Heartbeat

В помещение врываются зомби. Резко, с несвойственной скоростью, они быстро движутся к концу прохода, где стоим мы. Все зацепенели, я не могу понять, почему никто не стреляет. Делаю первый выстрел не прицеливаясь и конечно же промахиваюсь. Мертвецы даже не дергаются, а вот солдаты наконец оживают и начинают палить в цель. Зомби быстро достигают нас. Никакого инстинкта самосохранения, им плевать на уже нескольких мертвых собратьев. Я зажмуриваюсь и начинаю стрелять, стараясь не задеть людей. Не могу понять попадаю или нет. Мертвецы не чувствуют и не показывают боли. Мы с Трессой прячемся за стеллажом, периодически выглядываем оттуда, пытаясь сделать точные выстрелы. Пыльный воздух быстро наполняется новыми запахами железа из человеческой крови и гнилью плоти зомби. Я морщу нос, но сейчас это совсем не важно. От пронзительных воплей еще живых людей, которых раздирают на куски кровь стынет в жилах. Как только я смотрю на Трессу — то сразу понимаю, что она на грани. Глаза широко распахнуты, губы трясутся. Она нервно всхлипывает и медленно заползает под стол у стены. У меня нет времени призывать ее вернуться. Мне придется подвергнуть себя жизненному риску. Я выскакиваю в проход и начинаю обстреливать, как могу, нападающих зомби. Весь пол залит кровью, где-то валяются куски мяса, стены покрыты брызгами. Я пытаюсь разглядеть Марксена. Никогда его не любила, но сейчас мне так хочется, чтобы он появился рядом и как всегда слащавым голосом сказал, что все это шутка для новичков. Но Джейк не появляется. Может его уже не стало. Замечаю боковым зрением движение в проходе и перевожу глаза от мешанины на пространство перед собой. Сидя на полу, не отрывая своих ртутно-голубых глаз, на меня смотрит зомби. Рот и руки измазаны кровью, рядом лежит чей-то бездыханный труп. Из-за размозженной головы не могу узнать кто это. Инфицированный встает и медленно идет ко мне. Такая же серая бледная кожа, лохматые черные волосы, на шее слева узор из синих выступающих вен. Он одет в красную драную толстовку, дырявые джинсы и грязные кеды. Я отхожу назад, пока не упираюсь спиной в стеллаж. Я пытаюсь нажать на курок, но пули уже закончились. Твою мать. Мне конец… Он подошел почти вплотную. Я зажмуриваюсь и вжимаюсь в стену, словно пытаясь просочиться сквозь нее. Жду резкой, нестерпимой боли и море крови. Но этого не следует. Я стою не шелохнувшись, кажется проходит уже целая вечность. Не выдерживаю и открываю глаза. Лицо инфицированного так близко к моему, что я могу рассмотреть каждую деталь. Глаза какие-то необычные, светлые, под ними красные круги, губы синюшного оттенка, впалые скулы, слой крови на подбородке. Он поднимает руку, я жду удара, но вместо этого он размазывает по моей щеке что-то удивительно зловонное, затем проделывает то же самое с другой, потом мажет плечи и руки. Я стою, зацепенев на месте, не зная, что предпринять. Он берет меня за ладонь и тянет к выходу. Я оглядываюсь на стол, под который спряталась Тресса и мысленно обращаюсь к ней: «Надеюсь тебе удастся выжить. Прощай…» Следую за зомби как безвольная кукла. Борьба все еще идет и остальные не обращают на нас внимания. Мы спускаемся вниз и выходим наружу. Только на свежем воздухе ко мне возвращается способность мыслить. Я гадаю куда мы идем и зачем. Скорее всего, я припас. Или ужин для тех, кто не смог пойти на охоту. В любом случае — мне конец. Не сейчас — так потом. Я не представляла свою смерть такой. Чтоб меня сожрали инфицированные. Нет. Я всегда думала, что умру в глубокой старости, предварительно принеся пользу человечеству в области медицины. Но судьба решила распорядится иначе. Мне вдруг становится интересно зачем Криса вызвали в четвертый отдел. Глупо как-то, меня скоро не станет, а я думаю о таких мелочах. Если Трессе удастся выбраться, то возможно они смогут создать сыворотку и остановить зомби-апокалипсис. Мы плетемся по шоссе в неизвестность. Неизвестность только для меня. Потому что зараженный точно знает, куда меня ведет — к своему гнезду. К остальным. Вскоре мы приходим на заброшенный аэропорт. Само здание неплохо сохранилось. На огромных взлетных полосах выстроившись в ряд стоят самолеты. Мы подходим к самому крупному «боингу» и по трапу поднимаемся внутрь. Я мысленно готовлюсь встретить как минимум десять голодных мертвецов, но в самолете пусто. Мы проходим дальше, в салон эконом класса, зомби отпускает мою руку и садится на крайнее сидение у прохода. Я сажусь на сидение у иллюминатора с другой стороны коридора, подбираю под себя колени и сжимаюсь в комок. Я не еда для остальных. Я — персональный ужин. POV Р Зачем я сюда привел? Она сидит прижавшись к сидению, дрожит и смотрит на меня огромными глазами янтарного цвета. Такая хрупкая. Темные волосы спускаются волнами на плечи, челка сбилась в разные стороны. У нее перепачканное от крови зомби лицо, очень светлая, не знавшая солнца кожа. Она дышит часто и сбивчиво кидая на меня испуганные взгляды. Я разворачиваюсь к ней, тычу пальцем в свой рот и говорю: — Не…съем. — затем клацаю зубами и отрицательно мотаю головой. От щелка она резко вздрагивает. Похоже я только больше ее напугал. — Я…не съем. За…щищаю. — говорю я как можно ласковее и добродушнее, хотя выходит плохо. Страх на ее лице сменяется непониманием, она хмурит брови, на губах застывает немой вопрос. — Защи…щаю. — как дурак повторяю я и поднявшись, бреду к выходу из самолета. Она провожает меня глазами до самой двери. Я захожу в здание аэропорта. нахожу М в зале где когда-то были кафе. Он сидит за барной стойкой обхватив ладонью стакан с давно заплесневевшим кофе. Так он создает себе ощущение, что ничем не хуже живого человека, ведь обычно люди так и сидят в кафе. Сажусь рядом и обхватываю соседний стакан. Какое-то время мы сидим молча, только пара зомби в стороне периодически мычат. Наконец М спрашивает: — Ку…да…ушел? Я облегченно вздыхаю про себя.Значит он не видел, как я увел живую. — Прос…то ушел…рань…ше. М качает головой. Он уже привык, что я сам по себе. Я часто отделялся после охоты от толпы. Я и так известен тут как самый ненормальный зомби. Еще не хватало, чтобы все узнали о живой. Тем более Кости. — Мно..го не…верну..лись? — спрашиваю я словно пытаясь укрыть свои мысли от М, хотя он и так их не узнал бы. — Трое. — он с большим усилием разжимает руку, словно она склеена и показывает мне на пальцах количество не вернувшихся. Я киваю. По погибшим тут никто не горюет. Все уже давно утратили чувства. *** Меня пока еще не сожрали. Это очевидный плюс. Здесь довольно тепло, я почти не ощущаю холода, Кроме меня здесь больше никого нет. Я нахожусь в центре обиталища живых мертвецов. А вот это огромный минус, на фоне которого меркнут все положительные аспекты моего плачевного положения. Салон самолета покрыт большим слоем пыли, от чего постоянно чешется нос и раздражается слизистая глаз. Я встаю тихо, стараясь не шуметь, будто бы боюсь кого-то разбудить. Двигаюсь дальше вглубь, и к своему удивлению нахожу кучу вещей, совершенно не свойственных для обстановки самолета. В картонных коробках свален в кучу разнообразный бытовой хлам: расчески, наушники от плеера, сам плеер, правда старый и кассетный, крышки и пробки, разбитое зеркальце, записные книжки, украшения и прочие тому подобные штуки. Столик, на котором стюардессы развозили пассажирам еду и напитки, набит фастфудовскими продуктами, уже давно непригодными для употребления. На кресла, предназначенные для персонала, свалены стопки книг журналов и газет, сверху и рядом валяются прикрытые тряпками гитары, на столике лежит старая, потемневшая от времени люстра с лопнувшими лампами, к углу прислонена пыльная искусственная елка, украшенная выцвевшими гирляндами. Поворачиваю голову в сторону и у меня буквально открывается рот. В хвосте самолета целый склад самого разного барахла. Если все это сюда притащил тот зомби, то как и зачем? Интересно… Может быть, воспоминания о той прежней живой и полной впечатлений жизни, все еще посещают его и не дают покоя? Заставляют приблизить окружающую обстановку к той, некогда раньше обыденной? Я вздрагиваю и роняю на пол карманный фонарь. Дверь самолета внезапно открывается, пропуская внутрь того, кто меня сюда привел. Он медленно плетется ко мне, кладет стопку журналов о моде к другой куче книг. Я собираюсь с духом и задаю мучающий меня вопрос: — Почему, — тихо начинаю я, сбившись, — почему ты меня сюда притащил? Почему именно я? Парень пожимает плечами. Какое-то время мы просто молча стоим. Я боюсь пошевелиться, а он, видимо, пытается подобрать слова. — Мне…жаль, — наконец выдавливает зомби, — Здесь безо…пас…но. — и развернувшись, возвращается к креслам.