Вторжение: начало

10-11

      Я знал: сегодня никому не удастся заснуть. Оно и понятно — такая… мясорубка надолго въесться в память, оставляя после себя кровавый след. Именно поэтому я вызвался помочь Дейву. А ещё потому, что меня замучила совесть — за бездействие. Осознание стыда, однако, пришло не сразу — требовалось время, чтобы в лагере всё умолкло, стихло. А до тех пор я слушал Мерха, так некстати нашедшего бутылку, и закрывал уши, когда Зейлина бранилась от любой выходки старика, пытавшегося приободрить женщину древними как мир байками.       — Ну хоть глоточек, полегчает же, дева! — продолжал напирать опьяневший вояка.       — Отвали! — уже уставшая повторять одно и то же в сотый раз, грубиянка вышла из автобуса и, сев на корточки, уткнулась лицом в колени.       Дейв через бинокль вглядывался вдаль. Судя по выражению лица лидера, на горизонте всё было спокойно.       Вскоре тишина полностью поглотила лагерь, и нарушать её более никто не собирался. Тогда и заныли мои раны — начиная от разодранных при падении с велосипеда колена и плеча и заканчивая сломанными рёбрами. Добивали список красное горло и насморк. Я посильней укутался в плед, чтобы согреться.       Сцены битвы медленно меркли, их место заменяли обыденные проблемы.       Попасть домой. Искупаться, поесть, выспаться, а на следующий день сходить на обследование. Именно такая последовательность — и никакая другая. Хотелось бы знать, как там родители, как Томас — выжил ли он в Лурфоке? — как Хейли и что случилось с Грегором. Вот кажется — протяни руку, — и ты узнаешь ответы, ан нет: столько трудностей, чёрт подери, стоят на пути. Но ничего, мы прорвемся, в этот раз я уверен на все сто. Что нам может помешать? Море трупов и горы металлолома? Пф, после сегодняшнего это не сложнее лёгкой прогулки. Горящие? Вряд ли. Пешком из мегаполиса топать и топать, как бы ноги у тварей по дороге не рассыпались! Несколько покойничков, слуг Шайи? Пули быстро отправят их на тот свет! Тебе нечего бояться, безымённый парень, совсем нечего. Михейм — лишь образ, навязанный кем-то другим, как и Михаил Росс. Настоящий ты совсем другой, иной. Всё хорошо…       Я, разинув рот и закрыв глаза, громко чихнул. Шмыгнув носом, утёр сопли и, поёжившись, вновь спрятался под пледом.       — Можешь идти, я сам покараулю, — разрезал тишину хриплый голос лидера.       — Ничего, потерплю, — буркнул я через тряпицу. Дейв выдал из себя смешок, а через некоторое время продолжил:       — Знаешь, я должен тебя поблагодарить.       Голова невольно вылезла из тёплого убежища, глаза расширились от удивления. Что-что? Я не ослышался?       — Да, именно так, — кивнул Дейв, словно читая мои мысли; уголки губ капитана чуть-чуть приподнялись. — То, что мы спасены, — твоя заслуга.       — Каждый сражался не из-за меня, а потому что хотел выжить, разве нет? Да и потом, именно ваше присутствие на поле битвы остановило натиск врага. — Я умолк на несколько секунд, решая для себя вопрос: сказать или не сказать? Скажу, пожалуй: — Если бы вы встретились с предводительницей горящих несколько раньше, может, никто и не погиб.       — Хорошо иметь на другой стороне союзника, даже если это твоя жена, верно? — горько усмехнулся лидер и призадумался. — Насчет встречи — может, ты и прав, но вот сплочённостью отряда мы обязаны только тебе. Шорх с Фримом разделили группу на два лагеря, а ты всех объединил. Только представь, что бы случилось, если бы этого не произошло.       — Мы бы не протянули до прихода вашей жены, — ответил я чуть погодя.       — Мозги у тебя что надо, храбрости вот маловато. Нужен опыт. Сейчас найти приключения на свою задницу очень просто, тут главное не переборщить с врагом. Скажи, тебе доводилось охотиться?       — Нет, не доводилось.       — То-то и оно. Знаешь, здесь важно изучить повадки своей жертвы, понять, о чём она думает и как она думает. Так ты сможешь подгадать случай и подстрелить зверушку. Впрочем, важно и правильно себя вести. Нужно слиться с природой — быть спокойным, тихим, видимым и невидимым одновременно, а когда жертва клюнула — быстрым, резким и безжалостным. Кое-чему ты уже научился — например, обнаруживать слабости врага. Твоя идея использовать слизь оказалась крайне полезной. Кстати, без неё мы бы тоже не протянули.       — Это не моя заслуга, вы довели идею до совершенства.       — Если мысль не озвучить, её никто не сможет развить, понимаешь? У нас бы попросту были связаны руки. — Дейв с минуту молчал, а после отвернулся от меня, ища что-то в своей сумке. Позже выяснился и предмет поиска — фотоаппарат. — Давай я тебе покажу. Конечно, это не сравнится с сегодняшней бойней, но зрелище тоже не из приятных. Для тех, кому чужда охота, разумеется.       И пират принялся показывать мне снимки из своего прошлого, порой проскальзывали и видеоролики. В основном я видел жертв — где ещё живых, где уже мертвых, а где и вовсе без шкур. Кровь, много крови, в ней и руки охотника, и одежда, и обувь; внутренние органы, вываленные на пенёк; мухи, сидящие на мясе и летающие без дела вокруг, звуки жужжания противных насекомых застыли у меня в голове назойливым шумом; комментарии о приготовлении пищи просто добили мою психику. Я отвернулся и закрыл глаза, но Дейв заставил меня смотреть дальше, ободряя тем, что всё это пойдет на пользу. Признаться, было нелегко, но и не настолько трудно, как во время битвы.       Никогда бы не подумал, что Дейв интересный собеседник.       — Смотри-смотри, в жизни-то ещё хуже. А, сейчас пойдут мои нелюбимые, но тебе должно понравится, — скупо заметил одноглазый.       Кадры и вправду изменились: вот мелководная речушка, здесь божья коровка в огромном лесу травинок, а тут лягушка, вылезшая из пруда. После выползла фотография с мальчиком десяти-одиннадцати лет со своей первой в жизни добычей — небольшим, но мёртвым кроликом. Ребёнок с грустью смотрел на своего меньшего брата. Дейв прокомментировал снимок с Рёхом коротко: «Слабым родился, часто болел, не приспособился», а затем нажал на кнопку следующей фотографии. Неожиданно снимки с охотой закончились, началась тема Лурфока-в-огне. Горящие улицы, дороги, усеянные сломанными машинами и трупами людей. Многие фотографии были смазаны: похоже, их делали при высокой скорости. Они ехали, понял я. Возможно, Рёх пытался запечатлеть свои последние минуты в мегаполисе. Несколько раз в кадр попадали как знакомые лица — среди них Мария, Клэр, сам Дейв, — так и совершенно неузнаваемые. Наверняка те самые люди, которым не довелось пережить первый день катастрофы.       Лурфок кончился, а вместе с ним и сделанные мальчиком снимки. Рёха просто не стало, фотоаппарат вернулся к законному владельцу. Дейв посчитал собственным долгом сделать несколько кадров умерших людей. Но ни Марии, ни её сына я там не увидел. После лидер показал мне уже мёртвого Ричарда. Хотелось закрыть глаза в надежде забыть тот случай, но я заставил себя этого не делать. Я вспомнил разговор, вспомнил обещание, вспомнил убийство, последнее — особенно чётко.       — Если бы у меня было тогда лекарство…       — Сомневаюсь, что оно бы ему помогло. А ты поступил правильно, нечего себя корить.       С такими словами пират убрал фотоаппарат обратно в сумку и в который раз взял в руки бинокль.       — Пожалуй, мне надо всё обдумать.       — Давай, — не отрывая взгляд от горизонта, сказал Дейв.       Прихватив с собой тёплый плед, я осторожно спустился по лестнице, прошёлся до водительской двери и посмотрел через замутнённое стекло. Никого. Сиденье свободно. Хорошо, тут и посплю. Через некоторое время я закутался в уже полюбившееся мне одеяло. Повернулся к пассажирскому салону. Сзади доносился храп Мерха, Фрим лежал вроде бы там, где и положено, а вот Зейлину я так и не нашёл — либо её здесь нет, либо меня опять подводит зрение.       Раны снова начали о себе напоминать, поэтому я постарался сосредоточиться на своих мыслях.       Что будем делать? Как завтра поступим? Мотоцикла всего два. Очевидно, на них поедут Мерх с Зейлиной — остальным будет тяжело. Хотя нет, при желании осилю и я с Дейвом, но Фрим…       Жизнь напарника сейчас зависела только от него самого. Пуля, что прошла сквозь плечо, к счастью, не задела крупные сосуды. Зашивать было нечем, но плечо мы обмотали.       С Фримом должен кто-то остаться, в одиночку ему не справиться. Значит, либо я, либо Дейв? Или сразу оба? Да, лучше оба, тогда ребята быстрее найдут невредимую машину и вернутся сюда за нами.       Так, погружённый в собственные размышления, я и не заметил, как уснул.       Днём меня разбудил Мерх и сообщил, что они с Зейлиной скоро уедут. Очнулся и Фрим, чувствовал он себя лучше, но слабость в теле ещё давала о себе знать. Вечером грубиянка и старый вояка вернулись на минивэне. Мы собрали самое нужное и тронулись в путь. Объехав преграды в виде груд металлолома и подобрав двух выживших, глубокой ночью мы добрались до Ювсура. Там нас встретили весьма дружелюбно: подлатали, дали кров и еду, а мы сообщили о скором прибытии горящих. Нашим словам сначала не поверили, но фотографии Дейва быстро убедили местного главу.       На следующий день мне помогли найти свой дом. С родителями ничего страшного не приключилось — обо мне разве что беспокоились. Около недели я отлёживался в постели, изредка выходя из комнаты. Один раз меня навестила Хейли. Её волнения оказались напрасными: я шёл на поправку.       Ювсур стал опорным пунктом для объединённой армии нескольких стран. Выяснилось, что разрушительные катаклизмы не затронули мир целиком, а лишь некоторые его районы, и что сейчас к Лурфоку подтягиваются все возможные силы.       Я навестил остальных членов бывшего отряда выживших. Дейв всячески помогал в городе и поддерживал порядок, Зейлина учила мирных граждан самообороне, а Мерх и Фрим навязались в местное ополчение, к которому вскоре примкнул и я.       Объединённая армия уничтожила всех горящих в Лурфоке, Князь был повержен, о Марии, Дюке и прочих обратившихся узнать ничего не получилось. Через неделю нам сообщили о полном истреблении огненных чудищ. Но радоваться пришлось недолго: на юге объявились болотные. Они подчинили себе население нескольких городов, их влияние быстро разрасталось. Под удар попал и север. Наша пятерка вместе с моим отцом вызвалась добровольцами в объединённую армию.       Мир запомнил войну с вонючими гадами как самую долгую, подлую и кровавую. Мать, их идол, отождествление некоего извращённого Бога, переманивала всех на свою сторону в радиусе сотни километров, заставляя тех разворачиваться и идти против своих же товарищей. Прежде чем удалось отыскать лазейку, мы потеряли Фрима и Дейва.       Когда война закончилась, всех мирных Ювсура эвакуировали в отдалённые места (заблаговременно обследовав, разумеется), некоторым пришлось эмигрировать в другие страны. Предлог был очевидным: города, расположенные близ эпицентров заразы, небезопасны.       В мире ещё долго гадали, что побудило людей эволюционировать в подобных существ. Первые считали, что это кара божья, вторые — древняя магия, третья — пробудившиеся от глубокого сна бактерии, а четвертые вообще полагали, что угроза прибыла из космоса. О подлинной природе «Вторжения» — так записали её историки — я не узнал. Да и важно ли это? Опасность миновала.       Год спустя ушёл из жизни Мерх. Неизвестно, что побудило его покончить с собой — то ли проклятая рука окончательно его довела, то ли старость подошла слишком близко к остаткам разума — неизвестно.       Зейлина быстро и уверенно поднималась вверх по карьерной лестнице военного. Она недолго горевала по Фриму, но достойного мужа так и не сумела найти — мужчины не выдерживали её характер и попросту сбегали от сквернословки.       Однако не всё так плохо: через несколько месяцев нашёлся Томас. Его удивительный рассказ о бегстве из Лурфока потряс меня до глубины души. Ему пришлось пережить гораздо большее, чем мне по пути в Ювсур.       Судьба Миранды осталась неизвестной. Как бы мы ни искали, как бы ни старались, поиски всегда заходили в тупик. Однако в народе ходил слух о некой Безумной ведьме, которая очаровывает красивых юношей, уводит далеко в лес, творит с ними свои непотребства и превращает в иных. Так оно или нет, неизвестно, но раз пошёл слух, значит, доля правды в нём есть.       Вскоре я устроился на работу, купил квартиру и задумался о собственном счастье. Вокруг меня всегда было много девушек, но единственной, кто оставался мне дорог и близок, была Хейли. Всё-таки эта круглолицая веснушчатая девчушка с рыжими до плеч волосами чем-то мне приглянулась. Давняя дружба со временем переросла в любовь. Через год и три месяца я сделал ей предложение.       Сегодня состоится наша свадьба. Я знал: день будет напряжённым, даже тяжёлым в некотором смысле. Поэтому я заблаговременно проснулся — разумеется, по звону будильника. Часы отчётливо показывали: «4:02». Так и не выспался, проворочался всю ночь.       Чтобы как-то убить время, я принялся делать зарядку, а затем, пройдя в ванную, разделся, отправил в стиральную машину грязное белье и закрыл дверь душевой кабинки.       Какое-то время я просто стоял под тёплой струей и наслаждался тем, как вода приятно щекочет кожу. Но ровно до тех пор, пока не обжёгся. Что за дела? Холодную отключили? А, опять проблема с напором, тьфу.       Я смывал шампунь с волос, когда в ванной послышался какой-то шум. Чуть прикрыв воду, я внимательно прислушался, но всё было тихо, только странная тень медленно двигалась за матовым стеклом душевой кабинки.       — Милая, это ты?       Странно, дома никого, разве что Хейли пришла. Постой-ка. Кажется, моя рыжая девочка не собирается терпеть. Если вспомнить то, что мы здесь проделывали неделю назад… В предвкушении я заулыбался, совсем завернул кран и повернулся спиной к двери, ожидая сюрприз. Постояв пару минут и ничего не услышав, я понял, что мне просто показалось.       На кожу вновь полилась приятная тёплая вода, ванную заволокло нежными клубами пара. Я протянул руку к мочалке — и краем глаза заметил шевеление! От такой неожиданности я вздрогнул. Сердце в груди гулко заколотилось, ладони сжались в кулаки.       Не-е-ет, мне не показалось! Точно что-то видел!       Когда я осмелился поднять взгляд в сторону матовой двери, за ней никого уже не было. Я напряг зрение и долго, очень долго следил за каждой тенью. Настолько долго, что не заметил прижатых к боковой стороне кабинки пальцев. Глаза расширились от ужаса. Гулкий удар по стенке заставил меня подпрыгнуть — да так, что стукнулся о лейку! Всё в одно мгновение поплыло, на несколько секунд я выпал из реальности, меня обволокло тьмой — сковывающей и обжигающей. Однако прежние тренировки и схватки с иными не прошли даром: я глубоко вздохнул и медленно разлепил веки. Поздно…       Нечто стояло прямо перед дверью. Я заметил ладони, прижатые к стеклу. Они медленно с противным звуком скользнули вниз, к ручке. Я отбросил бесполезную мочалку, не зная, что делать, и только бессильно сжимал кулаки. Сердце будто колотилось в горле, взгляд метался по кабинке в поисках средства защиты.       Дверь скрипнула и медленно отворилась, а я едва не заорал от ужаса: внутрь повалилась женщина. Нагая, худая до костей, с черным короткими волосами, она лежала животом на кафеле. Внутренний голос кричал «Беги!», но ноги как назло не слушались! Моё тело перестало принадлежать мне.       Её лицо медленно, словно в замедленной съёмке, оторвалось от плит. Стоило мне осознать, кто это, как я заорал.       Шайя!!!       Чёрные провалы глаз равнодушно изучали меня, наружу сочилась слизь, а отвратительная пасть кривилась в предвкушении. Она резко прыгнула и с громким хрустом сомкнула острые зубы на моём горле…       — Очнись!       Одёрнувшись, я резко скинул с плеча чью-то руку и, надрывая глотку, закричал:       — Не подходи, не трогай меня!!!       — Упырь, успокойся, это я.       Странные слова доносились до меня слабым эхом. Не ты? Конечно, так и поверил!       Любые попытки коснуться пресекались молниеносно: тело отлично знало, что делать. Сердце колотилось так шумно, что за его гулом я ничего не мог услышать. Виски сдавило словно тисками, всё тело ныло, с лица обильно лил пот. Я дышал так быстро, будто находился под водой целую вечность. В больном горле давно пересохло. Жарко, очень жарко! Меня колотило — нет, трясло, словно очутился на электрическом кресле.       — Да очнись же ты наконец!       — Она… она… она! — Я крутил головой из стороны в сторону, боясь распахнуть глаза. — Она… здесь! Она… убьет меня!       — Кто?!       — Ах… ха… ах… Ш… — Я боялся произносить это имя — настолько сильно, что готов был поклясться мгновенным появлением дочери болотных возле меня. — Ша…       Пожалуйста, не заставляй говорить. Прошу! Она же… убьет меня!!!       Я плаксиво завыл.       — Эй, сюда!       Какой-то странный женский голос… где-то уже слышал…       Громкие шаги, противный скрип открывающейся двери, топанье по ступенькам — эти звуки всё настойчивей и настойчивей пробивались ко мне, заставляя первобытный страх отступить на мгновение.       — З… Зей… З-зейлина? — продолжая всхлипывать, дрожащим голосом спросил я и боязно разлепил глаза.       — Да, пуганый кролик, да. Я самая.       В голосе знакомой не чувствовалось холода — скорее, некоторая снисходительность.       — П-п-прош-шу. За…защ… защити.       Кто-то резко коснулся моего лба.       — Ты горишь, — сообщила Зейлина и отдёрнула руку.       — Прячьтесь! Она… она скоро будет здесь!!!       — Всё, извела парня болезнь! — грустно подытожил Мерх. — Нужно срочно сбивать температуру!       — Прохладной воды, — строго велел Дейв. — Зейлина, притащи одеяло с крыши.       — Хватит командовать! — вспылила грубиянка, но подчинилась и растворилась в воздухе.       — Соберись, парень!       Тяжёлая рука пирата опустилась мне на плечо.       Лицо болотной, её огромная чёрная пасть по-прежнему стояли перед глазами. Только благодаря внешней поддержке картина стала менее чёткой и пугающей.       Сон… это был… сон?! Не-ет! Она… она преследует!       — Я сказал: соберись! — громче повторил Дейв. — Никто тебя не преследует!       Успокаивали меня, наверное, с час; в голове ещё очень долго крутились сцены с мёртвой мотоциклисткой. Мне дали воды, Зейлина открыла водительскую дверь, чтобы в автобус ворвался ветер, но сперва меня хорошенько закутали. Чувствовал себя, как в бане.       — Ну ты нас и напугал, — ухнул Мерх. — Думали, и взаправду что случилось.       — Я его пыталась разбудить, — сообщила грубиянка. — Да, упырь, ты пищал жалобнее трусливой собаки. А как проснулся, так вообще молчу!       — Кого ты видел во сне? — задал главный вопрос лидер.       — Её. Я… не хочу называть.       — Понятно, он о той сучке, с которой мы встретились при обыске машин, — пояснила Зейлина. — Ну и чего ты испугался той вонючей твари?       — Она обещала прийти за мной. И вот пришла.       — Тебе лишь кажется, — усомнился в моих словах старик. — Один раз — не так страшно.       — Это уже не первый раз. — Я говорил почти спокойно, но глаза по-прежнему были широко распахнуты: первобытный ужас ещё не полностью меня покинул. — А третий.       — Третий? — переспросил пират.       — Сначала она явилась ещё до знакомства с вами. Потом — когда посадили в клетку.       — Уж извиняй, блохастый, но ты болел, мы не могли тебя выпустить, — объяснила ситуацию женщина и упёрла руки в бока.       — Что ты видел? — Я хотел промолчать, но от настойчивого взгляда Дейва было некуда деться:       — Я смотрел фильм, кажется. Потом пришла она и приказала выбрать сторону.       — Сторону? — непонимающе повторил Мерх.       — На чьей стороне ты будешь? — уточнил капитан.       — Д-да.       — И что ты ответил? — продолжал напирать отец Миранды.       — Я послал её к чёрту. — Несмотря на дрогнувший голос, уголки моих губ немного приподнялись.       — А третий раз?       — Она… в общем… была злее и агрессивней. А затем…       Я прикоснулся к шее и демонстративно потёр её, лишний раз убеждаясь, что никаких царапин нет.       — Всё ясно, — довольный ответом, Дейв вытащил из кармана штанин пару ключей и вручил по одному старику и женщине. — Вы, двое, отправляйтесь за тачкой. Плевать, как вы её заведёте, — берите ближайшую и возвращайтесь. Больше тянуть нельзя. Байки найдёте в зарослях близ эстакады.       — Сделаем, — кивнул старый вояка и покинул автобус, от Зейлины уже и след простыл.       — Плохая идея, — прошептал я самому себе. — Чую неприятности.       — Шайя не придёт, незачем волноваться. Если проблемы всё же возникнут, у нас есть пули с дубинами, — сказал пират без корабля и усмехнулся.       В салоне раздалось нечленораздельное мычание:       — Угм… ум…       — Фрим? — Я приподнялся и повернулся в сторону звука. Он очнулся? Фу-ух, как камень с души.       Дейв подошёл к другу, предложил воды и поинтересовался, как он себя чувствует. Мне пришлось снять одеяло и плед, чтобы чувствовать себя свободнее, однако сил на передвижение оказалось немного, и причиной тому послужила слабость. Когда я приблизился к двери, то заметил стоящих неподалеку Зейлину и Мерха. Их головы почему-то были направлены в сторону эстакады.       Сердце ёкнуло, осознание приближающейся опасности заставило меня вспомнить её изуродованное лицо. Неужели?..       Сквернословке хватило нескольких секунд, чтобы опомниться, проскользнуть мимо меня и окликнуть одноглазого:       — Они здесь!       Моё предположение, к великому счастью, оказалось неверным. Не болотные. Но радоваться пришлось недолго: к нам действительно приближались. Наш лагерь окружили несколько военных грузовиков.       — Как быть? — озвучил главный вопрос заражённый старик.       — Никак, ждём, — отрезал Дейв и помог подняться Фриму со стола.       Все члены отряда не спеша покинули автобус.       Солдаты с направленными на нас автоматами образовали полукруг, не давая возможности спрятаться обратно в сломанную машину. Дёрнешься — застрелят.       Как их много. Десять, двадцать, тридцать… никак не меньше пятидесяти!       Военные расступились, пропуская вперед командира. Широкоплечий лысый мужчина среднего роста имел огромный порез от правого уха до нижней губы, а также хромал на левую ногу, однако шёл уверенно и сильно. Остановившись в нескольких метрах от нас, он заговорил:       — Я ищу дезертиров, покинувших Ювсур позавчера ночью. Вам что-нибудь известно о них?       — Да, — подал голос Дейв и сделал пару шагов вперед. — Помогли нам добираться до города, дали еды и медикаменты, а после их и нескольких моих ребят прикончили мерзкие твари из Лурфока. Слыхали о таких?       — Из того отряда кто-нибудь уцелел?       Молчание. Я находился позади товарищей, потому мог заметить, как дёрнулся Мерх.       — Да, я. — Вояка немного приподнял здоровую руку. — Больше никто не уцелел.       — Отправишься с нами, — кивнул командир и слегка повернул влево голову. Навстречу выступило двое солдат.       — Эй, какого лешего?! Мы потерпевшие, жертвы, а не виновники! — встряла в разговор недовольная Зейлина.       — Закон есть закон, по-хорошему его надо за решётку отправить, но сейчас ситуация нестабильна. Да и вас тоже, помогали грабить людей на дороге.       — Что?!       От неслыханной наглости женщина ахнула. Мерх в тот момент уже ковылял к одному из грузовиков.       — Мы никого не трогали, — строго заявил лидер, — а наоборот помогали спастись беженцам.       — Хватит врать, не усугубляйте ситуацию!       — Врать? Ты сам-то веришь в свой бред?! — не выдержала Зейлина.       — Подожди, — подался вперед Дейв, намереваясь схватить выжившую и вразумить её.       — Нет, я выскажу им всё! — отмахнулась грубиянка и быстро подошла к командиру. Её история началась от самого Лурфока. Зейлина не умалчивала ни о чём: говорила как есть. Во всяком случае, так мне казалось.       Трупы, усеявшие дороги, перевёрнутые машины, выжившие, взывающие о помощи или скорой смерти. И огонь, всепоглощающий, всепожирающий — и память, и судьбы, и жизни людей. А среди спасшихся — раздор и страх. Никто не ведал будущего, не знал даже того, что случится в следующую минуту. Потому что хаос протянул руки к каждому, отравив глаза и уши и затуманив разум. Сильные теряли рассудок и контроль над собой, слабые — погибали: медленно и мучительно. И Смерть собрала огромный урожай, не виданный ранее ни одному смертному.       Потом живых решили потеснить сами мёртвые. Восставшие, отозвавшиеся на чей-то зов, они быстро посеяли ужас в сердцах людей, заставив последних скрыться и не высовывать головы из надёжного по их мнению укрытия.       И вот, когда выжившим показалось, что хуже просто и быть не может, явились огненные создания — воплощения тупой силы, разрушительной ярости и подлинного безумия.       Душераздирающая история, больше похожая на какое-то пророчество, наверняка довела бы до слёз любого слушателя, если через каждое второе слово из уст женщины не выходил трёхэтажный мат. От его переизбытка и прочих неприемлемых для культурного человека фраз у многих уже завернулись уши, а часть солдат даже опустила вниз оружие.       — Мы четвёртый проклятый день пытаемся добраться до города, слышишь? Четвёртый! Да, мы брали еду и вещи из машин, но их хозяева уже кокнулись! Сдохли, понимаешь? Из Лурфока пришла угроза, с которой ни одному человеку без посторонней помощи не справиться! Так зачем добру пропадать? Мы накормили тех, кто просил, мы вылечили тех, кто в этом нуждался, мы, чёрт подери, дрались с какими-то непонятными тварями, пока вы, ослы недоделанные, сидели ровно на задницах и попивали пивко! Вас здесь не было, так что нечего нести пургу!       — Милочка, успокойтесь.       Сразу после слов командира к Зейлине направилось трое солдат.       — Я тебе сейчас зубы все выбью за милочку!       Её окружили, собрались уже заламывать назад руки, но, как говорится, не на ту напали. Женщина действительно умела чесать языком — разумеется, когда это имело смысл, — но ещё больше она любила подтверждать собственные слова грубой силой. Зейлина могла за себя постоять, она действительно оправдывала репутацию непокорной стервы.       Бывшая напарница Фрима закружилась, завертелась как юла. Быстрая и неуловимая — глаз не успевал зацепиться — то она здесь, то там, и вот первый мужчина рухнул на землю, содрогаясь от боли и попутно мыча. Двое оставшихся подоставали кинжалы. Они будто говорили: «Всё, девочка, игры кончились. Теперь мы тебя порешим». То, что от женщины хотели избавиться, заставило меня встрепенуться. Сквернословка на секунду застыла, с улыбкой предвосхищая горячую схватку. Проклятье, сражение только опьяняет её! Напряжение внутри меня росло...       Бой длился уже больше минуты. Солдаты замедлились, почти выдохлась и Зейлина: от былой скорости почти ничего не осталось. Несколько порезов уже украшали кожу грубиянки, острые лезвия ножей грозились нанести серьёзное ранение. И всё же нет: прежде чем её коснулось холодное оружие, она успела отправить третьего солдата в глубокий сон. Но в тот же самый момент к горлу женщины представили кинжал, и ей ничего не осталось сделать, кроме как застыть на месте.       — Отлично дерёшься, ты отправишься с нами. Таких солдат у меня давно не было, — без лишних эмоций произнес командующий.       Её скрутили, надели наручники и, покрикивая, велели молчать и следовать к грузовику. Зейлина сопротивлялась, изворачивалась, но вскоре и она разделила участь пленника Мерха. Побитых сквернословкой людей куда-то понесли.       — Медика! — послышалось позади автобуса.       — Ну а вы что? Тоже выскажетесь или закончим дело мирно?       — Нам проблемы не нужны.       Дейв ответил беспристрастно, но сжатые в кулаки ладони выдали его с потрохами. Однако никаких усмешек со стороны военного не последовало.       — Хорошо. Так бы сразу. Идемте, вас довезут до Ювсура, мы и так потратили слишком много времени.       — Мы только соберём вещи и…       — Вещи? Те, что вы отобрали у законопослушных граждан? Нет. Они отойдут нам, я найду более достойное им применение.       Человек со шрамом подозвал трех молодых ребят — новобранцев, должно быть, — дал указание сопроводить нас до грузовика.       Я опустил голову. И молча стоял, не в силах не то что сдвинуться с места — даже пальцем пошевелить на ноге!       Как?! Как они могли так поступить? Мы же говорили правду и ничего, кроме правды!       Со стороны эстакады двигались новые машины.       Солдаты, ранее образовавшие кольцо, теперь расходились по велениям своих капитанов.       Нас толкнули в спины, словно каких-то преступников. Фрим потерял равновесие и упал на землю.       — Что с ним? — спросил один из новобранцев; его голос был громким и грубым.       — Он ранен, нужны лекарства, — ответил Дейв, присел и предпринял попытку помочь раненому другу — бывшего капитана выживших тотчас оттащили.       — Это не твоя забота. Поднимайся и иди вперёд.       Я хотел было вмешаться, заговорить, переубедить ребят не разъединять и без того уменьшившуюся группу, но… что может сделать безоружный человек, из-за травм и болезней одной ногой находившийся в гробу? Я следовал инстинкту самосохранения и слепо выполнял указание.       Меня и одноглазого подсадили вместе в кузов к четырём бойцам, Фрима перенесли на носилках за автобус. Видимо, там у них некий медицинский пункт. Мы ожидали водителя некоторое время, пока тот справлял нужду.       И тогда появилась она — Миранда Безумная.       Дейв переменился в мгновение ока. Кулаки его покраснели, густые брови сошлись на переносице, множество морщин проступило на лице, показывая подлинный возраст «пирата». Глаза, полные ненависти, уставились на женщину.       Я до самого последнего не верил в происходящее, но когда до моих ушей дошёл её мелодичный голосок, от надежды не осталось и следа:       — Держите их крепче.       Дважды повторять парням не пришлось: нас скрутили так, что любое шевеление — даже самое незначительное — сопровождалось мучительной болью. Я лежал, щекой касаясь холодных досок на дне кузова, и разглядывал чьи-то сапоги, от которых исходил отвратительный запах пота. Послышался стук и скрип старого прогибающегося дерева: какой-то человек взобрался на фургон.       — Т-ты… — с огромным трудом сдерживая ярость, прошипел одноглазый. — После всего ты посмела вернуться? — Ответа не последовало. — Что ты сделала с Фримом?       — Спасла. — Несколько секунд воцарилась тишина, а после она дала новую команду: — Поднимите его.       Цепкая хватка ослабла, онемевшие конечности вновь наливались кровью.       Взгляд столкнулся с хищным взглядом Миранды. Подумать только: она сошлась с военными! Как ей только удается каждому втереться в доверие?! Неужели никто не может взять и отшить эту стерву? У меня… у меня просто нет слов!       Теперь она местный врач. На ней нет белого халатика и медицинской шляпки с красным крестом посередине — всё та же лёгкая кожаная куртка поверх майки, всё те же джинсы, сандалии. Только вот ожерелье с металлическим черепом, что украшало её шею, куда-то пропало.       Безумная осторожно коснулась моего подбородка. Её вторая рука тем временем скользила по моей — ласково и бережно. Но вся эта игра была не более чем отвлечением внимания. Она вколола мне какую-то смесь — лекарство или яд? — и, убрав с лица фальшивую улыбку, быстро покинула фургон.       Солдаты отпустили нас, как только Миранда исчезла из поля зрения. Вернулся водитель, завелась машина. Веки сомкнулись, но разлепить их я уже не смог, и мрак поглотил меня без остатка.