Парный танец

На следующий день Гарри в полной мере постиг истину, которую частенько изрекала Кей: «Чем больше одежды, тем нечего надеть». Он долго рылся в приобретённых накануне шмотках, не зная, что выбрать. Спросить совета было не у кого, кроме Кричера и Элоизы; те наблюдали за суетой одинаковыми круглыми глазами и с одинаковым же равнодушием. Наконец Гарри решил, что парк – это парк, и ограничился затёртыми тёмно-синими джинсами и белой тенниской. Люциус и сам теперь одевается проще. Интересно, кстати, почему? - Почему ты не в мантии? – выпалил Гарри, когда они, встретившись на пересечении двух улиц, двинулись к парку. - Жарко, - исчерпывающе пояснил Люциус. - Раньше тебе это не мешало, - не смутился Гарри. Тот хмыкнул и покосился на него со странным одобрением. - Просто я попробовал ходить без мантии, и мне понравилось. Так вас устраивает? - Ага. А трость где? У тебя ведь… - А какого размера был твой чулан? – перебил его враз помрачневший Люциус. - Э-э… Понял, не лезу. Они некоторое время шли в неловком молчании. По крайней мере, Гарри оно казалось именно неловким. - Расскажу как-нибудь потом. Может быть. Похоже, не только ему. - Тебе нравится Эмералд-парк? – продолжил Люциус самым светским тоном. – Я давно там не был. - А я вообще никогда. - Правда? – тот даже приостановился. – Но это же крупнейший парк Лондона. - Магического Лондона, - уточнил Гарри. – А я летом жил у Дурслей. - Хм, - Люциус нахмурился. – Я всё-таки не понимаю, почему надо было оставлять тебя у этих… родственников, - его тон не оставлял сомнений, что именно он думает о магглах вообще и об этих в частности. – Ты, как волшебник, наследующий имущество в магомире, мог претендовать на опекуна. Почему никто из дорогих друзей твоих родителей не позаботился об этом? Гарри грустно усмехнулся. Если он начинал искать ответы на подобные вопросы, то всё заканчивалось воспоминаниями и особой разновидностью головной боли, которая, казалось, отдавала в шрам. - Давай я тебе лучше про чулан расскажу, - попытался отшутиться он. Люциус пожал плечами. Н-да, что-то не клеится в этот раз беседа. Но тут за поворотом открылся парк, и Гарри стало не до разговоров. - Это… - он в немом восхищении разглядывал копию волшебного леса из детской книжки: выложенные разноцветными камешками дорожки, домики на деревьях, нереальных размеров цветы. Прямо перед его носом промелькнуло что-то крылатое и блестящее, вроде диснеевской феи Динь-Динь. – Кто это?? - Дрессированные пикси, если не ошибаюсь, - Люциус тоже разглядывал сказочное великолепие. – Кажется, мы попали на детскую площадку. Давай пройдём дальше. Но Гарри уговорил его задержаться. В результате за полдня они обошли почти весь парк. Гарри понимал, что напоминает щенка на выгуле, но ничего не мог с собой поделать. Впервые очутившись в волшебном парке, он не хотел упускать ничего из его чудес. Восторг вызывало буквально всё: танцующие фонтаны, которые умели застывать в воздухе переливчатыми водяными фигурами; невидимые мосты, имитирующие прогулку по воздуху; пикси, которых можно было кормить с ладони, не опасаясь при этом остаться без глаза; негромкая музыка, разлитый в воздухе аромат цветов. В моменты особо бурной его радости Люциус выразительно закатывал глаза, но так и не отпустил ни одного язвительного замечания. После нескольких часов блужданий по разноцветным тропинкам он заявил, что нужно отдохнуть, и затащил его в совершенно восхитительное плавучее кафе, дрейфующее по спокойной глади озера. И Гарри, наплевав на то, насколько детским это покажется, заказал себе тройную порцию мороженого – сегодня он и впрямь чувствовал себя ребёнком в первый день каникул. Люциус покачал головой при виде башни из разноцветных шариков, а потом утащил себе один – белый – в кофе. - М-м, потрясающе, - Гарри счастливо зажмурился, еле сдерживаясь, чтобы не облизать ложечку. – Обязательно приведу сюда Тедди, ему понравится. Я имею в виду Тедди Люпина, моего крестника, - спохватился он. – Это сын… - Я знаю, чей он сын. - О. Ну да, - Гарри прочертил ложечкой по мороженому, смешивая фисташковый шарик с клубничным. – А почему вы не общаетесь? Ведь теперь, после всего… Ну, то есть, теперь-то можно. Люциус посмотрел на него так, словно Гарри озвучил жуткую непристойность. - Нет, спасибо. Но Гарри не отступил. У него в голове не укладывалось, как можно пренебрегать чудесной, доброй Андромедой и её неугомонным внуком. - Но ведь сейчас, - он помедлил, подбирая слова. – Когда мало кто остался… Вы же родственники, в конце концов! Люциус раздражённо отставил чашку и откинулся на стуле. - Ты, кажется, и сам знаешь, что не всякое родство – благо, - ехидно заметил он. – И вообще… Если следовать этой логике, то и мы с тобой родственники – через Нарциссу и её безумного кузена. - Нет уж, - Гарри рассмеялся, решив пропустить мимо ушей определение «безумный». – Ладно. Просто ты не знаешь, что теряешь. Люциус немного расслабился и опять взялся за чашку. - Если тебя это так волнует, - неохотно начал он, - Нарцисса все эти годы поддерживала отношения с Андромедой. Только не в войну, конечно. Подробностей не знаю, но они переписывались. - Ого! - Гарри чуть не пронёс ложку мимо рта. - А чему ты удивляешься? Они же сёстры. Нарцисса и Беллу до последнего… - Люциус осёкся и зябко повёл плечами, не договорив. «Ну да, - растерянно думал Гарри, - если уж сестру-психопатку не боялась, то чего ей от Андромеды шарахаться? Кровь ведь не вода». На ум тут же пришла тётя Петуния, но он решил сейчас об этом не думать. - Она мне не говорила. Миссис Тонкс, то есть, - Гарри поболтал ложечкой в подтаявшем мороженом. – А… как дела у миссис Малфой? Люциус усмехнулся. - Хорошо, спасибо. Она большую часть времени проводит на континенте, во Франции. Там нас по-прежнему принимают в обществе, - сказано это было нарочито равнодушным тоном. - Но вы же и здесь полностью реабилитированы! На это Люциус ответил взглядом, который Гарри расшифровал бы как: «Ты сам-то в это веришь?» Не верил, если честно. - А ты почему не уехал? - Не хочу, - прозвучал очередной исчерпывающий ответ. Гарри продолжал смотреть на него. – Нужно делать вид, что ничего не произошло, но это не так, - пояснил наконец Люциус, добавляя взглядом: «И хватит об этом». Тишину нарушал лишь плеск воды за окном, в отдалении слышался чей-то смех. Люциус потягивал кофе – молча, словно компенсируя свою внезапную откровенность. А у Гарри на языке вертелись десятки вопросов. - А чем ты занимаешься? - М? - Ну, что ты делаешь? Вообще? - Третирую домовых эльфов с утра до ночи. - Ха-ха. А серьёзно? – Гарри вдруг осознал, что ему и впрямь интересно, чем живёт Люциус. - Не слишком ли много вопросов? – голос казался недовольным, но по тому, как он поднял руку, заказывая ещё кофе, Гарри понял: разговор продолжается. - Нет, ну это несправедливо, - притворно возмутился он. – Ты-то обо мне всё знаешь, газеты даже читал. - О, то есть всё, что там было, - правда? - Попадалась и правда, - Гарри, припомнив наиболее бредовые из «уток», рассмеялся, но не дал перевести разговор. – Ну так что? Люциус с удовольствием отпил глоток из принесённой чашки. - Например, кофе. - В смысле? - Малфои владеют имуществом по всему миру: плантации, фабрики, различное производство. Чай, кофе, табак, вино, пальмовое масло. Интересно? - Очень, - уверил его Гарри, вновь принимаясь за мороженое. – Пальмовое масло – супер! А что это? Где-то на середине обстоятельной лекции он запросил пощады. - Ладно, ладно, я понял: ты - страшно занятой человек, так? - Именно, - Люциус заглянул в свою чашку, потом – неодобрительно – в креманку Гарри. – Ты будешь доедать это месиво? - Нет, пожалуй. - Тогда пойдём, а то меня уже укачивает на этом плавучем острове. ***** - Нет, это потрясающе, - пробормотал Гарри, когда они свернули в аллею каких-то чудных деревьев: их стволы были покрыты золотистым пушком, так и хотелось погладить. – Я хочу здесь жить! - Никаких проблем. Устройся на работу, - невозмутимо предложил Люциус. – Уборщиком, например. Гарри представил статью в «Пророке» о новой профессии «Великого Героя» и расхохотался. - Лучше я просто буду сидеть тут и фотографироваться со всеми желающими. - Точно. А платить тебе будут бананами и леденцами, которые роняют дети. - Между прочим, не самый плохой вариант карьеры - всегда на свежем воздухе! - И от перспектив захватывает дух. - Амбиции – не по моей части, извините! Так они брели по парку, залитому предзакатным солнцем, и Гарри готов был признать, что это один из лучших дней в его жизни; ничего особенного не происходило, но очарование самого места и Люциус рядом… Гарри с некоторым удивлением понял, что без него прогулка и вполовину бы не была такой приятной, и улыбнулся. Сказал бы ему кто об этом месяц назад. Они свернули в проход между кипарисами и вышли на лужайки, засаженные разноцветной травой. - О-о, - застонал Гарри, восхищённо обозревая серебристо-серый участок. Он присел, проводя ладонью по траве – она оказалась бархатистой на ощупь, и подстриженный газон напоминал ковёр. – Как думаешь, можно здесь посидеть? - Если нет запрещающих табличек, - Люциус огляделся и кивнул. – Можно. Он прошёл в центр лужайки и, к несказанному изумлению Гарри, непринуждённо улёгся на спину. Потянулся, завёл руки за голову и глянул на него. - Так и будешь стоять? - Э-э… Да, иду, - но тут из аллеи послышался мелодичный звон колокольчика – приближалась тележка со сладостями. Гарри не был голоден, но одно из слов, которые выкрикивал торговец, привлекло его внимание. – Я сейчас. Вернулся он с кульком великолепной черешни – спелой, почти чёрной, и плюхнулся на живот рядом с Люциусом. - Всё, лучше просто некуда! – категорично заявил Гарри и сунул в рот ягоду. – М-м… Обожаю! Хочешь? – Люциус покосился на помятый бумажный кулёк, и он спохватился. – Хотя… Ты, наверно, не ешь на улице, да? Тот усмехнулся и, чуть приподнявшись, потянулся к черешне; пальцы задумчиво покружили над кульком и вытянули ягоду – всего одну, но самую крупную и сочную, и Люциус вновь улёгся, лениво разглядывая её. Гарри завороженно наблюдал за этими манёврами, смутно предчувствуя, что отныне его представления о черешне изменятся раз и навсегда. Люциус немного полюбовался на добычу, поворачивая на тонком черенке и медленно опустил ко рту. Узкие губы смягчились, тронули ягоду, подержали, а потом втянули целиком, обхватив у черенка. Неуловимое движение – и линия сомкнутых губ окрасилась пурпурным из-за подступившего сока. Кадык плавно шевельнулся под тонкой кожей, и Люциус вытянул изо рта черенок с оголённой косточкой, оставив на нижней губе небрежный алый мазок. Такое выдержал бы разве что святой, а Гарри был далёк от святости. В данный момент – далек как никогда. Забытые ягоды рассыпались по серой бархатной траве; он перекатился ближе, навис над Люциусом, вглядываясь в его лицо. В серых глазах, как в зеркале, отражались облака и дрожащее на ветерке кружево ветвей, а Гарри под этим ясным взглядом не решался двинуться дальше. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Люциус опустил веки, и это было то, что нужно. Гарри прижался к нему, наклонился ниже. Кончик языка юрко скользнул по оставленной отметине, слизывая черешневую сладость; потом смелее, очерчивая контур манящего рта лёгким влажным штрихом. Люциус, не открывая глаз, чуть разомкнул губы, приглашая любопытного гостя зайти подальше, и Гарри воспользовался приглашением, пробуя на вкус, проникая глубже и принимая встречную ласку. Когда их языки соприкоснулись, Люциус перестал прикидываться спящим: крепкие руки взметнулись вверх и стиснули Гарри так, что у того прехватило дыхание. Он еле слышно застонал – от полноты и силы ощущений, и запустил пальцы в разметавшиеся по траве пепельные пряди. Люциус, не прерывая поцелуя, перевернулся, прижал к земле горячей тяжестью тела, и это было неожиданно приятно – чувствовать его сверху. Гарри выдохнул, расслабляясь, обнял в ответ и напрочь забыл, кто они и где находятся. Люциус целовал его глубоко и жадно, и это было так… - Через пять минут начинается полив в сером секторе, - реальность шарахнула по голове приятным женским голосом. – Повторяю: через пять минут… Люциус оторвался от него и чертыхнулся сквозь зубы. - Пойдём, иначе с водой получим дозу красящего зелья. Его голос звучал хрипло и отрывисто - так, словно он был сердит. А Гарри промолчал. Своему голосу он сейчас попросту не доверял. Он поднялся и пошёл за Люциусом, стараясь убедить себя, что две старушки в кустах с полевыми биноклями ему просто почудились. ***** Они молча дошли до выхода из парка, остановились. Люциус смотрел задумчиво и не спешил прощаться. Гарри набрал воздуха в грудь. - Не хочешь зайти? Задумчивость сменилась удивлением. - Куда? В кампус? - Нет, - Гарри рассмеялся. – У меня же есть дом. - Вот как. Что ж, любопытно было бы взглянуть. Гарри шагнул ближе, опустив голову, – мало ли что там на лице отразится! – и обнял его. Люциус прижал его к себе - лишь чуть сильнее, чем требовалось. Рывок аппарации, и… - Ах, этот дом, - Люциус окинул фасад неприязненным взглядом. – Я думал, проклятый склеп давно снесли. - Он что, всегда был так плох? – Гарри тоже уставился на дом, словно впервые увидел. - Я не знаю, кто из них сошёл с ума первым: дом или хозяйка, но в любом случае жить здесь… Хм. То есть, я не хочу показаться… - Ерунда, - отмахнулся Гарри. – В смысле, ничего страшного. Я тоже хотел его снести, но потом решил: чёрта-с-два, это больше не дом Блэков, это мой дом. Всё прошлое лето убил на ремонт, - он неуверенно улыбнулся. – Хочешь посмотреть? Люциус тоже посмотрел на него. - Хочу. Ремонт, который устроил Гарри, был простым, но оригинальным. Он заменил почти всю старую мебель, а дизайнерский замысел свёл к одному девизу: больше света! Сверкающие новёхонькими стёклами окна были везде, где только можно, а там, где нельзя, он установил зачарованные – пейзаж предлагался на выбор, а погоду они показывали соответствующую реальной. В целом получилось то, что Гарри и планировал, но иногда ему казалось, что всё это… - Напоминает аквариум, - вынес вердикт Люциус, побродив по дому. – Но мне нравится. - Правда? – Гарри не смог сдержать улыбку. - Правда. Его не узнать. Ты отлично потрудился. - Это не я, это строители. Но всё равно спасибо. Они спустились в гостиную. Солнце почти село, но пока света было достаточно, и Гарри решил не зажигать свечи. Люциус прошёлся по комнате и остановился у окна. Обернулся. Гарри стало неуютно под его испытующим взглядом. - Э-э… «Как там себя ведут радушные хозяева?» Хочешь чаю? Люциус закатил глаза. - Чаю я мог и в кафе выпить, - буркнул он. И пока Гарри переваривал это заявление, добавил: – Иди сюда. «Иди. Сюда», - в памяти всплыл слышанный месяц или вечность назад негромкий приказ. Гарри сам не заметил, как оказался в крепких объятиях. Только на этот раз руки не лежали спокойно, а бродили по его спине, плечам, пока горячие губы нежно терзали его настойчивыми поцелуями. И он отвечал, задыхаясь, прижимался всем телом и скользил ладонями по напряжённой спине. Вдруг Люциус отстранился и потянулся к его лицу; погладил по щеке, очертил пальцем влажные покрасневшие губы и гибким плавным движением опустился на колени. Тот проводил его ошарашенным взглядом, а когда Люциус взялся за ремень джинсов, просто не выдержал: одним огромным прыжком метнулся в сторону, налетел на стол и вжался в него спиной, затравленно моргая. Он оказался не готов к тому, что Люциус Малфой вот так возьмёт и встанет перед ним на колени с недвусмысленным намерением, как какая-то… Это вышло само собой, на уровне инстинктов, и Гарри был готов провалиться сквозь землю. А Люциус медленно поднял глаза, нашёл его взглядом… И рассмеялся. Хохотал открыто и громко, запрокинув голову и даже не мог подняться. И если вид коленопреклонного Малфоя просто ошеломил Гарри, то Малфой хохочущий поверг в состояние, близкое к шоку. Он зажмурился. Ну, всё… А ещё воображал себя умным и опытным. Идиот. - Всякое бывало, - выдавил наконец Люциус, утирая выступившие слёзы. – Но чтобы убегали в панике – впервые. Я запомню этот день. – Он кое-как проморгался. – Что, неужели всё так страшно? - Нет, я… - «Убейте меня, кто-нибудь!» - Просто ты и это… Это… - Гарри обречённо замолчал. Как можно объяснить такие вещи? - О, - Люциус откинулся назад, смерив его задумчивым взглядом, и усмехнулся. – Разве Пожиратель на коленях – не мечта всего магомира? Сказано это было шутливым тоном, но Гарри только мотнул головой и пробормотал, глядя в пол: – Я – кретин, да? - Даже не знаю, - Люциус легко поднялся и подошёл к нему – медленно, словно боялся спугнуть. Он тронул Гарри за подбородок, вынуждая поднять голову, и тот встретил его взгляд – серьёзный и странно мягкий. А потом Люциус наклонился, тронул губами его лоб, переносицу и ниже – то ли целуя, то ли просто очерчивая профиль – достиг рта. Поцелуй тоже поначалу был невесомым и бережным, а потом Гарри обнаружил себя лежащим на софе, и Люциус вновь тянулся к его ремню, но на этот раз всё казалось и желанным, и правильным. Он приподнялся, позволяя снять с себя джинсы, но Люциус не стал его раздевать, лишь стянул ставшую вдруг грубой ткань с бёдер. Он лёг на бок и, неотрывно глядя ему в лицо, обхватил ладонью высвобожденный член. Гарри охнул, зажмурился: прикосновение было таким непривычным и таким… нужным. Сильная мужская ладонь, особая, правильная ласка и терпкий древесный запах, заменивший собой воздух. Люциус чуть сжал его у основания, даря острое наслаждение, и Гарри изумлённо распахнул глаза. Он увидел потемневший взгляд и тонкую усмешку несытого хищника, и от одного этого можно было кончить. Гарри спрятался от невыносимо возбуждающей улыбки, уткнувшись ему в плечо, и тут же осознал свою ошибку: острые зубы с силой сомкнулись на мочке уха, а потом по нежной кожице заскользил горячий язык. Боль и ласка, укус и поцелуй; рука на его члене задвигалась ещё быстрее, и всего этого стало слишком много. Гарри вскрикнул, выгнулся, хватая ртом воздух – горький аромат Люциуса. - Гладкая кожа везде. Мне нравится, - голос долетел словно издалека. Потом пришло ощущение влажных пальцев на обнажённом бедре – Люциус вырисовывал там какие-то одному ему видимые узоры. Гарри окончательно вынырнул из сладкого послеоргазменного забытья. Взгляд упёрся в тёмную брючную ткань, забрызганную спермой – его спермой. Он машинально потянулся, пытаясь стереть белые капли. Люциус замер, и до него вдруг дошло, что именно он поглаживает. Гарри сглотнул и поднял голову: - Можно? - Если хочешь, - голос звучал ровно, но он уловил напряжение, и это странным образом приободрило. Гарри улыбнулся и мягко пихнул Люциуса в плечо, укладывая на спину. - Хочу. После оргазма тело стало лёгким и гибким: Гарри плавно перетёк на другую сторону, чтобы было удобнее, и занялся ремнём Люциуса. - Но мне понадобится куда больше времени, - ехидно заметил тот, приподнимая бёдра. - Я надеюсь, - не смутился Гарри, стягивая ткань. – Ого! - Мне бесконечно льстит такая высокая… - Люциус осёкся, глядя, как ладонь Гарри первым пробным движением скользнула по его члену. А тот зажмурился, наслаждаясь новым ощущением: чужая плоть отзывалась, твердела в руке. Он выдохнул и лёг рядом, продолжая ласкать Люциуса так, как нравилось ему самому. Теперь, когда собственное возбуждение не мешало, Гарри остро чувствовал его реакцию и знал, как сделать лучше. Он проводил от головки к основанию, сжимая его большим и указательным пальцем, и вверх, всей ладонью – Люциус сладко жмурился. Он обводил повлажневшую головку – Люциус закусывал нижнюю губу. Заметив белые точки – следы от зубов, Гарри потянулся к нему, чтобы зацеловать их. Повинуясь какому-то непонятному инстинкту, он выпустил его член и дразняще погладил мягкие волоски внизу живота, а потом слегка надавил на лобок. Люциус глухо застонал ему в рот, и это было… великолепно. Волнующе. Горячо. Времени Люциусу и впрямь понадобилось гораздо больше – у Гарри даже затекло запястье, но он и не думал жаловаться, азартно изучая новые возможности. В какой-то момент Люциус перестал отвечать на поцелуи, и он просто ловил губами его рваные выдохи и глухие стоны. Когда обласканный член запульсировал в его ладони, Гарри не остановился и продолжил двигать рукой, вытягивая последние капли, заставляя Люциуса вздрагивать всем телом опять и опять. Наконец он выпустил его. Люциус, отдышавшись, обратил к нему влажный, чуть расфокусированный взгляд. Они молча смотрели друг на друга, а потом Гарри, неожиданно для самого себя, поднёс к губам ладонь, залитую густым горячим семенем, и лизнул. Глаза Люциуса изумлённо расширились. - А вы чувственная штучка, мистер Поттер, - хрипло пробормотал он и, улыбнувшись, закрыл глаза. Глубокое мерное дыхание возвестило, что Люциус из тех, кому после оргазма нужно вырубиться на некоторое время. Гарри разглядывал его: встрёпанный, забрызганный своей и чужой спермой, одежда в беспорядке, а всё равно красивый. Неудивительно, что он так на него действует. Вспомнив, что учудил только что, Гарри вспыхнул, потянулся за палочкой и наложил Очищающее. На губах по-прежнему горчил вкус Люциуса, и он непроизвольно облизнулся. В голове забрезжили смутные мысли, что надо бы увеличить софу, принести плед, но Гарри мужественно воспротивился гласу разума и рухнул рядом с Люциусом, устроившись так, чтобы проснуться, если он будет выбираться. Не проснулся, конечно же. Когда Гарри открыл глаза, лучи солнца уже вовсю золотили белый потолок. Люциус ушёл, не оставив никаких следов. О… Ну, почти никаких: Гарри улыбнулся, трогая распухшие зацелованные губы. - Кричер! - Хозяин? - Когда и как ушёл мистер Малфой? - Разве я… - Ну конечно. Ты за всеми шпионишь, а то я не знаю. Домовик попытался изобразить возмущение, но потом махнул сморщенной лапкой и старательно отрапортовал: - После полуночи. Походил по дому, зашёл в библиотеку, потом опять вернулся сюда и ушёл. Через парадную дверь. - Понятно. - Приготовить хозяину ванну? - Ванну? – Гарри с удовольствием потянулся. – Нееет. А вот чашка шоколада будет в самый раз. Ему вовсе не хотелось смывать с себя томную негу и новый, но уже полюбившийся запах. Выйдя на балкон с чашкой горячего шоколада, Гарри бездумно разглядывал раскинувшийся перед ним город. Тот трепетал разноцветными флагами, подмигивал светофорами, пестрел летней праздной толпой. Начало лета было холодным, но теперь вечно чопорный, застёгнутый на все пуговицы Лондон сбросил костюм из вязкого тумана и обернулся белокожим северным мальчишкой, который влетел в этот июнь, словно в морскую волну, поднимая мириады радужных брызг. Лето раскрасило одежду лондонцев в яркие и светлые тона, и даже на шляпках пожилых строгих леди расцвели легкомысленные клумбочки. В солнечном тягучем воздухе кружил белый пух. Он нахально лез в чашку Гарри, но тот, не раздражаясь, сдувал его и булькал густым шоколадом, мурлыкая песню, услышанную вчера в парке. Аудиоштрих (кому надо): Kings of Convenience - Gold in the Air of Summer и фандомная примета от incognit@: "Делать эпиляцию - к сексу в четвёртой главе!"