Пари

Первая неделя

Мерлин Сначала Мерлина очень беспокоило это пари. Сможет ли он выжить целый месяц без использования магии? Что, если на Камелот нападет колдун? Или, если Моргана вдруг атакует королевство? Или, еще хуже, если Артур попадет в беду? Ведь он всегда влипает в какие-то неприятности. Как вообще принцу Камелота удается едва ли не каждый день подвергать собственную жизнь риску? Все эти вопросы непрерывно кружились в голове чародея. Однако прошла уже целая неделя, и Мерлин обнаружил, что все не настолько плохо, как он себе представлял. Да, первые несколько дней проходили достаточно сложно. Было трудно выполнять все задания Артура без магии, но волшебник, в конце концов, давно научился справляться с немыслимым количеством дел, которые сваливал на него венценосный болван. Также задачу упрощал и тот факт, что Ланселот помогал Мерлину в свободное от службы время. Эмрис подозревал, что эта щедрость (хотя Ланселот и по своему нраву был великодушным человеком) была обусловлена тем, что если проспорит он, то и сам рыцарь проиграет свое пари с Элианом. В любом случае Ланселот не собирался уступать своему темнокожему другу, поскольку это, очевидно, для него было делом принципа. Гвейн Гвейн был абсолютно уверен в том, что сможет продержаться следующий месяц… сначала. Шли дни, и рыцарь стал замечать, что его будто манят к себе деревянные двери и красочные вывески придорожных таверн. Слава Богу, Элиан мог здраво мыслить и поэтому постоянно напоминал Гвейну о том, что будет, если он поддастся соблазну. Первые несколько дней прошли вполне терпимо. Но с четвертого утра мечты о медовухе начали постоянно крутиться в разуме длинноволосого рыцаря. Он не просто хотел меда, он в нем отчаянно нуждался, и это отвлекало его от выполнения своих рыцарских обязанностей. Однако Гвейну удавалось обходиться без выпивки… пока. Ланселот Ланселот сделал все, чтобы быть уверенным в том, что Мерлин не проявит слабость и не будет использовать свою магию. Всякий раз, когда у него выпадала такая возможность, рыцарь пытался помочь чародею с его работой, и все это ради того, чтобы не проиграть в своем споре с Элианом. Прошла всего одна неделя, и, хотя Мерлин старался вести себя так, будто ничего не произошло, Ланселот видел, что ему трудно, и со временем чародею будет только еще сложнее не пользоваться своими уникальными способностями. Элиан У Гвейна не было ни единого шанса. Элиан понял это после того, как ему в очередной раз пришлось напоминать, в это время суток обычно-пьяному-в-стельку, рыцарю о том, что он держится для достижения их общей цели. Элиан доверял Гвейну как брату, но он знал, что, несмотря на круглосуточный надзор, это был лишь вопрос времени: когда он падет жертвой собственного соблазна. Первая неделя подошла к концу, и Элиан точно знал, что он должен что-то сделать, вот только что? Вдруг его осенило. Если Гвейну приходится испытывать желание попробовать медовуху, как только он видит на горизонте бочонок с соответствующим напитком, то почему бы Мерлина также не подвергнуть своего рода искушению. Никто не говорил, что их игра честная. Что, если на Мерлина неожиданно навалится столько работы, что ему ничего не останется делать, кроме как использовать свою магию? Нужно только придумать, как это красиво провернуть… Артур Что-то происходит вокруг него. Хотя принц изначально не обращал на это внимания, со временем он начал замечать какие-то странности между рыцарями и его другом/слугой/чародеем с тех пор, как они вернулись из Толемаса. В первую очередь внимание будущего короля привлекали Гвейн и Мерлин. Мерлин, казалось, был чрезмерно занят все время. Артур знал, что он обладает магией, но поскольку его отец все еще являлся королем (хотя и порядком сумасшедшим), он не мог предложить своему другу более высокую должность, дабы не привлекать к его личности излишнего внимания. Поэтому Мерлин по-прежнему оставался его слугой. Таким образом, со стороны их отношения никоим образом не изменились. Зная секрет своего друга, Артур, в конечном счете, разрешил ему использовать свою магию во время выполнения ежедневных обязанностей и естественно делать это незаметно (в обратном случае Артур лично пригрозился убить чародея). Поэтому принц не ожидал, что Мерлин будет настолько перегружен своей работой. Когда Артур впервые узнал о магии Мерлина, он внимательно начал следить за ним, чтобы убедиться, что тот не использует ее в своей повседневной работе. И когда принц говорил «не использует», он имел виду прямое значение этого выражения — нигде и ни в чем. Мерлину было сложно следовать его указаниям, а попытка убедить будущего короля разрешить ему пользоваться своими способностями привела к катастрофическим последствиям. Однако после долгих и нудных разъяснений о преимуществе колдовства в бытовых делах, Артур, наконец, сдался, махнул рукой и позволил Мерлину использовать свою магию. Поэтому лицезрение того, что чародей, на самом деле выполняет все свои обязанности, застало принца немного врасплох. Артур старался не обращать на это внимания и даже не стал спрашивать своего слугу о причинах столь странного поведения. Что касается Гвейна, то он, казалось, все время летал в облаках, что совершенно не подходило для личности храброго и мужественного рыцаря. В какой-то момент Гвейн даже содрогнулся, когда Артур решил пошутить насчет его посещения таверн. Принц это также постарался проигнорировать, решив, что подобная странность ограничена определенными временными рамками. Также Артур начал замечать что-то между Ланселотом и Элианом. Рыцари, держались подальше друг от друга и переглядывались недоброжелательными взглядами, как будто пребывали в ссоре. После того, как они заканчивали впиваться друг в друга многозначными взглядами, расходились в разных направлениях: Элиан к Гвейну, а Ланселот к Мерлину. Даже Леон и Персиваль вели себя в некоторой степени необычно. Но все это никак не укладывалось в голове Пендрагона, и он в свою очередь старался не засорять свой разум ненужными подозрениями.

Вторая неделя

С первой неделей было покончено. Ни, Мерлин, ни Гвейн, казалось, не собирались сдаваться. Однако обе стороны уже были готовы в любой момент поддаться искушению и покончить с этим спором, хоть и отчаянно не желали в этом признаваться. Когда пришла вторая неделя, оба понимали, что это только начало. Теперь все станет куда сложнее. А у Элиана и Ланселота тем временем были свои планы на этот счет. Никто не хотел, чтобы их сторонник проиграл. С горящей решимостью рыцари решили удостовериться в том, что победа будет за ними в любом случае. Мерлин как раз занимался одним из своего огромного количества дел, которые поручил ему Артур. Сам же принц был занят тренировкой рыцарей, поэтому он даже не заметил, как его слуга куда-то смылся с тренировочной площадки. Элиан воспользовался этим удачным моментом для того, чтобы поговорить с Артуром с глазу на глаз. — Сир, я могу поговорить с вами… наедине? — с уважением произнес темнокожий рыцарь, обращаясь к юному принцу Камелота. — Конечно, — кивнул Артур, отходя вместе с Элианом в сторону от остальных рыцарей. — Но я тебе уже говорил, что можешь просто называть меня по имени, — рыцарь кивнул в знак подтверждения. Он знал это, но произнося «сир», Элиан старался осторожно подлизаться к принцу, ведь у него было к нему очень важное дело. — Так, и о чем ты хотел со мной поговорить? — Ну, скорее попросить. Я не хотел обращаться к вам за этим, но… — Просто рассказывай, Элиан! — Я хотел попросить вас одолжить мне Мерлина, а точнее воспользоваться некоторыми его услугами. Я понял, что нуждаюсь в ком-то, кто мог бы мне помочь с моими рыцарскими обязанностями. Я бы мог попросить кого-то другого, но Мерлин самый надежный друг, которого я знаю. И если бы он мне кое в чем помог… — Я не знаю, Элиан, — ответил Артур, переводя взгляд на землю. — Мерлин, кажется, и так перегружен своими делами. Он едва успевает их выполнять, как ни странно это выглядит. Боюсь, он не сможет помогать еще и тебе, — принц был удивлен собственной заботой о слуге. Это последний раз, — сам себе сказал Артур. В последний раз он придумывает оправдание для Мерлина, достаточно с него благотворительности. Элиану пришлось думать быстро. Видимо, Артур не собирается давать ему Мерлина просто так. Внезапно его озарила гениальная идея. — А знаешь, Артур, я, кажется, нашел выход, — принц нахмурился. — Я всегда могу попросить Гвен мне помочь, — это подействовало на Пендрагона. Элиан знал о его романе с сестрой и был не против этого. Хотя он никогда бы не попросил сестру служить ему. Артур понял, что темнокожий рыцарь просто намекает ему пересмотреть просьбу. — Да, я думаю, она сможет таскать груду доспехов, полировать их и помогать мне с другими делами… Артур вздохнул: — Знаешь, а я ведь позволил Мерлину пользоваться своей магией. Уверен, что еще пара обязанностей ему не повредит. — Спасибо, Артур, — улыбнулся Элиан, но не принцу, а из-за того, что он был теперь уверен в том, что Мерлин не сможет работать без своей магии до конца месяца. — О-о, и еще кое-что. Возможно ли, чтобы он выполнял мои задания, принимая их за ваши? — последовала короткая пауза, когда принц вопросительно посмотрел на молодого рыцаря. Элиан быстро собрался с мыслями, чтобы придумать подходящее оправдание. — Я знаю, что это звучит странно, но я не хочу, чтобы он знал об этом. Я буду чувствовать вину за то, что Мерлин работает на меня, он все-таки мой друг, — закончил Элиан, думая про себя, что, хотя бы частично, это правда. — Ладно, — не совсем уверенно согласился Артура. Он хотя и находил эту просьбу несколько странной, но все же резко оттолкнул мучительную мысль вглубь души. Элиан перечислил принцу список дел и снова поблагодарил его. Затем темнокожий рыцарь кивнул и быстро пошел в направлении, как правило, пьяного и хамоватого рыцаря. Артур еще раз вопросительно посмотрел на них, прежде чем переключить внимание на своего слугу, который теперь шел к нему навстречу. — Где ты был, Мерлин? — спросил младший Пендрагон своим обычным высокомерным тоном. — Полировал твои доспехи, меч, выгуливал собак, чистил конюшню… все как обычно, — с едва заметной усмешкой ответил слуга. — Как видишь, половина дел уже сделана, — с недовольством добавил Мерлин. — Ну, это объясняет запах, который исходит от тебя. — Ну, извини меня, Артур. Прости, что я делаю свою работу излишне чувствительно для твоего тонкого нюха, — чародей склонился в насмешливом поклоне. — Что ты можешь знать о тяжелой работе? — Болван! — Идиот! — Пустоголовый! Принц и слуга улыбнулись друг другу. Артур не мог не заметить усталости на лице Мерлина, и это вынудило его чувствовать вину за то, что он собирается ему сказать. — Мерлин, я не хочу огорчать тебя, но, боюсь, мне придется добавить еще пару дел в твой длинный список. В этот момент чародей подумал о многих вещах. Он подумал, что глаза жабы будут довольно весело смотреться на лице Артура. Можно также было вернуться к идее с ослиными ушами. А сочетание этих двух элементов может создать просто идеальный результат. Смесь неприличных слов закрутилась в голове Мерлина, тех, которые он так хотел выкрикнуть в лицо Артуру. Тем не менее, присутствие рядом рыцарей и наличие закрепленного магией пари помешали чародею осуществить любую из своих идей. «ЧТО?!» — подумал Эмрис. «Пустоголовый осел! Как он может еще больше… он такой… я должен превратить его в… я могу это сделать!». Однако, на самом деле, Мерлин лишь вылепил на своем лице некое наподобие улыбки и ответил: — Да, сир. Он не начал жаловаться по одной простой причине: тогда Артур начнет спрашивать его, почему он собственноручно выполняет всю работу без помощи магии. А принц не может узнать об их споре. Артур был удивлен, что Мерлин принял это так…просто? Это низкое обращение - «Да, сир» - он обычно использовал, только когда был раздражен, находился в затруднительном положении или если рядом присутствовали другие благородные личности. Однако Пендрагон не стал распространять на Мерлина свое внутреннее беспокойство. Принц пересказал своему слуге дополнительный список дел, над которым волшебник лишь грустно вздохнул. Все было то же самое, что и обычно, только в два раза больше. Мерлину показалось, что этот месяц будет длиться вечно.

***

Элиан направился к Гвейну. Ему ловко удалось нагрузить чародея дополнительными хлопотами через наследного принца. Он не хотел давить на Мерлина, но это был отличный способ для того, чтобы убедиться в собственной победе. Рыцарь подошел к другу и поведал ему о своем гениальном плане. — Ты уверен, что мы поступаем правильно? — спросил Гвейн. Несмотря на то, как сильно он хотел выиграть, Мерлин по-прежнему был для него первым и лучшим другом и превращение его жизни в ад казалось длинноволосому рыцарю неправильным. — С ним все будет в порядке. В любом случае мы имеем право на этот ход. Ланселот помогает Мерлину с его делами. Я в некотором смысле так же помог тебе. — И все же… — Давай смотреть правде в глаза. Для того, чтобы победить, тебе нельзя употреблять … — Элиан не посмел досказать свою мысль, поскольку неверное сказанное слово могло спровоцировать Гвейна. — Это сложно. Поэтому, если ты хочешь выиграть, нам придется идти на небольшие… хитрости. Гвейн хорошо подумал над этим. Мог ли он нагружать своего друга излишней работой, если не хотел ему вредить? Технически это делал Элиан. Тем не менее, неужели Гвейн может просто сидеть здесь и отдыхать, пока его друг изводит себя до изнеможения? Но если Мерлин сдастся, то ему не придется проходить через все эти страдания. Однако если он будет упорно все терпеть… — Я думаю, что если эта ситуация выйдет из-под контроля… — Ничего не случится, Гвейн. Мы этого не допустим. Временный трезвенник неохотно кивнул. При этом оба рыцаря решили вернуться к тренировке только для того, чтобы, обернувшись, увидеть мрачного Мерлина, который покидал поляну, и чувство вины, написанное на лице Артура, возвращавшегося к остальным рыцарям.

***

Вторая неделя подходила к концу. Теперь Мерлин выполнял двойной объем работы без магии, с чем едва справлялся. Ланселот по-прежнему помогал чародею в свободное время, но этого было ничтожно мало. Ланселот стал замечать, что у слуги в последнее время стало гораздо больше дел. Он видел, что с каждым днем волшебник работает все больше и больше. — Мерлин, а почему на тебя вдруг навалилось столько работы? — как бы, между прочим, спросил Ланселот. — Я не знаю! Потому что Артур — болван! Он дает мне больше дел! Он просто невыносим! Глупый осел! — орал Мерлин и, казалось, больше на себя, чем на Ланселота. — Эй, не надо так кричать, Мерлин. — Прости. Я не хотел на тебя кричать. Просто с тех пор, как Артур начал нагружать меня дополнительными заданиями после разговора с Элианом на полигонах, стало так трудно сделать… — Подожди. Давай по порядку. Что там насчет Элиана? И Мерлина рассказал то, как он покинул Артура во время тренировок, чтобы сделать некоторые из своих дел. Он объяснил, что видел, как Элиан отходил от принца, а затем Артур внезапно назначил ему дополнительную работу. — Ах, он подлый шакал, — пробормотал Ланселот в осознании. — Он думает, что один такой умный. — Что происходит, Ланселот. — Элиан играет нечестно, — ответил рыцарь. Маг был сбит с толку. — Мерлин, я думаю, что Элиан узнал о том, что я помогаю тебе с твоими делами. Мне кажется, он решил увеличить шансы Гвейна на победу. Сказать, что Мерлин побледнел, было бы преуменьшением. Хотя он не мог не согласиться с тем, что план Элиана являлся очень тонким и действенным, он ненавидел молодого рыцаря за то, что тот был причиной его мучительно болевших конечностей и онемевшей спины. Чародей не винил Гвейна. Это определенно была идея Элиана. Все, что Мерлин хотел прежде сказать и сделать с Артуром, теперь он отчаянно желал осуществить на темнокожем рыцаре, только в десятки раз изощреннее. Ланселот вздрогнул от гнева, отраженного на лице чародея. Рыцарь решил использовать воцарившееся неловкое молчание для того, чтобы придумать свой план. — Мерлин, не переживай. В эту игру могут играть обе стороны. Я позабочусь об этом, — и затем Ланселот объяснил слуге, что он имеет в виду. Сначала маг не был в восторге от его идеи, он не хотел, чтобы Гвейн страдал по вине Элиана. — Эй, Элиан заставил мучиться тебя за то, что сделал я. Ради справедливости я имею право сделать то же самое с Гвейном. — И все же… — Все будет в порядке. Я лично за этим прослежу. Однако Мерлин все равно не решался на эту авантюру. Этот спор был создан для того, чтобы выяснить, кто сможет выжить при обычных обстоятельствах. Вместе с Ланселотом и Элианом их безобидное пари превратилось в личную войну между Ланселотом и Элианом. Тем не менее после долгих уговоров (и тем фактом, что Мерлин был слишком уставшим для того чтобы спорить), чародей все же сдался. Ланселоту оставалось всего лишь оплатить определенное количество медовухи для некоторого рыцаря.

***

Гвейн сидел в своих покоях, с сожалением переваривая тот факт, что он по-прежнему не может отведать меда (то, что они с Элианом называли просто буквой «м»). Жизнь просто казалась ему бессмысленной без божественного напитка. Его комната вдруг показалась рыцарю мрачной и заполненной бесполезными вещами, такими как карты различных местностей, старые книги по философии и прочий хлам. Действительно, зачем ему столько книг? В глубокой задумчивости Гвейн вышел из своей комнаты и направился в неизвестном направлении. Ему было все равно куда идти, просто он должен был отвлечься от навязчивых мыслей о скрытом смысле буквы «м». Вскоре длинноволосый рыцарь столкнулся с Ланселотом. — Ах, Гвейн, тебя-то я и искал! — радостно воскликнул Ланселот. — Эм-м… для чего? — О-о, просто для того, чтобы поговорить. Даже если мы рыцари, это не значит, что мы не можем немного развлечься, не так ли? — Не могу не согласиться, — сказал Гвейн, надеясь, что Ланселот имеет в виду нечто, что отвлечет его от навязчивых мыслей. Неожиданно, с недавних пор, трезвенник-рыцарь оказался перед дверью местной таверны. — Что мы здесь делаем, Ланселот? — То, что ты не пьешь мед или эль, еще не значит, что ты теперь не можешь посещать эти места, — Гвейн вздрогнул. Видя нерешительность в глазах друга, Ланселот добавил: — Или храбрый сэр Гвейн боится зайти в маленькую безвредную таверну? С этим храбрый рыцарь возмущенно вошел внутрь. Сев на скамью, Гвейн узнал многие лица своих закадычных приятелей. К ним подошла девушка и спросила, что они закажут. — Принесите для моего друга самую большую кружку меда, которая у вас есть, — с большой улыбкой объявил Ланселот. — Нет, я не буду! Я знаю, что ты пытаешься сделать, Ланс, но я ни при каких обстоятельствах… никогда… не буду… — Мед? — Перестань произносить это слово! — Какое слово? — Прекрати! Послушай, я не буду… Две большие кружки хлюпнули на столе. Хотя оба рыцаря продолжали спорить, девушка уже успела уйти и вернуться с хмельным напитком. — Я этого не хочу, — пожаловался Гвейн. — Моя ошибка, — Ланселот обратился к обслуживающей их девушке. — Пить мед буду только я, — радостно заявил он. Эта последняя фраза буквально убила длинноволосого рыцаря. Ланселот выглядел вполне самодовольно. Выражение лица, некогда вечно пьяного, рыцаря было бесценно. На нем присутствовала смесь гнева, печали и шока. Гвейн был очень похож на брошенного щенка под холодным проливным дождем. Наконец, он взял себя в руки и сердито спросил: — А что еще у вас есть? — Кроме меда мы делаем только травяной чай. Вы будете чай? — спросила девушка. Немного смягчившись, Гвейн пробормотал: — Да. — Что ты сказал? — спросил Ланселот. — Я буду чай, — ответил рыцарь, пытаясь сохранить свой голос ровным. — Мне кажется, что я не расслышал. Повтори! — Я СКАЗАЛ, ЧТО ХОЧУ ПИТЬ ЧАЙ ВМЕСТО МЕДОВУХИ! — закричал Гвейн, и в таверне вдруг воцарилась мертвая тишина. Все, кто хорошо знал Гвейна (то есть буквально каждый) с изумлением посмотрели на него. Рыцарь вдруг покраснел, а затем с яростным криком выбежал из таверны. Ланселот продолжал там сидеть и пить мед, смеясь про себя и думая, что превосходно выполнил свою задачу.

***

Артур внезапно понял, что все его друзья ведут себя очень странно. Он практически не имел возможности разговаривать с Мерлином, поскольку тот все время работал, и принцу не хватало их обычных перепалок. Гвейн становился все более и более замкнутым в себе, что совершенно ему не подходило. Ланселот и Элиан отказывались общаться друг с другом без острой необходимости. А когда они сражались на тренировках, это походило на настоящий поединок до смерти. Теперь Артур понял: что-то определенно произошло, и он должен узнать, в чем именно дело.