Пари

Гвейн и Мерлин всегда были хорошими друзьями или приятелями, как сказал бы Гвейн. На самом деле прошло всего два года с того момента, как они встретились впервые. Мерлин стал первым другом для Гвейна, а сам длинноволосый паренек еще больше раскрыл озорную и жаждущую приключений сторону юного чародея. Вместе они были силой, с которой ничто не могло сравниться. Даже тогда, когда друзья оказывались в самой безвыходной ситуации (в основном это происходило с участием неопределенного количества хмельного напитка), они могли найти способ выбраться из нее. Самое главное, что колдун и рыцарь были готовы на все друг ради друга, даже на то, чтобы поставить под угрозу собственную жизнь, что в принципе им в любом случае было не в новинку. А данные обстоятельства очень даже могли стать основанием для развития следующих событий… Все началось тогда, когда Артур, рыцари круглого стола и Мерлин возвращались из Толемаса, большого города, находящегося на границе между владениями Утера и Сенреда. До Камелота дошли слухи, что Моргана вместе с группой магов проживает в этом городе. С целью проверить данную информацию Артур собрал своих самых доверенных рыцарей и Мерлина (куда же без него), для того чтобы оправиться в Толемас. Однако тщательный обыск города не дал никаких результатов, поскольку ни Морганы, ни колдунов, ни каких-либо следов их присутствия найдено не было (Мерлин лично удостоверился в этом). Таким образом, в тот же день группа путников решила отправиться обратно в Камелот. По дороге домой солнце начало клониться к закату, и все друзья утомились. Мерлин уже начал громко жаловаться на то, что у него болит определенная часть тела от непрерывной езды на лошади, чтобы привлечь внимание Артура и намекнуть ему о том, что пора бы уже остановиться на ночлег. Постоянное нытье с каждой минутой все больше и больше раздражало принца, и он, в конце концов, неохотно замедлил свою лошадь. — Мерлин, почему ты ведешь себя как последняя девчонка? — спросил Артур, однако это прозвучало скорее как замечание, чем вопрос. — Это не так! — возразил слуга. — А если бы ты не был настолько упрямым болваном, ты бы заметил, что солнце уже садится. — Ну и каково же твое мнение? — Я считаю, что мы должны разбить лагерь сейчас, вместо того, чтобы пытаться преодолеть всю дорогу до Камелота за один мах. Любому должно быть понятно, что это глупо, даже такому болвану как ты, — сказал Мерлин. Он замолк ненадолго, когда принц бросил на него достаточно выразительный взгляд. — Смотри, мы едем уже много часов без остановки, потому что рано выехали сегодня утром, а потом днем еще искали Моргану в Толемасе. Я думаю, что нам необходимо остановиться и поспать. Кроме того, отдых пойдет на пользу не только нам, но и лошадям, поскольку у них тоже сегодня не было возможности передохнуть. Рыцари не могли не согласиться с мнением Мерлина. Он говорил разумные вещи. Все устали, даже если никто в этом признаваться не желал. Артур так же не смог ничего противопоставить логике своего слуги… или мог? После речи Мерлина, принц посмотрел на него многозначным взглядом, приказывающим заткнуться. Тогда Гвейн тоже не смог промолчать и встрял в разговор. — Он прав, принцесса, если бы ты имел возможность подумать, то ты бы понял, что изматывать лошадей нет никаких причин. Несмотря на то, что Артур знал о правдивости слов своих друзей, его раздражал тот факт, что Гвейн принял сторону Мерлина, а не его. Это в свою очередь заставило младшего Пендрагона послать ему тот же взгляд, что и своему слуге. Конечно, на самом деле, Гвейна беспокоили не лошади, и ему было все равно, как на него смотрит Артур. — Ладно, мы разобьем лагерь на ночь, — смирился принц, и в его голосе было слышно, что согласен с мнениями своих друзей, только отчаянно не хочет в этом признаваться. — Однако, учитывая то, что вы разделяете точку зрения на сложившуюся ситуацию, то и обязанность сбора дров вы тоже сегодня разделите между собой, — торжественно объявил Артур. Мерлин с Гвейном начали возмущаться одновременно, поэтому из их галдежа трудно было выделить отдельные слова. Таким образом, рыцарю и чародею пришлось вдвоем заниматься сбором дров. Гвейн нехотя смирился с этой мыслью и вместе с Мерлином отправился вглубь леса. — Принцесса думает, что может помыкать нами, как ему вздумается, — проворчал рыцарь. — Ну, вообще-то он наследный принц, — выделил юноша. — …цесса, Мерлин, — добавил Гвейн. — Принц-есса, — заявил он, с выражением произнося каждый слог. — Если ты хочешь поговорить об Артуре, то, по крайней мере, делай это правильно, с тем уважением, которого он заслуживает, — чародей усмехнулся. Когда они начали собирать дрова, большая часть работы легла на плечи Мерлина, поскольку Гвейн вытащил из сумки свою запасную флягу с медовухой. — Ты можешь не пить или хотя бы не думать о выпивке хотя бы одну секунду? — спросил маг, его бесконечно раздражало то, что все приходилось, как всегда, делать самому. — Нет, не могу ничего с собой поделать, — ответил Гвейн и цокнул, когда содержимое фляги немного пролилось на его одежду. — Ну да, — ехидно заметил Мерлин, закатывая глаза. — Похоже, я лишился последнего глотка божественного нектара навечно, — со вздохом сожаления заявил рыцарь. — Навечно? Ты пил и вчера вечером, и сегодня утром, и даже перед тем, как мы покинули Камелот! — Да уж, прошло много времени. Для рыцаря круглого стола это как несколько месяцев без меда, — невинно сказал Гвейн. — Ах, так… ну… ладно… Тогда я тоже не буду собирать дрова, — решительно сказал Мерлин, бросая охапку хвороста на землю. — Если ты не собираешься мне помогать, то я тоже не буду гнуть свою спину, — при этом глаза волшебника вспыхнули золотом, и дрова самостоятельно начали собираться в кучку возле его ног. Как хорошо, что Артур и рыцари круглого стола знают о его магии, в другом случае использовать ее при Гвейне было бы довольно проблематично. Хотя Гаюс до сих пор предупреждал Эмриса колдовать с большой осторожностью. — Ты все время используешь свою магию, даже для мелочей, — осуждающе произнес Гвейн, хотя это должно было прозвучать как шутка. — Кто бы говорил. Действительно, Гвейн, каждый раз, когда я смотрю на тебя, ты, если не сражаешься на поле битвы, то обязательно пьешь эль, мед или еще какой-нибудь хмельной напиток. Даже сейчас ты пьешь! — воскликнул Мерлин. — Да, хорошо, я могу перестать пить, если захочу, — чародей с недоверием глянул на рыцаря. — Но если я прекращу посещать таверны, они все обанкротятся, потому что потеряют своего постоянного посетителя. Кроме того, я должен думать о тех дамах, которым могу разбить сердца, если перестану ходить в их таверны. Мерлин закатил глаза. — Это просто предлог для того, чтобы ходить туда. Ты бы и недели не смог продержаться без какой-либо выпивки, — заявил волшебник. — Также как и ты не смог выдержать без своей магии, — возразил Гвейн. Господи, они ругаются, как малые дети (другими словами, как Мерлин и Артур). — Я смог бы продержаться дольше, чем ты, — сказал Эмрис. — Ты нарываешься на пари? — спросил длинноволосый рыцарь с намеком на азарт в голосе. — О-о, давай, Гвейн. Давай заключим пари на… месяц! — Целый месяц? — с сомнением спросил Гвейн. — Это долго. — … Потому, что ты знаешь, что не сможешь выиграть, — добавил Мерлин с триумфом, обезоруживающим его друга. — Нет! Это звучит интересно. Хорошо… пусть будет месяц, — заявил рыцарь. Наступила долгая неловкая пауза, на протяжении которой они не смотрели друг на друга. Каждый погрузился в свои собственные размышления. — Так… мы начнем прямо сейчас или подождем до завтра, когда вернемся в Камелот? — спросил Мерлин, несколько последних дров аккуратно легки на кучку, когда его глаза снова сверкнули золотом. Гвейн же пытался в этот момент вытрясти из фляги последнюю капельку меда. — Знаешь, «завтра» звучит гораздо лучше, чем «сегодня». Кажется, мы оба пока немного не готовы. Мерлин кивнул в знак согласия. Рыцарь и колдун отправились обратно, договорившись о том, что завтрашний день положит начало их месячному пари.

***

Дорога обратно в Камелот, казалось, длилась бесконечно долго. Можно было подумать, что и Мерлину, и Гвейну не терпится начать свое пари по возвращению домой. Однако ни один из них, ни за что бы не признался в том, что они были необычайно встревожены на протяжении всего пути. Поездка проходила в полном молчании: ни жалоб, ни остроумных замечаний, ничего. Это, конечно же, привлекло внимание остальных рыцарей. Ну, всех кроме Артура. Рыцарей круглого стола всегда поражало то, насколько невнимательным в этом отношении был принц. Может быть, именно поэтому он и имел статус венценосного осла. Элиан подогнал свою лошадь поближе к Ланселоту: — Ты заметил, что-то странное сегодня творится с Мерлином и Гвейном? — он замолк. — Ну, что-то… очень странное? — Да, я тоже это заметил. Как ты думаешь, что могло произойти? Я имею в виду, обычно они не ведут себя так тихо. Но они оба какие-то молчаливые и это… это… это просто неестественно, — наконец ответил Ланселот. — Нужно все выяснить, — кивнул Элиан и перевел взгляд на Гвейна. — Эй, Гвейн, как насчет того, чтобы провести ночь в таверне по возвращению в город? Я бы не отказался от этого. — Да… конечно… Это звучит очень… замечательно, — только и сказал рыцарь, по-прежнему глядя вперед. Элиан придвинулся к Мерлину. — Артур просил передать, что ты будешь полировать доспехи, выгуливать собак, готовить ему ванну и вычищать навоз из конюшни без магии после того, как мы прибудем в Камелот. — Да… это звучит очень… весело, — сказал чародей. Ланселот взволнованно глянул на Элиана, а затем поравнялся с ним. — Ого, все хуже, чем я думал, — сказал он. — Мы должны во всем разобраться. Стоит рассказать об этом остальным? — спросил темнокожий рыцарь. — Да, но только не Артуру. Давай не будем его беспокоить… пока что. Может быть, мы на самом деле зря переживаем, — Ланселот кивнул сам себе и продолжил ехать домой на полной скорости. Наступил вечер, когда отряд вернулся в город. Все устали. Артур направился отчитываться перед королем, что предоставило Мерлину и Гвейну время для того, чтобы поговорить наедине. Им необходимо было обсудить детали, и поэтому они направились в небольшую комнату волшебника. — Так, и как мы собираемся это делать? — спросил Гвейн, когда они оказались вне посторонних глаз. — Хороший вопрос, — кивнул Мерлин. Оба молодых человека задумались над тем, как они смогут наблюдать друг за другом на протяжении целого месяца. — Не пойми меня неправильно, Гвейн, я доверю тебе свою жизнь. Но то, что я тебе не доверю, так это уединение вместе с кружкой эля. — Твои чувства взаимны, приятель. Они снова замолкли. — Я знаю! — Мерлин вдруг нарушил воцарившуюся тишину. — Думаю, что можно сделать это с помощью заклинания, — при этих словах чародей полез в свой тайник под кроватью, тщательно выискивая книгу по магии. — Я очень сомневаюсь, что есть заклинание для двух человек, заключающих пари, Мерлин, — несколько саркастически отозвался Гвейн. — Ах, я не это имею в виду, — возразил маг, слегка раздраженный его насмешливым замечанием. Его глаза сверкнули золотом, и книга заклинаний открылась, сама перелистывая страницы до тех пор, пока резко не остановилась на необходимой. — Вот оно, — Мерлин внимательно начал рассматривать страницу. Обращаясь к Гвейну, он пояснил: — Если наложить это заклинание, то когда любой из нас сделает нечто, противоречащее соглашению, другой будет об этом полностью осведомлен. Значит, решено, что я не буду использовать свою магию… — … а я не буду пить любые хмельные напитки целый месяц, — Гвейн вздрогнул от мысли, что даже медовуха входит в этот счет. — Я понял. Давай, не тяни! Мерлин схватил Гвейна за руку и начал читать древние слова с глазами, светящимися золотом: — Gearwian cýþþu ac óðer níedgenga capiende in andfangol bíword, — его глаза вернулись к своему обычному голубому цвету. — Все, готово, — объявил он, в конце концов. — Отлично. Теперь нам осталось лишь выяснить, что получит победитель, — заявил рыцарь. — Когда я выиграю… — Ты имеешь в виду «если»? — предложил чародей. Закатив глаза, Гвейн продолжил: — Хорошо. Если я выиграю, ты будешь водить меня в таверну целую неделю за свой счет. Мерлин осторожно подумал об этом. «В таком случае я потеряю очень много денег», — но нет, маг не мог отступить в самом начале игры. — Хорошо. А если выиграю я, ты будешь выполнять все мои обязанности слуги в течение недели. Думаю, ты сможешь справиться с этим, сэр Гвейн, — с насмешкой сказал Мерлин. — Нет проблем, я в любом случае одержу победу, — усмехнулся рыцарь. — Конечно, Гвейн. Пусть эта мысль помогает тебе спокойно спать в течение следующего месяца, — ответил Мерлин и, призадумавшись, добавил. — На всякий случай: что будет, если у нас получится ничья? — Не думал об этом. Мы могли бы… — Минуточку, Гвейн, — прервал его чародей, и, наклонившись ближе к своему другу, прошептал. — Кажется, у нас посетители. Мерлин очень осторожно, на носочках, подошел к двери и резко распахнул ее. Ланселот и Элиан споткнулись через порог и не особо изящно приземлились на пол возле ног чародея. Леон и Персиваль зашли за ними уже своим ходом.

10 минут назад

Как только Мерлин и Гвейн куда-то быстро удалились, Ланселот и Элиан задумчиво переглянулись между собой. Они отвели Персиваля и Леона в сторону для того, чтобы рассказать им о своих подозрениях. — Я заметил, что что-то с ними не так, — отметил Леон. — Я тоже, — согласился Персиваль. — Думаю, мы должны пойти за ними, чтобы узнать, что происходит, — сказал Ланселот. Остальные кивнули, и последовали за Мерлином и Гвейном. Что и привело к данной ситуации… Ланселот и Элиан прислонились к двери для того, чтобы услышать, о чем разговаривают друзья, не подозревая, что Мерлин догадался об их присутствии, когда рыцари прислонились к двери еще плотнее. Они оба с уверенность могли сказать о том, что Мерлин открыл ее чересчур неожиданно, дабы не признаваться в собственной запоздалой реакции. Поэтому Ланселот и Элиан потеряли равновесие и рухнули прямо на пол в комнате юного чародея. Персиваль и Леон просто с усмешкой наблюдали за этим действом, качая головами на неуклюжесть своих собратьев. — Итак, что привело вас в эту часть замка? — спросил Мерлин. — Мы беспокоились о вас. Вы ведете себя странно целый день. Что произошло? — потребовал объяснений Элиан. Гвейн и Мерлин переглянулись и кивнули, решив, что рассказать обо всем рыцарям - не такая уж плохая идея. Если кому-то и стоит знать, так это только им. — Значит, мы зря волновались, — сделал вывод темнокожий рыцарь. — Да, видимо, именно так, — усмехнулся Гвейн. — И что за глупое пари. Это может закончиться катастрофой, — пожаловался Ланселот. — Ты чересчур беспокоишься, Ланселот. Просто нужно, чтобы Артур ни о чем не узнал, и все будет в порядке, — легкомысленно сказал Мерлин. — Ладно, — вздохнул рыцарь. — Не могу дождаться, когда Мерлин победит, и мы сможем… — начал он, но был отрезан Элианом: — С чего ты взял, что победит Мерлин. Все, что он делает, тем или иным образом, связано с магией. Гвейн, скорее всего, выиграет это пари. — Но ты забыл, что у Мерлина больше самообладания, чем у Гвейна. Он просто не выдержит целый месяц без меда, эля и… таверн, — возразил Ланселот. — О-о, это мы еще посмотрим. Готов поспорить на то, что Гвейн выиграет это пари. — Вот и славно. А я ставлю на то, что победит Мерлин. Когда ты проиграешь… — ЕСЛИ, — все исправили его в унисон. — Без разницы, — махнул рукой Ланселот. Если ты проиграешь, ты будешь помогать Гвейну выполнять работу слуги. — А если я выиграю, ты вместе с Мерлином будет оплачивать счета Гвейна в таверне. Удачи вам в этом. Два рыцаря продолжали спорить, и чародей с самым пьющим и веселым рыцарем не могли внутренне не рассмеяться от сложившейся ситуации. Они не думали, что Ланселот и Элиан будут ввязываться в их спор. Но в любом случае они оба были рады тому, что если что, им есть, кому помочь. Леон и Персиваль просто наблюдали за спектаклем со стороны, не желая вмешиваться. — Я тут подумал, — начал Мерлин, — что если будет ничья, то все должна будет решить незаинтересованная сторона. Персиваль и Леон сделают это. — Я не хочу встревать, — пожаловался Персиваль. — Ну, уже слишком поздно для этого, — ответил Гвейн. — Ладно, хорошо, — заявил Леон, у которого уже начинала болеть голова от всего сегодняшнего дня. — Мы просто хотели убедиться в том, что с вами все в порядке. Это был долгий день, и мы все должны отдохнуть. Каждый согласился с Леоном. Когда Гвейн собирался уже уходить, Мерлин начал его дразнить: — Удачного тебе не посещения таверн. Помни, что я узнаю, если ты попытаешься сделать что-то… неправильное, — с озорством сказал он. Рыцарь собирался уже что-то ответить, когда вдруг его прервал яростный крик принца: — МЕРЛИН! НЕМЕДЛЕННО ИДИ СЮДА! СЕЙЧАС ЖЕ! Гвейн улыбнулся на звонкий голос Артура: — Удачного тебе служения принцессе без магии, — когда рыцарь уже дошел до двери, он обернулся и добавил: — Ох, Мерлин, и помни, что я буду знать, если ты попытаешься сделать нечто… волшебное, — с этим Гвейн триумфально вышел в дверь, упиваясь мыслью, что в конце этого дня он все-таки смеялся последним.