую моя пустоголовая мамаша тут же потратила на смену имиджа. После этого начались проблемы с финансами, и через два месяца она снова вышла замуж за какого-то богатенького идиота. Мне как раз исполнилось девять. О нем можно сказать, что он был из тех, на кого глупые женщины вешаются гроздьями. Но мне он сразу не понравился, было в нем что-то, от чего становилось жутко. Особенно его вечная ухмылка. В школу я тогда не ходил, обучался на дому, а потому курс начальной школы закончил экстерном. Компания отца перешла по наследству к его жене – моей матери – брак с этим идиотом был выгоден им обоим, да к тому же она просто была от него без ума. Еще бы, такой красавчик, да еще и при деньгах. Мать постоянно куда-то отлучалась, бывало, неделями не появлялась дома, ссылаясь на дела, а сама развлекалась со своими многочисленными… «фаворитами»… я уже говорил, что окончил начальную школу раньше, поэтому у меня было много свободного времени, а весь мой мир ограничивался особняком. Мне каждый день приходилось лицезреть дома эту лисью рожу, когда мать уезжала. Мне всегда казалось, что меня все ненавидят и искоса наблюдают – у меня нетипичная для Японии внешность, сам понимаешь. Мамаша смогла убедить отца, что это из-за того, что она сама наполовину француженка, но дело, конечно, было не в этом. Уже не помню, откуда я узнал, что мой отец был мне не родным, но факт в том, что знал я об этом с самого детства, естественно, со всеми вытекающими последствиями, — Дейдара прервался, чтобы выключить плеер и убрать его в сумку. Он делал все спокойно, будто бы говорил о самых обыденных вещах, но его глаза выглядели непривычно пустыми. Руки все еще дрожали, поэтому он сначала долго не мог застегнуть «молнию» на рюкзаке, но когда ему это, наконец, удалось, он продолжил: — Через полгода после брака матери с этим хмырем, я, наконец, начал замечать неладное. Этот псих никогда не водил в дом девушек, после работы сразу возвращался домой, никогда не пил с коллегами. У него вообще не было ничего, к чему можно было придраться. Да по нему даже взгляд скользил, как будто его гусиным жиром намазали! Волосы постоянно прилизаны, очки намертво уселись на переносице, галстук и костюм всегда безукоризненны – его и человеком-то сложно назвать. Единственный его изъян я заметил не сразу. Первое время он часто заходил ко мне в душ, говоря, что заблудился – удивительно идиотская отмазка! Потом мамаше он надоел своей безукоризненностью, она стала оставлять нас вдвоем, уезжая в свои «командировки». И вот однажды, я проснулся и обнаружил его в моей комнате… — он замолчал, переводя дыхание, а, может, просто не хотел продолжать, заметив, как кукольник весьма заметно вздрогнул. — … мне было всего десять, я не мог сопротивляться. Когда мать приехала, я не стал ничего говорить. Да если бы и сказал, ничего бы не изменилось, этот лис всегда выворачивался из любых ситуаций. Поэтому я убежал из дома, — блондин умолк. Сасори, затаив дыхание, слушал рассказ, жадно ловя каждое слово, как если бы Дейдара рассказывал не свою автобиографию, а тайну вселенского бытия. — Я знал, что особо меня искать не станут – поищут и успокоятся, а отчиму это и вовсе было на руку. Жил я где придется, но это только первое время. Потом меня подобрали. Точнее, мне предложили работу. Я слишком устал от этой жизни, поэтому согласился, не раздумывая, даже не вдаваясь в подробности. Несмотря на то, что типы были очень сомнительные, да и предложение их тоже, я пошел. В общем, они занимались какими-то экономическими махинациями или что-то в этом роде, мне было неважно. Я лепил из глины фигурки, подкладывал в них взрывчатку, ну и… дальше по приказу. У них там целая система по устранению конкурентов, конечно, никто ведь не заподозрит девяти или десятилетних детей, разгуливающих по улицам. Иногда хватало только одного предупреждения – все ограничивалось маленьким взрывом рядом с местом работы, — а иногда клиенты оказывались упрямыми, тогда сам понимаешь что. Я старался никого не убивать, но огонь не мог пощадить всех. Я прожил там два года, и, знаешь, мне было страшно. Я каждый день боялся, что меня поймают, боялся кошмаров, в которых мне снились пожары, боялся пьяных драк за дверью, я даже боялся других детей – я был не один – потому что среди них всегда сидел доносчик и, чуть что, от самых неперспективных избавлялись. А что, улицы переполнены бродягами, никто не захочет содержать у себя мусор. Кстати, хочешь полюбоваться на мои произведения? – Дейдара, сорвав со стены несколько фотографий, подошел к своему гостю и протянул их ему. – Наверное, прозвучит смешно, но это случилось снова. Та же история и снова из-за моей внешности. В общем, он меня изнасиловал. Не корчи такое лицо, ты сам хотел знать. Я тогда был похож на девочку, а у всех старых козлов, наверное, постоянные комплексы по этому поводу. И я снова сбежал. И единственный раз в жизни мое лицо было полезным – меня взяли помощником в небольшой семейный магазинчик. Не совсем, конечно, семейный, но хозяйка была женщина – а этого достаточно. Можешь назвать меня идиотом, но такая жизнь была не по мне – тихая, спокойная, размеренная. Я все время хотел новых ощущений. Мне все время чего-то не хватало. И тогда я снова это сделал. По доброй воле, понимаешь? И мне понравилось. Не скажу, сколько их было, но надолго ни один не задерживался. Один-два раза и они мне надоедали. Когда выплыло наружу – совершенно случайно, я просто забыл запереть дверь – меня прогнали, заявив, что здесь не притон для… ну ты понял. Я решил вернуться домой, это было пару лет назад. Мамаша только скривилась при виде меня, а я действительно был рад ее увидеть. Но, знаешь, услышав мою историю, естественно, про какую-то часть моей жизни я умолчал, она сказала, что с тем хмырем она давно развелась и живет одна… в свое удовольствие – так и хотелось добавить. Ну кто поведется на почти сорокалетнюю тетку да еще и со взрослым сыном? Конечно, она хотела как можно быстрее от меня избавиться, и поэтому отправила сюда, сказав, что оплатит не только учебу, но и проживание, при условии, что я больше никогда не появлюсь на пороге ее дома. Я не стал возражать и от денег не отказался. Моя гордость уже давно скончалась, так я думал, незачем снова повторять старую историю. Она подделала кое-какие документы и меня переправили в эту школу. Вот, в общем-то, и все, что ты хотел знать. И раз уж зашла речь… не скажу, что у меня были какие-то проблемы с ориентацией, просто переспать с мужчиной… это как-то… хотя тебе ли не знать, — на лице Дейдары появилась ухмылка. – Но есть одна вещь, за которую я действительно тебя ненавижу. Я никогда не боялся одиночества, пока не появился ты. И знаешь, мне кажется, я начинаю тебя ненавидеть почти так же, как и тех двух идиотов, за то, что ты сделал со мной, с той первой секунды, когда я увидел тебя, сидящим на пожарной лестнице. Сасори шумно выдохнул и зажег сигарету, но, сделав пару затяжек, закашлялся и затушил ее. — Сначала мне показалось, что с тобой тоже неплохо было бы поиграть, как и со всеми остальными. Помнишь мой день рождения? Я хотел сделать это тогда, знаешь, я не привык долго ждать. Я знал, что ты тоже смотришь на меня не как на простого друга, все могло получиться. И все же что-то пошло не так. Я не смог. Черт возьми, я не смог вообще ничего! Я слишком нервничал, у меня все тело парализовало, в голове творилось что-то совершенно непонятное. Я не знал, что происходит. Я просто… забыл, кто я на самом деле. Мне казалось, что я кукловод, а я оказался простой сломанной игрушкой. Сломанной легко и глупо. Я напоролся на кукольного мастера, знающего мои слабые места. Дейдара умолк и снова сел на край кровати, уперев локти в колени и закрыв лицо руками. — Теперь все встало на свои места… наконец. Твое странное поведение с самой первой встречи и постоянно меняющееся настроение, и твои шрамы по всему телу, и фотографии. Все. Значит, ты просто с самого начала хотел со мной переспать. Ха, ирония судьбы – кукольник сломал свою куклу, но и кукла успела сделать свое дело, — Сасори еще раз медленно выдохнул и, окинув взором лежащие на столе фотографии, стал одевать куртку. Блондин молча сидел, не поднимая головы. — Да, Сасори… я просто хотел с тобой переспать, и тебе это было ясно с самого начала, но тем не менее, ты не воспротивился. Ты тоже этого хотел. Мы дали друг другу все, что могли отдать, теперь можно со спокойной совестью во всем признаться. — Я рад, что твоя совесть спокойна, Дей. Не отрывая рук от лица, блондин сжал кулаки, полоснув себя ногтями по лицу и оставив красные полосы. — Ты что, даже не разозлишься? Неужели тебе не хочется меня ударить? Я же обманул тебя! – он поднял глаза на кукольника и замер. Глаза Сасори не выражали ничего, кроме жалости, смешанной с презрением. — Ты не меня обманул. Ты обыграл сам себя, Дей. Поздравляю. Конец игры, занавес, — с этими словами он бросил на кровать сверкнувший металлический ключ и широким шагом вышел из комнаты, через пару секунд послышался звук захлопнувшейся двери. *** — Алло… — Сасори вышел на улицу, держа мобильник у уха. – Извините, не смог ответить. Уже готово?.. Ч-что? Ясно, сейчас буду. Он нахмурился и опустил телефон, пальцы сами собой разжались, чуть не выронив злосчастную трубку на землю. Юноша обернулся на дом, из которого только что вышел и, окинув его прощальным взором, уверенно направился в сторону станции. *** «Никогда не спрашивал, откуда у безродного парнишки с улицы деньги на квартиру в таком большом доме. Но неважно, прошлое должно остаться там, где ему место. До встречи в следующей жизни, Дей. Если, конечно, ты меня дождешься…"