Пари

Наконец, в Камелоте жизнь нормализировалась… ну в первую очередь это касалось, конечно, Мерлина и Гвейна, которые теперь могли спокойно отдохнуть после всех пережитых ими событий. Мерлин в полной мере наслаждался своим незапланированным отпуском. Закинув ноги на стол, он не без удовольствия наблюдал за тем, как Элиан старается доделать хотя бы треть его дел, хотя вечер наступил уже давно. Рыцарь никогда и представить себе не мог, сколько работы за день выполняет Мерлин. Темнокожий рыцарь очень быстро понял как это сложно, а ведь шел всего-навсего первый день наказания. Нельзя было сказать, что у Гвейна также протекал полноценный отпуск, но, во всяком случае, его бумажник не пустел в течение всей недели, чего нельзя было сказать о Ланселоте. Сначала Ланселот выложил все свои деньги, которые он мог потратить на пьянство Гвейна, и разложил их на семь стопок, по одной на каждый день. К концу первого дня осталось всего четыре стопки, и Ланселот понял, что ему не поздоровится, если он не сможет расплатиться с хозяином таверны. На плечи великого рыцаря легла обязанность не только платить за Гвейна и всех его новых и старых друзей, а также каждую ночь дотаскивать никчемного пьяницу до своей комнаты. Кроме того, его веселый приятель мог легко найти себе неприятности несмотря на то, в каком направлении его повести. Пьяный рыцарь любил красноречиво признаваться в своей безмерной любви малознакомым женщинам, в том числе благородным, чем и провоцировал других людей, в частности супругов тем самых женщин. Чаще всего это заканчивалось плохо, и синяки на лице Ланселота, на которого Гвейн и сваливал всю ответственность за содеянное, не сходили по несколько дней. Ночью после окончания недельного наказания Элиан и Ланселот встретились в одном из залов замка. Солнце зашло за горизонт не так давно, было достаточно светло для того, чтобы друзья могли видеть друг друга. Рыцари устало улыбнулись и впали в неловкое молчание. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Ланселот заговорил: — Я полагаю, мы усвоили урок, правда, Элиан? — Да. Возможно, мы слишком серьезно отнеслись к этому спору и… — начал Элиан. — ...и из-за наших действий пострадали Мерлин и Гвейн, — закончил за него друг. Наступила непродолжительная пауза, прежде чем рыцари одновременно рассмеялись. Они хохотали сами над собой, над своим поведением и тем, насколько они были глупы на протяжении всего этого месяца. — Знаешь, Ланселот, а ты прав. Мы все-таки были идиотами и полностью заслужили свое наказание… — признался брат Гвиневры, — …в некоторой степени, — добавил он через пару секунд, и Ланселот кивнул в знак согласия. — Да, но думаю, что тебе все-таки было куда труднее. Я представить не могу, как можно справиться со всеми обязанностями Мерлина, но и мне с Гвейном пришлось хуже некуда. Кстати, могу ли я занять у тебя немного денег? — Что, Гвейн и его собутыльники полностью тебя обчистили? — Можно и так сказать. Именно так официально закончилась вражда между Ланселотом и Элианом. Рыцари неторопливо направились по коридору, не имея ни малейшего понятия о том, что молодой чародей и его пьяный приятель прятались рядом в стенной нише. — Так они считают, что хуже быть не может? — весело спросил Гвейн, глядя на спины удаляющихся рыцарей. — О-о, насколько они заблуждаются, — ответил Мерлин, прежде чем его глаза сверкнули золотом. — Наши друзья расслабились слишком рано.

***

Ланселот и Элиан проснулись в очень бодром настроении. Их наказание окончено, что требовалось — они усвоили, и наступивший день был необычайно теплым и солнечным. Свои обычные рыцарские обязанности друзья готовы были встретить с распростертыми объятиями. Ланселот и Элиан поприветствовали друг друга по пути на учебные полигоны. — Я так рад, что все закончилось, — сказал темнокожий рыцарь, потягиваясь. — Да, кажется, все вернулось на круги своя, — согласился Ланселот. По пути на тренировку они по-дружески общались, стараясь не обращать внимания на странные взгляды, которыми их одаривали мимо проходящие рыцари. Благородные жители замка смотрели на двух рыцарей широко распахнутыми глазами. Слуги, которые хорошо знали Ланселота и Элиана, с трудом сдерживали свой смех, проходя мимо них. Одна девушка, которая очень нравилась темнокожему рыцарю, убежала от него как от чумы, когда он только поздоровался с ней. Недавние противники были определенно сбиты с толку. Почему все так странно себя ведут? Словно прочитав мысли друг друга, рыцари переглянулись, пытаясь понять, что с ними не так, но не нашли ничего, что могло бы рассмешить других людей. Они пожали плечами и впали в неловкое молчание, преодолевая оставшийся путь до тренировочной площадки в безмолвии. Все остальные рыцари круглого стола, а также Артур и Мерлин уже были там. — Привет всем. Простите, мы опоздали. Просто все так странно ведут себя сегодня и… — Ланселот не смог договорить, обескураженный выражениями лиц окружающих их друзей. Леон, Персиваль и Артур просто смотрели на них в полной растерянности, а Мерлин и Гвейн напротив даже не пытались скрыть свои ухмылки. — Не может быть… и вы тоже, — пожаловался Элиан. Он перевел взгляд на чародея и его веселого приятеля, которые, на его взгляд, подавляли в себе смех с особым усердием. — Что здесь смешного? Это стало последней каплей. Полностью лишившись своего самоконтроля, Мерлин и Гвейн громко расхохотались. Молодой колдун повалился на землю от смеха, а Леон и Персиваль просто широко улыбнулись, с трудом держа себя в руках. — Так вот, что ты имел виду под «личной местью», — понял Артур, вспоминая бессвязное бормотание своего друга. — Я должен признаться, что мне это очень нравится, это самое забавное из всего, что я когда-либо видел, — продолжал принц, вспоминая, как с ним однажды произошла подобная ситуации (на этот раз не хватало только ушей). — Это была идея Мерлина. Я просто предложил ему сделать это, — самодовольно добавил Гвейн. — Да что, черт возьми, происходит?! — одновременно выкрикнули Ланселот и Элиан, однако в ответ они смогли получить лишь общий громкий хохот. Решив прояснить для недоумевающих рыцарей сложившуюся ситуацию, Персиваль подошел к ним и заговорил: — Ребята, вы вели себя, как ослы, по отношению к своим друзьям. Теперь вы полностью себя оправдываете, в особенности ваши голоса. Прошла целая минута, прежде чем Ланселот и Элиан в полной мере переварили полученную информацию. — Мерлин! Я знаю, что это сделал ты. Немедленно верни все, как было! — выкрикнул Ланселот. К сожалению, он не мог слышать, насколько неразборчиво и смешно прозвучало из его уст это заявление. Друзья в ответ рассмеялись с новой силой от этого сердитого ослиного выкрика. Мерлин и Гвейн медленно попятились назад, ухмыляясь как идиоты. — Ох, не беспокойтесь. Это продлится всего несколько дней… в лучшем случае… наверное, — невинно ответил чародей. — Гвейн! Мерлин! Когда мы до вас доберемся… — Элиан попытался звучать угрожающе, однако все остальные расслышали только ослиный визг. Тогда оба рыцаря побежали навстречу Мерлину и Гвейну, которые тут же бросились прочь. — А знаешь, Гвейн… — между вздохами сказал чародей, быстро мчась по полю. — Что, друг мой? — Я только что понял очень важную для себя вещь. Очень значимую вещь. Хочешь узнать, что это? — Давай, говори, — выкрикнул ему в ответ Гвейн, пытаясь заглушить гневный рев Ланселота и Элиана, которые постепенно приближались к ним. «Наверняка, они нас проклинают», — подумал Гвейн. — Месть… сладка.